Зоя Ласкина – Дорога к себе (страница 21)

— Нет! Я не стану выдавать друзей, как бы ты это ни оправдывал. Не можешь убить полководца, не тронув армию, — значит, это сделаю я. Я сам разберусь с Альмаро.

Он направился к окну, но на полпути обернулся:

— Среди твоих людей в замке есть один воин, его зовут Йорэн Маэл-Нири. Мой тебе совет — возьми его в личную охрану, он этого стоит, сам видел. И еще: переберись в комнату без окон или хоть решетки поставь.

— Йорэн? Знаю! Я сам отмечал его как надежного человека. Так он что, тоже из Ультуны?

— Нет, он не из наших. Да, и еще, возможно, этот парень кое-кого ищет. Если так, скажи, чтобы перестал. Тот, кто ему нужен, — мертв. Прощай.

Полуэльф распахнул окно и взялся за веревку.

Он шел по коридорам Ультуны, думая о том, что видит их в последний раз. Ему уже не разгадать загадок подземного города, не узнать тайный смысл древних текстов и рисунков на стенах. Скоро он выйдет отсюда, чтобы никогда больше не вернуться, или не выйдет уже никогда.

Иннера он нашел в его комнате и позвал с собой; он хотел, чтобы друг услышал правду и после сам сделал выбор. Тейнар удивился, но последовал за Ломенаром. К Альмаро их пропустили свободно — тот ждал новостей.

Магистр сидел за столом, как и при последней их встрече, только сейчас листал толстый том в кожаном переплете. Рядом с ним стояла чашка чая. Было еще утро, и, судя по домашнему халату, Альмаро недавно проснулся, но даже в такой обстановке он выглядел величественно. Он порой устраивал целое представление из своего появления перед толпой, используя все атрибуты власти, но на деле не нуждался в них. Сейчас он просто сидел за своим столом, глядя на вошедших, не стараясь произвести впечатление, и все же его осанка была царственной, а взгляд вызывал желание опуститься на колени.

— Приветствую тебя, Ломенар. Тебя можно поздравить? Все прошло успешно? — он пристальнее вгляделся в лицо Ломенара. — Или что-то помешало?

— Магистр, — голос юноши дрожал, он чувствовал, как его трясет, но изо всех сил старался не показать этого. — Почему за все годы, что ты здесь, ты так и не убил Измиера, хотя у тебя была уйма возможностей?

Альмаро даже не нахмурился, лишь чуть прищурил глаза, голос его стал холоднее:

— Если ты хочешь сказать мне что-то, полуэльф, говори прямо.

— Тебе выгодно, что Детей Стихий угнетают! — сказать это ему в лицо было трудно, но, начав, Ломенар уже не мог остановиться. Иннер смотрел на него в недоумении. — Страх перед жителями Виарена и такими, как Верховный маг, держит нас здесь, заставляет служить тебе! Ты строишь из себя защитника отверженных, но сам лишь хочешь управлять всем! И сейчас, когда Риолен готов позволить нам жить здесь свободно, ты, конечно, хочешь его убить! — голос сорвался: пора заканчивать. Он не болтать сюда пришел, не пустыми оскорблениями сыпать. — Я ошибался, помогая тебе, а теперь… Хватит!

Одно движение, и Магистра охватило пламя; Ломенару вновь удалось вытащить стихию огня на эту сторону точно там, где он рассчитывал. В то же время другой рукой он направил во врага поток раскаленного воздуха, как может сделать только амдар. Даже лучшим из магов не под силу использовать две стихии разом, но для полукровки это возможно.

Альмаро не двинулся с места, лишь небрежно шевельнул пальцами — пламя рассыпалось снежными хлопьями, волна жара осела на пол кабинета горстью песка. Ломенар уставился на это, раскрыв рот.

— Жаль, что до этого дошло, — покачал головой правитель Ультуны.

Еще одно еле заметное движение — воздух перед ним завихрился, став видимым, свернулся в прозрачную трубку, и Магистр бросил вперед ледяное копье.

Не полагаясь больше на предавшие его стихии, Ломенар выставил перед собой руку с Кольцом Полуночи, надеясь, что сумеет хотя бы нагреть камень. Но проверить это не удалось: сбоку мелькнуло что-то рыжее, кто-то встал между ним и Альмаро. Короткий стон — и на пол рухнул Иннер. Тейнар скорчился, схватившись за живот, и мелко дрожал. Потом его тело расслабилось, и он затих. Копье проткнуло его насквозь, ковер на полу пропитывался кровью.

Разум забился в панике. Нужно было устранить Альмаро, но он не знал как; он хотел помочь другу, но понимал, что Магистр не позволит. Ломенар замер, затравленно озираясь, заметил еще одно движение пальцев противника, и что-то тяжелое ударило его по затылку. Последнее, о чем он успел подумать, — что за все это время Альмаро ни разу не коснулся нитей, потом мир уплыл куда-то вбок, и он провалился в пустоту.

Эльдалин не сразу осознала, что Ломенар прервал рассказ, — настолько невероятным и захватывающим было все услышанное. Она вздрогнула, будто просыпаясь. Его лицо смутно белело в сгустившейся темноте; костер почти догорел — сколько же прошло времени? Не меньше четырех долей, это точно. Ломенар, наклонившись, подбросил в костер сухих веточек, полы рубашки распахнулись, и радостно вспыхнувшее пламя высветило белые неровные линии шрамов на груди.

