Зоя Ласкина – Дорога к себе (страница 32)

В них не было ничего примечательного, и именно тем они сразу заинтересовали Альмаро, когда он впервые появился в окрестностях Виарена. Особенно та башня, что стояла вдали от крупных трактов. Может, когда-то мимо и шла широкая дорога — для чего-то же решили построить башню именно здесь, — но сейчас осталась лишь тропка, которой редко пользовались.

Именно в этой башне Альмаро собирал будущих ультунцев еще до того, как узнал о подземном городе под Виареном. Но и после того, как они перебрались в Цитадель-под-землей, Магистр любил приходить сюда один, забираясь на вершину. Ему нравилась высота, он привык смотреть на миры со стороны, с большого расстояния. Крошечная башня, конечно, и близко не могла дать подобного ощущения, даже самые высокие горы были на это не способны… но все же здесь ему было чуть уютнее, чем на земле. Сегодня ночью он тоже пришел сюда.

Как же тут все-таки было тесно! Даже здесь, на открытом пространстве, он задыхался. В клетке мира, в клетке собственного-чужого тела. Впрочем, даже это сравнение не отражало его истинных ощущений. Птица в клетке все же по-своему свободна, в определенных пределах она может оставаться собой, даже немного порхать. Он же ощущал себя птицей, которой оторвали крылья и связали ноги. Впрочем, он лишился куда большего: он начал забывать даже собственное имя.

Этрел Эль-Меар — так звали того, кем он был, и он умел не просто летать. Ни в одном языке этого мира не хватит слов, чтобы описать, что он чувствовал, когда был самим собой, на что был способен.

Быть сразу во множестве мест, оставаясь единым целым.

Охватывать собой десяток миров, тут же протягиваясь через пространство к сотне других, не проникая ни в один, но заглядывая во все разом.

Изменять себя, оставаясь тем же.

Даже находясь в одном месте и глядя в одном направлении, менять собственный взгляд, свое восприятие и видеть тысячи различных пейзажей там, где даже Творцы, как они зовут себя, видят лишь пустоту. И пусть они называют ее Пустотой и не считают совсем уж пустой, они все же воспринимают ее как хищное ничто. Иначе зачем давать ей такое имя? Для него же это родной мир — яркий, многогранный, бесконечно разнообразный.

Конечно, порой интересно спуститься в один из созданных Творцами миров, пожить среди Детей Стихий в подобном им теле, понаблюдать за их жизнью вблизи, имея возможность вмешаться. И даже обладая куда меньшими возможностями, чем обычно, оставаться сильнее едва ли не их всех, вместе взятых. Но даже все это лишь для того, чтобы, насладившись подобной прогулкой, вернуться в Плирос, его родную стихию, его мир.

А здесь он застрял. Каким-то образом здешний Творец сделал мир таким, что из него невозможно выйти. Миры не могут быть отрезаны друг от друга, Стихии едины, что бы их ни разделяло. И все же в этот мир он попасть не мог, и это разжигало его любопытство с тех самых пор, как он впервые его увидел. Где бы он ни находился, часть его продолжала наблюдать за этим творением Рэйны, и, когда проход вдруг открылся, он не устоял перед соблазном заглянуть…

Он пробыл в этом мире уже больше ста лет по местному счету и все это время понемногу терял силы. Так всегда происходит, когда задерживаешься в малых мирах, куда почти не проникают питающие его потоки. Нужно «вынырнуть», чтобы вновь набраться сил. Через пятьдесят лет он начал ощущать, что задыхается, и это чувство становилось сильнее с каждым днем, сводя его с ума. Он обыскал весь этот мир, но тот, кто впустил его сюда, а значит, мог и освободить, пропал бесследно.

Хлопанье крыльев прервало его мысли. Рядом с ним приземлился тейнар, вскоре к нему присоединились еще двое. На площадке сразу стало тесно.

«Как будто тесноты этого мира мне было недостаточно».

Один из них, высокий, чернокрылый, в блестящем панцире, с ходу обнажил оружие.

— Скажи-ка, человек, — это слово прозвучало как оскорбление. — Давно ли в твоем городе…

Говоря это, тейнар приставил теру к горлу Альмаро. Точнее, он только начал это движение и вдруг, замолчав, дернулся, хлопнул крыльями, забился, словно в ловушке. Его движения замедлились, как если бы он плыл сквозь тягучую смолу. Двое других, бросившись было ему на помощь, так же завязли во вдруг загустевшем воздухе. Угрожать оружием они уже не пытались.

— Не стоит трудиться меня напугать. Если вам что-то нужно, давайте поговорим спокойно, — произнес Альмаро.

— Отпусти меня немедленно — или узнаешь радость полета перед скорой смертью!

— Не сомневаюсь, что вы можете это устроить, но тогда вы не узнаете, что случилось с вашим обожаемым принцем. Вы же ищете Ниледа, не так ли? У меня есть ответ на ваш вопрос, вот только мне нужна ответная услуга.

