Зоя Анишкина – Салочки. Я тебя догнал (страница 27)

Я даже не обернулась, просто молча пошла вперед. Казалось, за забором царила совершенно другая атмосфера, другая жизнь, отгороженная каменной преградой.

Когда перешла эту грань, от которой не было возврата, даже прохладнее стало. И темнее… Словно градус понизился и солнце не желало попадать сюда.

Территория показалась мне огромной и сплошь и рядом истыканной камерами. Кажется, они виднелись везде, словно хозяин дома чокнутый параноик. В общем, пришлось познакомиться с еще одной стороной дражайшего свекра. Или как там его еще называть.

Бросилась в глаза и идеальная чистота, а также безукоризненный порядок. Бурная растительность и, должно быть, миллион роз всех цветов радуги. Они бушевали, окутанные заботой чудесного человека.

Мне в спину уперлось холодное дуло. Автоматом в меня еще не тыкали. Обернулась и насмешливо вздернула бровь:

– Можно и словами сказать, я не глухая. Нечего пихать в меня всякие железяки, мне плевать на них.

Я правда не боялась, что меня пристрелят. Внутри рос маленький гарант безопасности. От того, насколько я сейчас убедительно сыграю, зависело многое.

Поэтому медленно пошла вперед, ощущая невероятный аромат от розария. Он просочился в ноздри внезапно и окутал меня, успокаивая и вселяя уверенность. А еще тошнота от него отступала. Эдакое средство против токсикоза.

Дом находился в метрах пятидесяти в углублении между деревьями. Как и наш, он был приземистый и темный. Очень атмосферный и сделанный под старину.

Теперь понятно, чем Марк вдохновлялся. Знала бы, попросила бы все перестроить, хотя мне никогда не нравилось место, где мы жили. Потом выстрою свой дом. На берегу озера или моря, вдали от людей, надежно скрытый от чужих глаз.

А пока заходила вовнутрь, осторожно ступая по ступенькам, а позже и по плитке. Интерьер проще нашего, да и что-то я немного разволновалась. Аромат роз остался на улице, за захлопнувшейся за моей спиной дверью.

А я прошла вперед, наблюдая в просторной гостиной мерзкую картину

– Здравствуйте, папа, вы были так любезны, что отправили мне такое чудесное приглашение. Не смогла отказать.

С каждым словом злость и уверенность в себе крепли. Привычная ненависть разливалась по венам, давая тонус и отравляя все хорошее, что во мне было.

Я без приглашения прошла внутрь и элегантно уселась в мягкое кресло, словно была местной королевой. Кстати, оно оказалось невероятно мягким и сонным. Сразу же потянуло поспать. Должно быть, предыдущая ночь меня доконала.

Подняла глаза на мужчину, стоящего у большого стола. Он хмурился и явно еле сдерживал себя. В стороне на стуле сидела мать Олега. В жизни она оказалась точно такой, как я и думала: спокойной и величественной, но при этом невероятно хрупкой и милой.

Я словно не замечала ее, хотела вывести этого урода на эмоции, заставить ошибиться, проявить нутро. Поэтому лениво обводила взглядом окружающую обстановку, а потом насмешливо произнесла:

– Мне креслице приглянулось, поставите в мою комнату? Хотя диван наверняка такой же удобный. Я сегодня плохо спала. Может, продолжим позже, когда я отдохну?

Лицо Аида наливалась багряным цветом, а его жена, не знаю, бывшая или настоящая, не суть, хмурилась. Только сейчас я стала понимать, что она совершенно не осознает, о чем вообще речь.

– Наигралась? А теперь заткнись и слушай меня. Если ты хочешь, чтобы эта, – он ткнул пальцем в мать Олега, – осталась жить, ты станешь делать все, как я скажу.

Мое лицо расплылось в ехидной улыбке. Она наверняка вышла злобной и даже немного кровожадной. Но отказать себе в удовольствии выпустить пар я не могла.

Кажется, именно сейчас у меня проснулось второе дыхание. Именно сейчас вся та боль, что жила во мне со времени взрыва автомобиля, стала просачиваться наружу.

Мне хотелось отыграться, выпустить ее, но я придерживала саму себя. Потому что нельзя терять контроль, нельзя становиться такой, как он. Я должна победить в этом противостоянии.

Поэтому я немного привстала и поменяла позу, заносчиво заявив:

– А мне кажется, что вы кое-что перепутали. Неужели вы думаете, что я верю в то, что после рождения дитя останусь в живых? Может, мне и всего восемнадцать, но мозгов у меня побольше, чем у вас.

В его взгляде проскользнуло недоумение. Кажется, мне удалось удивить его величество, властелина царства мертвых. Только вот я добивалась немного не этого.

– И что? Мне вообще все равно, что там у тебя в голове, – опилки, или мозги, или еще что, хоть сопли розовые. Ты будешь делать то, что я сказал!

Снова фыркнула. Старалась не смотреть на женщину. Старалась отвлечься от внимательного взгляда ее голубых пронизывающих насквозь глаз. От сомкнутых рук.

