Зоя Ласкина – Дорога к себе (страница 17)

По сути, Ультуна была огромной шпионской сетью: подчиненные Альмаро следили за всеми важными фигурами в городе. В итоге Магистр знал все слабые места чиновников, аристократов, приближенных короля, а значит, обладал истинной властью. Всегда можно было, потолковав с нужным человеком, убедить его действовать в интересах Ультуны, устранить неугодных, протолкнуть или, напротив, отменить тот или иной закон. Этим, собственно, Ломенар и занимался: следил и «толковал», впрочем, как и многие в Цитадели-под-землей. Временами ему давали и иные поручения: получить раз в декану-две плату с торговцев, прибегавших к помощи ультунцев, сопроводить ценности или оружие в безопасное место, быть связным при передаче важных сведений… И все это главным образом ночью. Теперь-то ему не приходилось опасаться ночных прогулок, даже в самых неблагополучных кварталах: во-первых, он почти всегда был не один, а во-вторых, опасались уже его и ему подобных.

Первое время Ломенару приходилось прикладывать усилия, чтобы не вспоминать Рунара, Йорэна, Академию; но вскоре он обнаружил, что воспоминания стали тускнеть — совсем они, конечно, не исчезли, но силой его воли были загнаны вглубь, где уже не могли причинить боль.

Не сказать, чтобы он нашел друзей в Ультуне, но из тех, с кем ему доводилось тут работать, симпатию или по крайней мере интерес вызывали семеро. Прежде всего та троица, которая и привела его к Альмаро: даэн Грун, уриск Вириг и, конечно, Иннер — кстати, единственный тейнар среди обитателей Ультуны. Ломенар сразу заподозрил, что это неспроста, но ни о чем Иннера не спрашивал, тем более что о себе тоже не собирался рассказывать. Остальными четырьмя были еще один даэн, Угни, и люди — Бенну из Бьёрлунда, Аскур из Сехавии и Одвар, уроженец Виарена. Такое разнообразие нравилось Ломенару — наконец-то он чувствовал себя своим среди таких же, как он. В даэнах его привлекали добросовестность, основательность, редкое спокойствие, но если даэна вывести из себя… О, это был настоящий ураган! Уриски же внешне были отражением породившей их стихии, Металла: такие же непроницаемые, яркие и холодные, но ради тех, кому удавалось завоевать их расположение, могли пойти и в огонь, и в воду.

А еще Ломенара необъяснимо притягивал сам Темный Магистр: полуэльф частенько украдкой наблюдал за ним, пытаясь понять, кто же он такой. Не человек и не амдар, это ясно, но кто тогда? Альмаро не подходил под описание ни одного из известных Ломенару народов; было в нем что-то особенное, некая тайна, и мало кто отваживался прямо выдержать взгляд его удивительных глаз — черных, глубоких, в которых бродили странные отсветы. Никто не знал, откуда он пришел в Виарен и где жил до этого, и сам он ни разу об этом и словом не обмолвился. Казалось, он был здесь всегда; и в то же время Ломенар чувствовал, что Магистр чего-то ждет: какого-то знака, не иначе, после которого все должно измениться.

Дважды Альмаро отдавал ему приказ убивать. Ломенар счел это скорее проверкой, нежели важным поручением: уж слишком незначительной помехой казались жертвы, но с готовностью отправился на задание. В первый раз было трудно. Он прогонял перед внутренним взором все сцены, которые могли вызвать в нем злость: лицо Аллака, обрекающего на смерть бедного старика, Измиера, приговорившего Ниледа к казни, и толпу, безучастно на это глядящую… Наконец, он представлял тело Рунара, которого наверняка отравил кто-то из этих двоих или такой же подонок. «Все они одинаковы», — внушал он себе. И все равно от мысли, что придется убить человека, не имеющего отношения к его врагам и, по сути, ничего ему плохого не сделавшего, Ломенара кидало в дрожь. Добравшись до жертвы, он просто приказал себе: «Надо» — и, ощутив странную пустоту, нереальность происходящего, вонзил кинжал человеку в грудь.

Потом накатили слабость и тошнота. Ломенар тащился по городу, с трудом понимая, куда идет; было желание завалиться в ближайшую таверну и пить вино до тех пор, пока не потеряет сознание или, по крайней мере, не перестанет соображать. Вместо этого он добрел до Ультуны, никому не сказав ни слова, прошел в свою комнату и рухнул на кровать. Его не мучили кровавые образы, не являлись кошмары, просто он ощущал себя скверно. Тошнило от всего вокруг, а больше всего от себя, и ни одна мысль не доставляла радости. Так что он пустил в ход свое излюбленное средство: погрузился в чтение. Только далекие миры и необычные приключения, описанные хорошим мастером слова, заставляли его позабыть обо всех неприятностях и отвлечься от дурных мыслей.

Когда через пару декан Альмаро снова отдал ему подобный приказ, все прошло гораздо проще. Приказ главы Ультуны уже воспринимался как нечто само собой разумеющееся. Видимо, Магистр решил, что подчиненный вполне надежен: впоследствии долгое время таких приказов не было.

