Зоя Ласкина – Дорога к себе (страница 10)

Лоэна осыпало морозом. «Он что-то знает, — в смятении подумал юный маг. — Знает… или только подозревает?» Руки его дрожали, он не знал, что отвечать. Неожиданно вмешался Йорэн:

— Да простит меня манейр Измиер, Лоэн — мой друг детства. Мы оба родом из Фредена, наши семьи жили рядом.

— Из Фредена, значит? Ясно, ясно… — Измиер остро взглянул на Йорэна — тот безмятежно улыбнулся, не опуская глаз. — Что ж, мы еще побеседуем, уважаемый Рунар… с тобой и твоим воспитанником. А сейчас меня ждут дела. До встречи!

Когда Верховный маг ушел, Лоэн облегченно вздохнул. По его спине до сих пор пробегали мурашки.

— Учитель, мне не понравилось, как он на меня смотрел. На всех нас. Что он за человек? Он всегда такой?

— Честно сказать, Лоэн… прости, Йорэн, нам надо поговорить наедине.

Они зашли в один из кабинетов, Рунар опустился в кресло за столом, кивнув Лоэну на стул напротив.

— Мой мальчик, Измиер очень влиятельный человек, но с большим предубеждением относится к Детям Стихий. То, что в Арденне люди почти ничего не знают о других народах и, соответственно, относятся к ним с опаской, — в основном его заслуга. Уверен, он в своей жизни встречал амдаров, так что сразу понял, кто ты, по твоей внешности и насторожился. Очевидно, первое время он лишь присматривался к тебе, следил через своих шпионов. Но теперь, когда ты достиг заметных успехов, он может перейти и к более решительным действиям.

— Он же глава Светлого Совета. Как такой человек мог стать им?

— Не будь таким наивным, Лоэн. Беспринципные подлецы чаще добираются до верхов власти, чем действительно достойные люди. Свет не всегда означает Добро, так же как Тьма не обязательно является Злом. Впрочем, ты это поймешь только на собственном опыте.

— Он опасен?

— О да! Он может раздавить тебя самомнением. Конечно, он не один, важные люди города готовы поддержать его решения, но, думаю, в случае чего я смогу их переубедить. Настоящее опасение у меня вызывают те, кто стоит за ним. Измиер пришел из ниоткуда, его имя ни о чем не говорило жителям города, но он добился своего нынешнего положения довольно быстро. Ни за что не поверю, что он мог сделать это сам. Но я не знаю, кто ему помогает, хоть и пытался выяснить это довольно долго.

— Но если все это так, зачем же ты нас познакомил, учитель?

— Не люблю повторять избитые фразы, но ты же знаешь, что врагов стоит держать к себе ближе, чем друзей. Теперь он знает, что я в курсе его интересов и тоже слежу за ним. К тому же он видит, что я тебя защищаю, а я тоже далеко не последний человек в Виарене. Но все же будь предельно осторожен, Лоэн. В этом году тебя ждет практика, а любая работа с применением магии находится под надзором Светлого Совета. Мне же будет труднее следить за тобой за пределами стен Академии. Никто не знает, что предпримет Измиер, так что не теряй бдительности и не расслабляйся. Это не твоя война, но от правильности твоих действий тоже многое зависит. Внимательно следи за тем, что говоришь — самому Измиеру или любому из его подчиненных.

— Я постараюсь вести себя благоразумно, учитель.

Лоэн в задумчивости покинул кабинет Рунара. Йорэн ждал его снаружи.

— Все в порядке? — поинтересовался он.

— Да, более или менее, — ответил Лоэн, мысленно находясь где-то далеко. — Слушай, — вдруг добавил он, возвращаясь к действительности, — а здорово ты обошелся с Измиером. Он же тут важная шишка, а ты соврал ему прямо в лицо, даже глазом не моргнул.

— При дворе еще и не такому научишься. Ты мало с кем общаешься, друг, а потому слишком прямолинеен, открыт, как книга перед глазами. Я, конечно, ценю твою честность и доброту, но быть до такой степени наивным тоже нельзя. Я теперь служу при дворе, так что мне волей-неволей приходится практиковаться в плетении интриг, хотя бы немного. Тебе тоже было бы полезно этому научиться.

— Да брось. Я все-таки маг, не забывай. Я смогу о себе позаботиться.

— Боюсь, магия не спасет от сплетен и хитростей. Впрочем, ты же знаешь, если что, я всегда помогу, — и он улыбнулся легко и светло, как всегда. Улыбкой уверенного в себе человека и надежного друга. И Лоэну сразу стало спокойнее.

Если попросишь — я буду твоим щитом, Буду защитой в этом мире и в том, И если судьба семихвостым взмахнет хлыстом, Я приму и хлыст. Если попросишь — достану тебе луну, Если захочешь — может, и не одну. Друг мой, клянусь, не устану и не усну, Только ты — держись. Ты безрассуден, знаю. Куда бежать, Если мой долг — служить, а не защищать? Казалось бы, проще чары в ладонях прясть, Чем рубить мечом. Я обернусь, увидишь, в короткий срок, Только вот лес широк, а мой путь далек… Колет прощанье под волосы да в висок: «Приходи еще».

