Зоя Ласкина – Дорога к себе (страница 45)

Она уже сидела рядом, гладя его по волосам; помогла ему сесть. Ломенар взглянул за ее плечо — в дверном проеме стоял Альмаро. Юноша вздрогнул, попытавшись рывком встать на ноги, но чуть не упал и, стремясь удержаться, бросил взгляд на пол. На лежащее там тело.

Боль была внезапной и такой сильной, словно все мечи Ультуны разом пронзили его грудь. Он задохнулся, падая обратно на кровать, рука метнулась к поясу, тщетно ища там теру, он смерил Магистра ненавидящим взглядом.

— Не стоит, Ломенар. Не я его убил, но так уж вышло, что я могу вернуть его к жизни. Ты зря считал меня врагом все это время. Ты бросался с мечом на все, что тебе не нравилось, что ты считал неправильным, вместо того чтобы попытаться сначала это понять, обсудить. Эта твоя черта уже не раз играла с тобой злую шутку, но, как я вижу, ты не изменился.

— Что тут понимать! — прошипел Ломенар. — Дело не в наших с тобой личных разногласиях, ты лицемер, использующий всех, кого можешь, ради власти, ради собственного величия, лишь прикрываясь высокими целями. Ты и меня использовал, направив мою злость в нужное тебе русло. Тогда я был слишком потрясен, чтобы это понять, но позже все стало ясно. Ты говорил, что ты против Измиера и ему подобных, что Ультуна защищает тех, кого он преследует. Но ты уже мог избавиться от него сотню раз и не делал этого. Измиер нужен тебе как повод для таких, как я, прятаться в Ультуне. Если он умрет, ты станешь бесполезен, Цитадель-под-землей потеряет смысл. Вот почему ты готов избавляться от людей, подобных принцу Риолену, пытающемуся примирить людей с Детьми Стихий, но никогда не тронешь настоящих подонков, вроде Светлого Совета.

Огонь ярости разбился о холодную усмешку.

— Вот о том я и толкую. Ты слышишь лишь себя, убеждаешь себя в чем-то — и вот уже готов воевать с призраками, которых придумал сам. Ты считаешь, чтобы удержать подобных тебе, мне нужен Измиер? Думаешь, все, что у меня есть, — это Ультуна и она держится лишь на ненависти к Верховному магу? Да десятки городов по всему этому миру опутывают такие же сети моих шпионов и воинов! Там, где никогда не слышали имени главы Светлого Совета, в землях, где не каждый сможет даже найти Виарен на картах, живут как люди, так и Дети Стихий, готовые умереть за меня! Что касается моих желаний и стремлений, то я бы предпочел поговорить об этом с тобой наедине, но, полагаю, просить твою подругу выйти бесполезно: она скорее умрет, чем оставит тебя сейчас.

Эльдалин зло и с вызовом взглянула на него, подтверждая эти слова.

— Тебе будет трудно поверить, — продолжал Альмаро, непринужденно опираясь о косяк, — но меня вовсе не интересует власть над миром, меня вообще давно уже не интересует этот мир. Буду с тобой откровенен: все, чего я хочу, — это убраться отсюда навсегда и как можно быстрее. Но дело в том, что из всего населения этого мира точно помочь может лишь один, и он твой отец. Все люди и нелюди, вся власть, которой я добился, — лишь средство найти его. Точнее, одну вещицу. Ее называют Алой Сферой, и она способна открыть отсюда выход. Для того же мне нужен и Измиер, он пытается создать такую же. Я не знаю, удастся ли это ему, и я понятия не имею, захочет ли твой отец увидеть тебя и знает ли он вообще о твоем существовании, но если есть хоть малая возможность, то я хочу ее использовать. За сотню лет я так и не смог обнаружить след Амартэля, и вот появляешься ты. Амдар-полукровка — уже само по себе интересно, но как же я был удивлен, когда следящий за тобой Энерот подслушал, как Рунар назвал имя твоего отца.

— Энерот — один из твоих шпионов?!

— Я же говорю, все не так плоско и просто, как ты думаешь. Я — это не только Ультуна. Повсюду ты наткнешься на моих людей и зачастую даже не заметишь этого. Удивительно, как тебе вообще удалось ускользнуть из моего поля зрения. Но больше я не хочу тебя искать, ты придешь ко мне сам. Жизнь Йорэна сейчас в моем кольце, она связана с его телом тончайшими нитями, и лишь они не дают ему умереть. Его энергия застыла и больше не течет по его телу, но и не утекает прочь — только поэтому он жив. Если извлечь ее из кольца — он умрет. Его сердце пробито насквозь, рана столь серьезна, что и амдарам не исцелить его. А вот я могу и готов сделать это в обмен на Сферу. Найди своего отца, Ломенар, и твой друг будет жить. Здесь мне пока делать нечего: Ультуна частично разрушена, частично раскрыта, а виной этому в том числе и твоя горячность. Я не мог просто отпустить тебя после того, как ты пытался меня убить, никто в Ультуне не понял бы такого поступка. Мне пришлось запереть тебя, сделав вид, что хочу заморить голодом. Я намеренно оставил тебе и ориану, и Кольцо Полуночи, чтобы ты наверняка мог сбежать, но ты был столь ослеплен злостью, что даже не понял этого, продолжая считать меня врагом. Теперь нужно время, чтобы Ультуна стала прежней. Так что если тебе все же посчастливится найти Сферу, ищи меня в Хаммаре, в развалинах древней столицы, я буду ждать тебя там.

