Зоя Ласкина – Дорога за грань (страница 63)

В Ультуне знали, как разговорить людей или эорини. И хотя Иннер ненавидел пытки и соглашался на эту работу, только если рядом не было никого лучше по этой части, Амола прав: с Трианом надо разобраться, пока он не заметил, что несколько его подручных куда-то запропастились.

К слову, вытащить сведения из пленников удалось довольно быстро. Их поместили в разные комнаты и сказали, что оставят жизнь тому, кто расскажет все первым. Сначала каждый утверждал, что доверяет второму, что все сторонники Триана сохранят ему верность до конца, но, когда Иннер продемонстрировал им инструменты и в подробностях рассказал, что с ними сделает, оба заговорили наперебой. Страдать, а то и погибнуть просто так, если все секреты все равно выдаст другой, никому из них не хотелось.

Вскоре стало известно, что лагерь Триана разбит в паре десятков туланов[34] от Нарметиль, но за горной цепью, поэтому его до сих пор и не удалось обнаружить. Пленника убедили открыть портал неподалеку от того места. Первыми туда отправили нескольких воинов, и те подтвердили, что сразу за порталом опасности нет. Затем туда зашел Иннер и, поднявшись в воздух, убедился, что лагерь и впрямь поблизости. По словам пленников, Триан его почти не покидал. Одновременно в лагере находилась сотня-другая воинов, остальные выполняли задания Триана в разных странах и городах, включая Нарметиль. Заодно Иннер посмотрел, где ближайший к лагерю источник воды, и заметил неподалеку небольшой ручей. Этого должно было хватить, чтобы обеспечить Амартэлю третью стихию для слияния.

Эльдалин, а вернее, одному из ее военачальников осталось лишь спланировать нападение, отобрать пару тысяч хороших бойцов и объяснить им, с чем предстоит столкнуться. Выступать решили через декану, за это время Иннер, Амола и Амартэль должны были научиться наконец соединять стихии воедино.

Сколько еще ждать?.. Сколько терпеть этот непрерывный кошмар?..

Триан до крови закусил губу, но боль едва ощущалась. Половина его тела была чужой, вернее, его тело было растворено в другом, перемешано с ним. И чужое разрушалось, лишая защиты его, искаженного Пустотой, открывая его враждебным стихиям этого мира. Вытерпеть даже долю было пыткой, а он так прожил уже несколько сезонов. Когда же он наконец позволит себе умереть?..

Он ускорил начало войны. Его амдары, приняв внешность арденнцев и надев их форму, напали на мирные деревни Сехавии. Его же подчиненные под видом сехавийцев ночами разыгрывали бунты в арденнских городах. Ему успешно удалось разрушить союз Эльдалин с Арденной: пускай гражданская война не затянулась надолго и войска Гаэльтрана отступили, амдары больше не станут помогать людям. Но что дальше? Кто бы ни победил в этой войне – этого мало. Сехавия не разрушает города Арденны, не сжигает деревни, а лишь захватывает их. В случае их победы у народа сменится правитель, но это и все. Что с того, что на трон Виарена взойдет сехавиец? Люди по-прежнему будут занимать большую часть суши, война не ослабит их настолько, чтобы получилось их добить. А он хочет, чтобы их постигла та же участь, на которую века назад они обрекли амдаров. Чтобы людей оставалась лишь жалкая горстка, ютящаяся на задворках мира, а вся Виэлия принадлежала амдарам ну или, возможно, еще другим эорини. Вот тогда можно будет умереть спокойно.

Пустота переполняла Триана, давая ему недолгие секаны покоя и почти хорошего самочувствия. И ее нужно было выпустить, чтобы захваченное им очередное тело разрушалось не настолько быстро, как сейчас. Он знал, что это неизбежно, но оттягивал эту неизбежность, желая насладиться мгновением силы еще чуть-чуть. Тьма с ним, с этим телом, добудет новое, только бы не ощущать снова этот зуд и нехватку света и воздуха.

Это были опасные мысли. На него и так смотрят косо, понимают, что с ним что-то не так. Если кто-то увидит, во что он превратился, они в ужасе убегут. Чем реже он меняет тела, тем меньше риск. Чем медленнее тела разрушаются, тем больше он похож на амдара. Пустоту нужно выплеснуть, нравится ему это или нет.

Он глубоко вздохнул, не желая расставаться с этой силой, но все же направился к большому валуну у стены его шатра, раздумывая, превратить камень в металл или позволить Пустоте рассеять его. И тут услышал шум снаружи.

Его устраивал любой повод подольше подержать Пустоту в себе, и, оставив валун в покое, он бросился в ночь.

Редкие светильники едва рассеивали мрак, даже луны не было видно за пеленой облаков. Триан неосознанно дернул рукой и досадливо поморщился. Каждый раз, оказываясь в темноте, он пытается создать парящий огонек. Когда уже привыкнет, что больше ему это недоступно? Однако и светильников хватало, чтобы понять: в нескольких ланах от шатра шел бой. Кто мог вторгнуться в их лагерь? Кто мог найти его? Или это бунт?

Кто бы там ни был, он выбрал удачное время. Пустота внутри бывшего короля уже рвалась наружу: еще немного, и она начнет разрушать окружающие стихии и без его желания.