Тейнар зарычал, попытавшись дотянуться до Магистра, но вместо этого застыл окончательно. Все, что он теперь мог, — это говорить. Альмаро подождал, пока тот не прекратит попытки освободиться, и лишь тогда вернул воздуху его обычное состояние.

— Я ищу одного человека. Его зовут Лоэн, но также его называют Ломенаром. В общем-то, ищут его многие, в Виарене полно его портретов с обещанием награды за него живого или мертвого или хотя бы за достоверные сведения о нем, так что узнать, как он выглядит, совсем несложно. Я же ищу его не ради денег, так что не пытайтесь предложить мне награду взамен. Отыщете его — узнаете про Ниледа. Все просто. Меня вы найдете здесь же. И, повторю, для вашего же блага впредь не пытайтесь мне угрожать. Даже если приведете сюда больше воинов, это не поможет.

— У меня нет повода тебе доверять! — теру тейнар так и не убрал, но размахивать ею теперь остерегался. — Получив желаемое, ты можешь просто уйти!

— По крайней мере, ты можешь быть уверен, что я видел принца Ниледа, ведь откуда-то я знаю, что вы ищете именно его. Что касается повода к доверию, я дам вам его, оказав еще одну услугу безвозмездно. Прямо сейчас, точнее как только вернусь в город, я выдам вам одного из ваших преступников. Насколько мне известно, в вашей столице его ищут не менее рьяно, чем Ломенара в Виарене. А после вернемся к моему изначальному предложению. Такой уговор вас устроит?

Глава 10. Девушка из лавки редкостей

Пропусти сквозь себя мою боль. Я хочу навсегда стать другой, И молитвы не спасут меня, Дальше я иду сама, одна.

Он стал невидимкой. Наверное, половина жителей Виарена искала сейчас Ломенара, еще ночью услышав о его побеге. Обещанная принцем награда прельщала многих, и они всматривались в лица прохожих, надеясь увидеть сходство с изображением на заполонивших город плакатах. Взгляды скользили и по лицу Ломенара, но не задерживались дольше, чем на миг.

Он опасался, что не сможет изменить внешность, ведь не так давно он подобным образом замаскировал свою ориану, а на такое требуется много сил и слишком часто проделывать не выйдет. Тем не менее все получилось. Он проехал по городу как призрак, почти не привлекая чужого внимания, даже стража на Западных воротах не стала его останавливать: у плотного, начинающего лысеть мужчины средних лет, которого они перед собой видели, с Ломенаром не было ничего общего.

И все же даже в таком виде за воротами ему стало не по себе.

Он привык к узким тоннелям Ультуны, тесным улочкам бедных кварталов Виарена, к тишине и полумраку Заповедного леса. На открытой местности он чувствовал себя уязвимым и с трудом сдерживался, чтобы постоянно не оглядываться по сторонам.

Эли и Айнери должны были вскоре догнать его. Ирвин еще с утра покрутился в городе, потолкался на рынке, послушал сплетни и убедился, что ищут по-прежнему одного Ломенара. То ли стражи тюрьмы не узнали Айнери, а плакаты для розыска нарисовать еще не успели, то ли они вовсе не захотели признаваться, что две девушки едва не справились с ними, но горожанам не было известно о соучастниках побега. И Ломенар решил: будет безопаснее, если он поедет вперед, а Айнери догонит его позже — так ни у кого вообще не возникнет вопросов, что это у нее за новый приятель. Теперь он жалел об этом, начиная беспокоиться все больше и сдерживая коня, который и так шагал по дороге довольно неторопливо.

Впрочем, и тут обошлось без сюрпризов. Еще секана беспокойного ожидания — и совсем рядом зацокали копыта. Слева на Арелате появилась улыбающаяся Эли, а справа на белой кобыле — хмурая Айнери. Ломенар переживал зря: в конце концов, ну не может же все время не везти? С облегчением он вернулся к своей нормальной внешности.

Они ехали в Гермин, порт на северном море Эйслинд. Ломенар упоминал об этом месте в разговоре с предателем Риганом, но на деле не собирался отправляться туда, просто плел первое, что в голову приходило. Теперь же, поразмыслив, пришел к выводу, что это разумнее всего. Там давно привыкли к чужакам, да, в общем-то, и не считали приезжих чужаками. Торговцы, путешественники и просто любопытные беспрестанно сновали туда-сюда, и найти кого-то в этой суматохе было почти невозможно. Если хочешь скрыться от чужих глаз — лучше места не найти. Конечно, с амдарской внешностью они будут выделяться и там, но все же меньше, чем где-либо еще в пределах Арденны.

Поднявшись на холм, Ломенар развернул коня. Девушки тоже остановились. Отсюда Виарен был виден как на ладони — белокаменная стена с башнями, шпили замка, зеленый купол храма Трех богов.