— Это Альмаро сделал? — потрясенно прошептала девушка.

Ломенар недоуменно проследил за ее взглядом.

— А, это, — казалось, он смотрит на себя впервые за долгое время. — Нет, это память о ночных вылазках. Уговорить кого-то действовать в интересах Ультуны было не всегда легко. Пару раз столкнулся с серьезными противниками. Альмаро же просто бросил меня в камеру и морил голодом. Но, как видишь, мне удалось сбежать. И населения в подземном городе после этого поубавилось.

Амдар не может вылечить себя сам, уж это принцессе было известно. Но она могла ему помочь. Играя в детстве в саду, они с братом часто получали ушибы, царапины, разбивали коленки. Сначала их лечили воспитатели, но очень скоро Алвин научился этому сам, а потом научил и сестру. Так что, увидев шрамы, она почти неосознанно протянула к юноше руку:

— Позволь мне… — и замерла.

Воспитанная в строгих традициях своего народа, принцесса раньше и помыслить не могла о том, чтобы увидеть мужчину полуобнаженным, а уж прикоснуться к нему… К тому же Ломенара она совсем не знала. До сих пор он вел себя миролюбиво, но поди угадай, что у него на уме. Не примет ли он ее поведение за намек? Однако она уже предложила помощь, никто не тянул ее за язык, и отдергивать руку было глупо, так что она положила ладонь юноше на грудь. Ломенар, похоже, удивился, но не возражал.

Касаться его теплой кожи было приятно, и это ее смутило. Эльдалин подумала о том, что он наверняка это заметил, и смутилась еще больше. В конце концов она постаралась сосредоточиться на лечении: это и впрямь отвлекало от глупых мыслей. Эльдалин чувствовала, как кожа под ее пальцами разглаживается, и уставилась на собственную руку, избегая встречаться с юношей глазами.

Наконец все было готово — от шрамов не осталось и следа.

— Спасибо, — Ломенар провел пальцами по груди и явно остался доволен результатом.

— Да пустяки. Мне это ничего не стоило, — Эльдалин быстро отвела взгляд, чтобы собеседник не решил, будто она пялится на него (как сказали бы служанки во дворце). Хотя смотреть на его фигуру, светлую кожу, четкие линии мышц было очень приятно. Это новое для нее чувство вызывало сильную неловкость, но оказалось неожиданно навязчивым.

— Дело не в этом, — он криво усмехнулся. — Шрамы — ерунда, я и не помнил про них. Но ты предложила мне помощь после всего, что я рассказал. Я не ждал этого от первого встречного.

— Необязательно везде видеть подвох, — тихо проговорила принцесса. — Твой рассказ… все это ужасно, и мне очень жаль, что так вышло, но судить тебя я не вправе. Мне просто захотелось тебе помочь.

Ломенар отмахнулся.

— По-моему, моя история должна была тебе доказать, что в этом мире каждый сам за себя. И не думаю, что твоя история сильно отличается от моей. А те, кто готов бескорыстно помогать и заботиться, в нашей жизни не задерживаются.

— Неужели ты думаешь, что тебя больше не ждет ничего хорошего? — возмутилась девушка.

— Когда-то считалось, что увидеть амдара — к большой удаче, — он повернулся к ней, и губы дрогнули в намеке на улыбку — вполне искреннюю, а не циничную усмешку, как недавно. — Мой друг верил в это, посмотрим, прав ли он. Во всяком случае, ты забавная.

— Ну знаешь! — фыркнула Эльдалин. Ей бы обидеться на такое, но ей стало смешно. — Вчера ты считал меня избалованной и беспомощной, сегодня я забавная… А завтра что будет?

— А вот это уже зависит от тебя, — серьезно ответил он. И молча занялся костром.

Интерлюдия. Правда в лунном свете

Луна вышла из-за облаков, заливая крыши башен серебристым сиянием; от окна вглубь комнаты по зеркальному полу протянулась светлая дорожка.

Принц Риолен вздохнул и сел в кровати, обхватив руками колени; сон не шел к нему, хотя день был на редкость утомительным. Ему хватало беспокойства и до появления ночного гостя. Пусть принцу и удавалось пресекать беспорядки и убедить большую часть населения в правильности новой политики, он знал, что его решения остаются для народа непривычными. Любое тревожное происшествие, вроде того предупреждения, что оставила Ультуна в прошлый раз, могло перечеркнуть все его достижения. Скажем, визит тейнаров, страстно желающих отомстить за своего принца; Риолен до сих пор помнил свои ярость и отчаяние, когда он вернулся из Бьёрлунда и узнал об ужасной судьбе крылатого пленника. Отец оставил без внимания его упреки, даже слушать не стал, министры отводили глаза, а с Измиера спросить не удалось: как раз в то время он бесследно исчез. С одной стороны, Риолена это порадовало — он сам Верховного мага терпеть не мог, с другой — выбрать нового главу Светлого Совета было невозможно, пока не пройдет год, после которого по законам Арденны пропавший человек считался погибшим. Пришлось назначить временного заместителя.