— Что за чушь! Все, что было, все интриги, убийства, сотни людей, служащих тебе, — все ради какой-то Сферы?! И как ты мог не желать моей смерти, когда лишь жертва Иннера спасла меня от твоего удара!

— Я бил не насмерть, и Иннер жив. По крайней мере пока. Убивать единственного тейнара Виарена мне точно не с руки. Что до Сферы, верить мне или нет — дело твое, но мои условия ты слышал. Алая Сфера за жизнь Йорэна. До встречи в Хаммаре. Возможно.

Он повернулся и вышел из комнаты.

Интерлюдия. Крылья над пропастью

Крик, взрывая грудь, взметнулся ввысь.

Ты платишь болью за мечту любить!

Смерть случайно выбрала тебя,

Весь мир уснул под шум дождя…

Едва дом Этайна скрылся за деревьями, как дорогу Альмаро преградил крылатый воин.

— Ну? Это был он?

— Да, вы нашли того, кто мне нужен. Жаль, что ваш народ не может жить среди людей, надеюсь, однажды это изменится. Так полезно иметь пару крыльев под рукой… Что ж, я в долгу не останусь, но ответ на ваш вопрос совсем вас не обрадует. Принц Нилед был пойман на границе с Арденной, незаслуженно обвинен в шпионаже и пособничестве врагам, а после даже не казнен, как подобает, а подло убит. Ему вырвали Золотые перья и даже не стали хоронить, скормив тело псам. Приказ совершить это омерзительное преступление отдал лично принц Риолен, недавно, кстати, принявший корону. Вы получили, что хотели, и мы в расчете. А теперь позволь мне пройти, я спешу.

Тейнар испустил резкий горестный крик и так хлопнул крыльями, что поднявшийся ветер едва не снес Темного Магистра с тропы. Немного успокоившись, воин испытующе взглянул на Альмаро, не спеша, однако, уступить тому дорогу:

— Мы чувствовали, что больше не увидим Ниледа, хоть и продолжали надеяться; и все же даже горькая правда лучше неизвестности. Люди первыми пролили нашу кровь, и мы ответим. У меня нет причин не верить тебе после того, как ты выполнил свою часть уговора в обмен на нашу добрую волю и вернул нам преступника, чтобы мы могли очистить наш род. Но не жди от меня слов благодарности, ибо если и есть в этом мире тот, с кем я не хотел бы встречаться более, то он сейчас передо мной. Прощай! — развернувшись, он взмахнул крыльями, и вскоре крона леса скрыла его.

Тейнары всегда неохотно принимали гостей из «нижнего мира». Даже до того, как два Буйства Стихий, укрепив недоверие между людьми и другими народами, привели к не прекращавшейся до сих пор вражде, мало кому доводилось увидеть прославленную Орлиную башню вблизи. Теперь же вероятность встретить на Облачной Тропе, единственной дороге, ведущей к стране Эннери, кого-то, кроме тейнаров, стала совсем уж крошечной. Людей сюда не пустили бы вовсе, да и не находилось среди них желающих пообщаться с крылатым народом. Детям Стихий же было слишком долго и неудобно сюда добираться.

Единственным исключением стали даэны, эти вездесущие торговцы. Только от них да от постоянно облетавших горы разведчиков тейнары и узнавали новости из «нижнего мира». И каждый раз, когда они возвращались, для скучавших на башнях стражей это становилось настоящим событием.

— Летят, летят! — закричал молодой тейнар, радостно замахав копьем. Тройка разведчиков плавно снизилась, и вскоре тимир[25] Орсин уже приветствовал стражей. Он был хмур и неразговорчив.

— У меня очень важные вести, но сообщу я их только владыке и его родне. Впрочем, уверен, вскоре он расскажет эту новость всему народу. В конце концов, боюсь, это коснется всех нас.

Ко всеобщему разочарованию, больше он не сказал ни слова.

Солнечные лучи протянулись между гранями, окутывая камень золотистой дымкой, темная глубина затянутого ряской водоема сменилась насыщенной зеленью молодой листвы. Изумруды такой величины и прозрачности редко встречаются и поистине бесценны, но Ниледу, водившему дружбу с даэнами, удалось раздобыть настоящее сокровище. А потом по его просьбе лучшие кузнецы урисков изготовили дивное ожерелье — воздушное переплетение тончайших золотых цепочек — и вправили в центр сияющий изумруд. Это ожерелье принц подарил Фьериль, своей невесте, как залог любви и верности…

«Хоть этот камень и красив, твои глаза в тысячу раз прекраснее, и он только подчеркнет их яркость, чтобы они сияли радостью и счастьем. Я забываю обо всем, глядя в твои глаза, любовь моя…» Так говорил Нилед, и сердце Фьериль таяло, и ей казалось: взлети они сейчас — и сильные крылья унесут их обоих за край мира, навстречу солнцу и луне…