Впереди мелькали смутные силуэты, раздавался звон мечей и вспыхивал время от времени свет. Вдали дважды ударила молния. Триан поспешил к ближайшему сражению, но не дошел. Навстречу ему вышли три фигуры, закованные в тяжелые латы.

Первый, кажется, тейнар, хотя под доспехами крыльев не увидеть. Он-то что здесь забыл? С Детьми Ветра Триан никогда не враждовал. Двое оставшихся – амдары. Одного он знал: Амола. Сильный воин и один из тех политических соперников, которых Триан надеялся перетянуть на свою сторону. Они во многом сходились, но Амола был слишком властолюбив и не захотел бы долго оставаться на вторых ролях. Такому опасно давать власть. С другой стороны, сейчас терять уже нечего, надо попробовать поговорить. Не может ведь быть, что подчиняться этой девчонке его устраивает больше?

Третий бывшему королю амдаров был незнаком. Или нет? Где-то он видел это лицо. Давно, очень давно… Не может быть!.. Триана будто окатили ледяной водой, он покрылся бы мурашками, но чужое тело почти не реагировало на подобные эмоции. Перед ним стоял Амартэль. Каким-то чудом его старый враг все же выжил на гибнущем куске Оссианды, где сгинул весь его клан. Похоже, как и сам Триан, он цеплялся за жизнь до последнего. Интересно, какую цену пришлось заплатить ему?

Перед бывшим лидером Агальмаритов в воздухе висело несколько состоящих из воды шаров. Они летели вперед по мере того, как он приближался. Никто из троих не мог владеть человеческой магией, никто из них не был морианом, и оставался лишь один способ, как они могли управлять стихией воды. Амартэль сохранил Алую Сферу. Какая же удачная ночь! О разговоре с Амолой Триан больше не думал. Пора закончить старую битву.

Ни один из троицы не вытащил меч, жезлы обоих амдаров оставались на поясе. Амола и тейнар призвали свои стихии, но Триан знал, что это бесполезно. Оружие также не причинило бы ему серьезного вреда. Он бросился вперед, пытаясь дотянуться до Амартэля, и тут ближний к нему шар воды засверкал и разорвался в ослепительной вспышке. Триана швырнуло на землю, он попытался встать, но не ощутил одной из рук. Попробовал понять, что с его телом, и осознал, насколько оно искорежено. Правое плечо оторвало вместе с рукой, лицо обожжено, одного глаза нет. Чем его так? Любая стихия неминуемо разрушится, коснувшись такого количества Пустоты, что кипела в нем. Тьма поглоти Амартэля, что же он сотворил? Однако Триан еще жив и Пустоту не растратил, а тело можно и восстановить. Он представил образ амдара, не задумываясь о конкретных чертах: вернуть руку и глаз будет достаточно. Почувствовал, как принимает прежнюю форму, и сосредоточился на этом, не заметив, как приблизились нападавшие.

Они пронзили его клинками. Все трое. Разом. Металл, как и любая стихия, обжигал его, но через боль он улыбнулся. А потом рассмеялся, представив, как жутко это должно смотреться с не до конца проявившимся ртом. Мечи рассыпались в пыль, да и та исчезла, будто растворившись. Триан протянул уцелевшую руку вперед и дотронулся до доспеха Амартэля. Выкованная урисками надежная стальная пластина вмиг исчезла, превратившись в воздух; амдар отскочил назад с ужасом на лице. Триан выпрямился. Его оторванная рука все еще лежала позади, но тело опять стало полноценным, новую руку удалось отрастить, пускай теперь он и стал ниже ростом.

Он снова побежал на Амартэля, но рядом оказался новый, слепленный из воды шар. Триан прыгнул в сторону, закрывшись рукой, на расстоянии его не должно задеть так сильно. Шар вспыхнул и разлетелся, на сей раз выбросив в сторону Триана длинные серебристые копья. Четыре из них пронзили его тело насквозь, пригвоздив к земле. Он не сдержал крика – боль была в разы сильнее, чем от мечей. Копья выглядели металлическими, но не были таковыми, они сверкали так, будто сам свет стал металлом. Триан направил в них Пустоту, но она лишь бессильно обтекала их. Но ведь копья жгут его плоть, а значит, созданы из стихий этого мира. Он собрал всю Пустоту, что была, и направил в одно из копий, в одну его точку.

Сначала казалось, что Пустота по-прежнему бессильна, но потом копье треснуло и расщепилось, развалившись не на твердые куски, а став светом, воздухом и водой. Три стихии, слитые в цельный предмет: вот почему Пустоте так тяжело его разрушить. Тяжело, но можно, а значит, он справится. Второе копье разлетелось на части, ошпарив его плоть, и та возвращала форму все медленнее. Перед его лицом возник блестящий драгоценный камень – циркон на конце амдарского жезла. Один из самых сильных клановых камней, уступающий лишь алмазу. Триан поднял взгляд, увидев, что жезл держала рука Амолы. У бывшего короля почти не осталось сил. Разрушить еще два копья и выдержать при этом атаку жезла он не сможет. Да и тьма с ним, оставшейся Пустоты хватит на другое.