Она не была связана, но была как натянутая струна, готовая вот-вот сорваться. И я должна была стать тем человеком, кто пустит стрелу…

– Не буду, больной ублюдок. Не буду.

Он подскочил ко мне и взял за горло. Его пальцы сомкнулись на шее, и стало трудно дышать. Я не стала сопротивляться, не стала даже дергаться, просто смотрела в черные глаза.

Пара мгновений, и он отпустил меня, а я, не удержавшись, шумно вздохнула. Стало не по себе, и руки сами собой потянулись к горлу. Прохрипела:

– Еще одна такая выходка, и вместо внука вы не увидите никого. Есть масса способов сделать это, а я достаточно взбалмошна для любого из них.

Он оскалился и елейным голосом произнес, опустив голову к самому моему уху, чтобы его слова могла слышать только я:

– А еще ты достаточно жалостлива, чтобы при первом зове примчаться спасать мать моего сына. Не морочь мне голову, Карина, ты можешь сколько угодно строить из себя стерву, но по факту ты олененок испуганный.

Я была готова к такому. Потому что все эти как бы власть имущие одинаковые. Все хотят казаться всемогущими и крутыми, таковыми не являясь.

Поэтому я подготовила для уродца сюрприз. Сделала резкое движение, схватила того за ухо и, притянув ближе, горячо зашептала:

– А ты не строй из себя хозяина этого города, потому что ты всего лишь бесполезная куча дерьма, не обладающая интеллектом. И знаешь что?

Я нащупала на его спине в кобуре пистолет.

Боже мой, руки мои немного тряхануло, но это был тот волшебный момент истины, на который я рассчитывала. Именно это хотела сделать, подпуская Аида так близко.

Я вытащила пистолет, надеясь, что он заряжен и готов к выстрелу. Потому что иначе у меня бы могли возникнуть большие проблемы. Но, судя по всему, удача была на моей стороне, поэтому я закончила свою мысль:

– Я буду несказанно рада уничтожить тебя, стереть с лица земли, чтобы мой сын вырос без влияния такой мрази.

Дальше время словно замедлилось. Словно кто-то нажал на кнопку и сбавил скорость.

Потому что пистолет оказался в моей руке, я нащупала спусковой крючок, радуясь, что это старый добрый ТТ. Судя по массе, оружие заряжено, и я одним ловким движением приставила его к животу Аида.

Чтобы эта скотина не выжила, но помучилась, чтобы больше даже не смела прикасаться ко мне.

В тишине комнаты я нажала на спусковой крючок, один за другим выпуская в удивленного мужчину несколько пуль.

Глава 25. Олег

– Я смотрю, ты нашел их. Тогда почему ты сидишь здесь и бухаешь?

Поднял глаза на Марка. Вот как он умудряется даже в такой ситуации носить костюмы? Я за все это время стал похож на ободранного бомжа. На изуродованного человека с отросшей щетиной.

А Марк вон красавчик. Собранный и хмурый, стоит, прислонившись в своем идеальном черном костюме к косяку. Надо бы поучиться у него выдержке. Я поднял вверх бокал и с усмешкой произнес:

– Сок. Яблочный сок. Я сублимирую. Раньше под вискарь в голову приходили оригинальные идеи. Хочу попробовать и на этот раз включить свой закостеневший мозг.

Он тяжело вздохнул и прошел дальше. Сел недалеко от меня в удобное кресло. И еще раз спросил:

– Так где они?

Глядя прямо ему в глаза, спокойно ответил:

– У моего отца.

Да, когда наконец-то удалось взломать систему безопасности, я с удивлением обнаружил в знакомом особняке не только мать. Карина находилась там же едва ли не связанная.

Запертая в самой маленькой комнате практически без удобств. Она билась в двери и кричала, а я ничего не мог поделать. Даже не знал, как долго они там находятся.

Зато видел отца, срывавшего злость на охранниках. Он избивал их ногами и руками, вне сомнения сотрясая стены своими криками. Такое редко бывало. Очевидно, произошло что-то из ряда вон выходящее.

Как жаль, что я не получил доступ к звукам. Как жаль, что не мог сказать ни Карине, ни маме о том, что все будет хорошо. Что я вытащу их из этого ада. Я обещал сам себе сделать это, пока наблюдал за тем, как падают охранники, как бьется в двери Карина и как лежит мать…

Здесь было особенно сложно, потому что я еще никогда не видел ее в таком состоянии. Она словно окаменела, и, если бы не великолепное качество картинки и ее вздымающаяся грудь, я бы подумал, что она умерла.

Мама, моя нежная и прекрасная мама. Самая стойкая и верная женщина, что я знал. Она напоминала изваяние, положив руки вдоль туловища. Возле ее двери, как всегда, маячил охранник, переминавшийся с ноги на ногу. Он вел себя явно странно.

Наверняка боялся, что окажется на раздаче с остальными. Им не слабо доставалось. Никогда не понимал тех, кто сносит подобное, кто позволяет избивать себя, несмотря на то, что делает это неполноценный и трусливый человек.