Глава 3. Дар целителя

All of your life, they try to take your cover, Turn you into another, and make you change your name. When you fall, it’s up to you to recover, You can’t depend on another, to help you with the pain[10].

Маги имели доступ к любой стихии, но это не давало им всех способностей иных народов. Призвать стихию энергии с той стороны — это одно, но воздействовать на чью-то жизненную энергию, что вполне удавалось амдарам, людям было не под силу. Именно поэтому магия не давала возможности лечить болезни. Однако Лоэн не собирался отказываться от своей цели. Поступающие в магистратуру должны были выбрать один из предметов, не связанных с магическим искусством, в том числе и медицину. Это было лучшее, что могла предложить ему Академия в данном направлении, и он не стал упускать эту возможность.

Весь Талатерн[11] Лоэн прилежно осваивал премудрости лечения различных болезней, учился готовить зелья и отвары (тут немалую помощь оказали полученные еще от Филлит знания), а в начале Майлингена[12] в дом Рунара явился посланный от Измиера и предложил юному магу пройти практику под началом Аллака, одного из членов Светлого Совета. Аллак возглавлял Гильдию Целителей и ведал всеми госпиталями в городе. Он сразу не понравился Лоэну: низенький, толстый, лысоватый, с вечно брезгливым выражением на краснощеком лице, но юноша решил, что это всяко лучше, чем иметь дело с Измиером, от взгляда холодных светлых глаз которого Лоэна неудержимо бросало в дрожь.

Практика должна была длиться не меньше двух сезонов, занятия в Академии для практикантов в этот период не проводились, так что Лоэну пришлось переехать от Рунара в маленький домик в квартале целителей. Когда-то в Виарене не было единого госпиталя, больных целители принимали на дому, но позднее под лечебные нужды был выделен целый квартал вдоль берега реки. Теперь мало кто из целителей ходил на работу через весь город, многие с семьями жили здесь же.

В первый день Аллак провел Лоэна по госпиталю, показал, где что находится, и распорядился:

— Пока будешь заниматься благотворительными палатами. Там лежат те, кому нечем заплатить за лечение. Понятно, что и сам ты тут много не заработаешь, но, если чем-то не угодишь или не справишься со своими обязанностями, жаловаться им тоже будет некому. К тому же ты здесь не навсегда: будешь послушным и усердным — легко сможешь добиться большего.

Положение дел в палатах повергло Лоэна в ужас. Больные лежали на деревянных лавках, укрытые каким-то тряпьем, в углах скопилась пыль, в помещениях было сыро и холодно.

— Разве храмы не дают денег? — он не смог скрыть изумления. — Я не раз слышал, что благотворительность как раз по их части.

Аллак пожал плечами с таким видом, будто вообще не собирался отвечать, но потом все же нехотя выдавил:

— Жрецы вечно жалуются, что им самим на жизнь едва хватает. Денег от них не дождешься, хорошо, если одежды иногда подкинут.

— И где же она? Неужели только эти драные тряпки? — Лоэн кивнул на лохмотья, в которые кутались больные.

Собеседник вновь пожал плечами и на этот раз до ответа не снизошел.

Позже юноша увидел, что всю приличную одежду, которую приносят жрецы, расхватывают младшие целители, работники вроде него самого, только из соседних палат. Они делали это так буднично, осматривали вещи, не скрываясь, не оглядываясь воровато, будто те изначально принесли для них, что у Лоэна не хватило даже решимости, чтобы возмутиться и пристыдить их.

Он работал целыми днями: выслушивал жалобы, подбирал нужные снадобья, какие-то даже смешивал сам, благо ему отвели небольшой личный кабинет со всем необходимым (к счастью, в травах в госпитале нужды не было). Как-то раз Лоэн спросил Аллака, что делать с теми, кто лежит без сознания и не может жаловаться. Навыков, чтобы определить болезнь только с помощью осмотра, у юноши еще не хватало. Глава целителей в очередной раз отмахнулся:

— Занимайся другими. У этих все равно почти нет надежды, — ответил он таким тоном, словно речь шла о чем-то незначительном.

В конце концов Лоэн набрался смелости и задал вопрос, который мучил его с самого начала:

— Манейр Аллак, я понимаю, что этим людям нечем заплатить за нормальные кровати и хорошую еду, но разве не следует хотя бы просто чистоту соблюдать? Ведь невозможно выздороветь в таких условиях. Несколько стинов[13] в день за уборку — не так уж много для госпиталя, желающие заработать найдутся.

На это Аллак ответил с брезгливым раздражением:

— Учить сопляки всегда горазды. Если ты такой умный, парень, почему бы тебе самому здесь и не убирать? Мне неоткуда взять деньги на слуг для этих отбросов.