Чего Ломенар не мог понять, так это почему Альмаро до сих пор не разделался с Измиером. Слежка за ним шла тоже, это было едва ли не первоочередной задачей, а значит, не составило бы труда застигнуть его врасплох. Магистр говорил: «Черед Измиера еще придет», но ни словом не намекал, для чего оттягивать миг возмездия. Дать Ломенару людей (и нелюдей), чтобы расправиться с главой Светлого Совета, он отказывался. Впрочем, юноша готов был рискнуть и попытаться устранить его самостоятельно, и чихать он хотел на мнение Альмаро по этому поводу, тем более тот сам сказал, что свои счеты можно сводить в свободное время. Так что Ломенар уже собрался было заняться этим лично, но Измиер куда-то пропал. Уехал из Виарена в неизвестном направлении и не возвращался вот уже с половину сезона.

Примерно тогда же в город нагрянули незваные гости.

Первым их заметил Угни. Он с удивлением доложил Альмаро, что в столице появились амдары. Уже невероятное событие: амдаров никогда не бывало даже в Ультуне, этот народ слишком старался держаться подальше от людей. Ладно еще, если бы кого-то из них захватили стражники, как несчастного Ниледа, но эти-то явились сами. Правда, на глаза они старались не попадаться: бродили по городу, что-то вынюхивая по ночам, да так скрытно, что горожане наверняка ни разу не заметили странных гостей. Однако ночь принадлежала ультунцам, и утаить от них происходящее после захода солнца было слишком сложно.

Магистр заинтересовался и в ближайшую ночь отправил самого Угни, Иннера и Аскура следить за чужаками. Аскур вернулся под утро вымотанный и мрачный, он признался, что упустил амдаров почти сразу и уже не смог отыскать следов. Иннер и Угни не вернулись вовсе.

Ультунцы по приказу Альмаро перевернули Виарен вверх дном. Они расспросили всех сначала в кварталах, куда должны были отправиться пропавшие, а затем двинулись дальше, все расширяя круги, готовые, если придется, добраться до окраин и за черту города.

Так получилось, что первую ниточку обнаружил Ломенар, на вторые сутки поисков услышав от одного пьяницы, что кого-то похожего на Иннера уводили в сторону порта.

По-хорошему, ему стоило позвать на помощь других, но его всерьез беспокоила судьба тейнара, к тому же, ощутив себя на верном пути, останавливаться Ломенар уже не желал — его охватил охотничий азарт. Еще несколько долей поисков и расспросов, и он нашел нужное место: один из брошенных домов недалеко от реки. Ворвавшись туда, Ломенар увидел Иннера — подвешенного за руки к потолочной балке, бледного, с закрытыми глазами. Неясно было, жив ли он еще. Сначала Ломенару показалось, что больше в комнате никого нет, и, лишь подтаскивая к подвешенному тейнару стол, чтобы добраться до веревок, полуэльф заметил на полу Угни. Судя по его застывшему взгляду, к нему помощь точно опоздала. Даже беглый осмотр давал понять, что смерть даэна не была легкой и быстрой — истерзанное тело, множество ожогов, кровоподтеки… Тейнар выглядел значительно лучше и, по крайней мере, еще дышал.

Освобождая его от веревок, Ломенар обнаружил, что одно из крыльев Иннера сломано. Выглядел перелом довольно скверно: обломок кости торчал наружу, около раны кожа под перьями воспалилась. Вряд ли заражение успело проникнуть в кровь, но нужно было спешить, иначе спасти крыло будет куда труднее. Ломенар помог тейнару спуститься и, поддерживая под руку, повел — точнее, потащил — наружу. Иннер с трудом переставлял ноги, чуть слышно стонал сквозь зубы и все бормотал:

— Я рассказал им, рассказал…

— Все хорошо. Не думай об этом, — успокаивал Ломенар, но после очередной такой фразы не выдержал: — Хорошо, что случилось? Они искали Альмаро? Они теперь знают, где Ультуна?

— Их интересует только Измиер, — хрипло прошептал тейнар. — Я же следил за ним раньше, я сказал…

— Тогда это неважно. Просто иди. Уже недалеко осталось.

Несмотря на весь свой целительский дар, с тейнаром Ломенару пришлось повозиться. Хорошо, что у Иннера оставалось достаточно жизненных сил, и, хотя он и был сильно обезвожен и получил несколько небольших ранений и ожогов, в остальном, можно сказать, почти не пострадал. Не считая крыла. Похоже, амдары быстро нашли его слабое место — тейнар не мыслил жизни без полетов, он скорее голову бы отдал, чем простился с возможностью летать. Угрожай они ему по-другому, возможно, и не смогли бы его разговорить; по крайней мере, держался бы он гораздо дольше. Перелом оказался сложным, и одно амдарское лечение тут не могло помочь, так что Ломенару пришлось промывать рану, правильно cкладывать кости, закреплять их дощечками и только потом ускорять заживление с помощью своих способностей. Сейчас ему не приходилось, как в госпитале, намеренно замедлять лечение, но все же на него потребовалась целая декана. В очередной раз осторожно раздвигая пестрые коричневые перья, Ломенар поймал себя на мысли, что впервые за долгое время не сдерживает свои способности, — ощущение свободы было потрясающим.