Зоя Анишкина – По моим правилам (страница 24)

– Прекращай.

– Что прекращай? Неужели ты не видишь, тут всего один выход? Надо срочно, пока можно, сделать аборт и забыть это, как страшный сон. Потом отведу ее на работу к своим девочкам-психологам. Поправят нам дочку.

Тут я встрепенулась и уставилась на эту безумную женщину. Аборт? Она сейчас про меня говорит? Наверное, впервые за все время передо мной мать предстала такой: эгоистичной, съехавшей с катушек, живущей, как паразит, за счёт меня. Ведь по сути своей жизни у неё нет. Совсем.

Больно. Как же больно в такие моменты осознавать, что ты нужна самому дорогому для тебя человеку только хорошей девочкой. Послушной. Она не спросила моего мнения, не узнала, каково мне оказаться в такой ситуации.

Хотя она моя мама. Мамочка, что должна любить меня безусловно, такой, какая я есть. Со своими ошибками и своим жизненным опытом. Мне не пятнадцать лет!

Слёзы потекли по щекам, и случилось странное. Ее лицо стало мягче, она подошла и даже обняла меня. Меня, холодную и окаменевшую, словно глыба льда. Она погладила меня по голове и сказала:

– Ничего, Гошенька, мы с этим справимся. Мы обязательно все исправим. Сделаем аборт у хорошего доктора, и следа от этого позора не останется!

Я продолжала оплакивать красивую картинку, что считала своей мамой. Рыдая над тем, что считала ее человеком, которому я важна. Только ей и важна.

Но ей нужна такая же картинка. Красивая, послушная, делающая только то, что она хочет. Но я не могу позволить ей склонить меня к аборту. Хотя она может. Нет.

Меня провели в спальню, и, прежде чем отключилась, я поставила будильник на четыре тридцать. А потом настала спасительная чернота без снов. Спасибо телу за неё…

Сквозь сон и головную боль я услышала трель телефона. Он просто вскрывал мне мозг. Было очень больно, сложно разлепить глаза. Но пришлось.

Уставилась на отсвечивающий на потолок фонарь. Штора была неплотно задёрнута. Что делать дальше? Ответ долго не приходил, но потом все же я решила.

Надо пока дать родителям остыть. Пусть побесятся, а там максимум через две недели она просто физически не сможет заставить меня аборт сделать. Потому что сроки пройдут.

Эта мысль немного меня воодушевила. Я поднялась и собрала вещи в рюкзак. Совсем немного, чтобы хватило ненадолго. Не сменят же они замки.

В пять утра, не позавтракав, я кралась из квартиры. Осторожно, боясь разбудить ее. Все же я не представляю, что она сделает, когда узнает. Тут дверь скрипнула.

Из их спальни вышел отец и сонными глазами уставился на меня. Я тоже застыла, боясь до чертиков. Конечно же, он догадается. Я стою в коридоре с пухлым рюкзаком в руках. То ещё палево.

Но папа лишь тяжело вздохнул, покачал головой и демонстративно пошёл в туалет. Выдохнула. Не вмешивается и ладно, хотя я ждала поддержки хотя бы от него.

Выскользнула в коридор. Прикинула, где можно остаться, и решила остановиться в хостеле неподалёку от универа. Денег у меня в обрез, а где заработать еще, я понятия не имела.

Добралась быстро. Народу мало там было, и меня заселили раньше положенного. В комнате на четырёх девушек с душевой. Я опасливо осмотрелась.

Вот к чему привело мое сумасбродство. Одна, беременная и никому не нужная. В хостеле. Мать узнает, что не хочу делать аборт, и не факт, что пустит домой в ближайшее время.

Легла на кровать. Тошнило жутко. Прям выворачивало. Я прикрыла глаза. Так устала за эти дни. Есть совершенно не хотелось, живот тянуло, и мне было бесконечно жаль себя.

В таком состоянии я снова провалилась в беспамятство. Очевидно, организм понимал, что мне очень сильно нужна Перезагрузка. Хоть какая-то. Поэтому и выключила свет.

Не знаю, сколько я проспала. Но открыла глаза с тяжеленной головой. Рядом лежал севший телефон. Понятно, поэтому мой сон никто и не тревожил. Кое-как встала.

Сейчас в комнате я была одна. Подошла к розетке. Как и ожидалось, на меня посыпались оповещения о бесконечных пропущенных. Сообщения от матери с угрозами. Не хочу с ней говорить.

«Я аборт делать не стану».

Набрала и отправила. Пусть живет с этим, как хочет, а я… Я что-нибудь придумаю обязательно. Тяжело вздохнула. Страшно было до чертиков. Взглянула в окно.

С удивлением обнаружила, что на улице темно. Это я сколько проспала? Глядя на время, я поняла, что реально целый день. Самочувствие при этом было ужасное. Максимально плохое за все это время. Надо поесть.

Но поесть я физически не смогла. Токсикоз этот меня погубит. А завтра ещё игра… Игра за первое место, и она безумно важна для девчонок. Я не могу их подвести и тем более вряд ли меня кто выпустит на площадку. Катя и Ирма справятся, а я порадуюсь за их успех.

