Зоя Бахтина – Женщина, которая умела летать (страница 4)
Она заехала в обеденный перерыв.
Дверь открыл Дима – в домашней одежде, с чуть смущённой улыбкой.
Из кухни пахло чем-то невероятно вкусным.
– Ты готовил? – удивилась она.
Он кивнул.
– Я ведь не умею… но ты так устаёшь, что я решил попробовать.
На столе стояла курица с овощами. Просто, но с любовью.
Она попробовала и засмеялась:
– Если это «не умеешь», то я боюсь представить, что будет, когда ты научишься.
«Лукавец», – подумала она.
Ведь ничто, ни одно блюдо в её жизни не было таким вкусным. А он просто хотел позаботиться о ней. Не словами, а делом. Не из желания понравиться – а из глубинного, тёплого порыва души.
В тот день она поняла: истинная любовь – это когда тебе жарят простую курицу, но ты чувствуешь, что в неё вложено всё сердце.
– Я хочу попросить тебя о помощи, – сказал Дима, чуть неуверенно. – Ты вроде неплохо разбираешься в английском. Можешь помочь мне с переводами?
– Да, конечно, – ответила Полина. – Приезжай вечером, и попробуем разобраться вместе.
Вечером она приехала. На столе – ноутбук, заметки, чашки с остывшим чаем. Они работали всю ночь, переводили письма, обсуждали фразы, смеялись над ошибками автопереводчика.
Ночь тянулась легко, будто кто-то сверху подсказывал им нужные слова. Под утро Полина совсем устала.
Дима посмотрел на неё и мягко сказал:
– Иди приляг. Мы сами доделаем.
Она хотела возразить, но сил не осталось.
– А ты любишь мультики? – спросил он вдруг.
Она усмехнулась:
– Когда-то любила…
– А я люблю. В них столько жизни, столько правды, – сказал он с какой-то детской искренностью.
Полина улыбнулась.
– Ложись сюда, – предложил он.
– Я не буду спать, – пробормотала она. – Включи телевизор.
Он включил и вышел. Она не заметила, как уснула. Когда открыла глаза, комната была тёплой и тихой. Она была аккуратно укрыта мягким пледом. Этот простой жест пробил её насквозь. Так о ней никто никогда не заботился. Она знала – это он.
Полина вошла в комнату, он улыбнулся:
– Плохой из тебя переводчик. На твои письма никто не ответил.
– А на твои?
– На мои уже пришёл ответ, – подмигнул он.
– Гений, – засмеялась она.
Вечером Полина пошла с сыном в кино. Шёл мультик «Босс-молокосос».
Мальчик, смеясь, шепнул:
– Мам, я хочу себе такого же братика.
Полина улыбнулась. И чуть погрустнела. Она знала – её жизнь сейчас наполнена только сыном и работой. Но где-то глубоко внутри теплилась надежда… Что, может быть, всё ещё возможно.
Телефон загорелся. Сообщение от Димы:
«Мы сидим с другом, пьем коньяк. Хочешь, приезжай?»
Она ответила:
«Сейчас в кино. Но позже могу приехать. Может, лучше сходим в ирландский бар? Там хорошая музыка».
«Хорошо. Приезжай. Мы тебя ждём».
После кино она отвезла сына к маме – и поехала за ребятами.
Они направились в ирландский бар. Внутри было полутемно, уютно, горел мягкий свет, пахло хмелем и деревом.
Полина не любила пиво – вовсе нет. Но в ту ночь всё казалось лёгким, почти беззаботным. Они много смеялись. Были неразлучны все эти дни – и теперь просто наслаждались моментом. Музыка была живая, чуть хриплая, с ноткой свободы.
– Давай потанцуем, – сказала Полина.
Он чуть растерялся, но пошёл за ней. Они танцевали неловко, но искренне. Смех, дыхание, случайные прикосновения. И вдруг – какая-то потасовка. Дима вышел помочь людям, а она осталась одна.
Когда он вернулся, глаза его сияли.
– Знаешь, – сказал он, – я никогда в жизни не танцевал. Но ты попросила – и я решился.
Полина улыбнулась.
– Тогда давай сделаем фото, чтобы запомнить.
Они наклонились к камере, их головы соединились.
Щелчок.
На снимке – двое. Молодые, светящиеся, будто родные.
Одинаковые глаза. Улыбки. Энергия.
Две души, отражённые друг в друге.
Глава 2
Они не заметили, как наступила ночь.
Танцы, разговоры, смех, взгляд в глаза.
Всё казалось бесконечно простым и настоящим.
Вернувшись к нему, они долго молчали.
Смотрели друг на друга, будто пытались запомнить каждую деталь, каждое дыхание.
Друг спал в другой комнате, а они закрыли дверь.
Дима спросил её:
– Ты умеешь делать массаж?
Полина смутилась. Волна тепла прошла по телу, сердце забилось чаще. Она очень волновалась, но всё-таки согласилась. Её руки дрожали, дыхание сбивалось. Получилось так себе – неловко, неуверенно, будто между движениями стояли стены из смущения и страха.