Зазвонил телефон. Какой-то неизвестный номер. Мать, что ли, пытается прорваться сквозь блокаду? Не стала брать. После нескольких попыток дозвониться абонент сдался. Правда, потом пиликнуло смс.

Взяла телефон и с опаской покосилась на экран. Но на нем высветилось: «Рита, возьми трубку. Это Самсонов».

Глава 31. Миша

Около суток я был в коматозе. Я находился в какой-то совершенно параллельной реальности. Тут стало возможным, что я звоню и пишу девушке, а она не берет трубку. Игнорит меня так же, как обычно игнорю баб я.

Было стремно. Внутри все клокотало, собственный побег теперь казался не самой хорошей идеей. Но что уж сопли на кулак наматывать. Сам ушёл. Потому что ссыкло.

Что мне делать с ней? Беременной. От меня, походу. Не знаю, каким макаром так вышло, но Солнцева оказалась той самой девкой из клуба. Я проговаривал это снова и снова, силясь принять.

Но проблема была в том, что за столько лет я так погряз в своих проблемах, что обрушившаяся на меня реальная жизнь попросту прибила к полу. Поэтому я решил, что хватит думать. Нужно просто делать.

Поэтому я достал номер Риты и позвонил. Надо встретиться и поговорить. Нам не по десять лет, по сути, мы взрослые люди и должны сами решить, что делать. Желательно вместе.

Потому что я хотел этого. Фак! Да я вообще не помню, когда у меня возникали какие-то желания, помимо удовлетворения физиологических потребностей и нажраться.

Я боялся. Едва ли не впервые в жизни мне было страшно до чертиков. Потому что она в любой момент могла пойти и избавиться от ребёнка. Избавиться от человека, который уже живет в ней, и, скорее всего, я имею к его созданию непосредственное отношение.

Сын или дочь. Мои сны или дочь. Это не укладывалось в голове, но я и не пытался. Сейчас можно все просрать, и разбираться будет не с чем. Просто сделать так, что она испугается, перенервничает или ещё чего удумает.

Она странная. Это факт. Сидела в углу там по-тихому. Рыжая… Я помнил ее рыжей, но что-то в голове такая каша была. Влюбилась она, что ли, в меня? Чего сидела, чего помогала?

И вот теперь ответом на все мои вопросы были просто гудки. Гудки без ответа. Она не брала трубку, и я позвонил снова. Как дурак. Потом написал сообщение.

Она не ответила! Хотя я написал, кто это. Что пишет Самсонов! Но, судя по всему, волшебная сила моего имени сейчас ни хрена не работала. Это как понимать?

А может, с ней что-то случилось? Срок все же ещё недостаточный, выглядела она отвратительно. Я метался по комнате, не в силах придумать, как поступить. Потом пришла в голову мысль.

Наплевать на все. На гордость, осторожность, нелюдимость. И я сделал это. Достал адрес и вот уже мчался к ней домой. Наверняка дома-то точно знают, что с ней.

Если б я только знал, что, точнее, кто меня там встретит… Обычный дом в хорошем районе. Среднестатистическая семья, судя по всему. Все обычное, как и Солнцева.

Хорошая девочка, отличница, но по факту с придурью. Я позвонил в дверь. Через какое-то время ее открыла мать. Они были неуловимо похожи. Что-то общее, но все же различия очевидны.

Она молчала, и я начал первым:

– Мне нужно связаться с Ритой.

Да, возможно, я немного неверно выбрал тактику общения с будущей бабушкой моего ребёнка, но, как я позже понял… там что ни выбери, толку бы было мало.

– Так это ты-ы-ы! Это ты обнюхались мою дуру дочь! Да ты знаешь, что я с тобой сделаю?! Да ты вообще в курсе…

Она орала как резаная. Верещала как потерпевшая, и я искренне недоумевал, почему терплю это. Если эта идиотка подумала, что перед ней просто парень, она очень ошиблась.

Но мне нужна была Рита, и я плевать хотел на ее неадекватную мамашу. Поэтому глупо отпихнул ее в сторону и вошёл. Она завизжала ещё пуще, но хоть драться не полезла. Правда, схватила ложку для обуви, но я развернулся, и, глядя на меня, желание активничать у неё пропало. Выплюнул ей:

– Угомонитесь. Я сказал, что мне нужна Рита. Значит, я ее найду. Мне глубоко плевать на вас и ваше мнение. Будете пытаться нападать на меня – отвечу. Это понятно?

Она задрожала и сглотнула. Не каждый день к тебе домой заваливается двухметровый парень в чёрном с глазами как у бешеного зверя. Ещё кто из нас безумней.

– Маргоши нет.

Я уже это сам понял. Хотя как она там ее назвала? Что, блин, за кликуха такая? Пофиг. Она бы непременно вышла на этот скандал. Толкнул дверь в первую попавшуюся комнату. Наверняка ее.

Там царил хаос. Сбежала из дома, что ли? Вот фак. Хотя с такой мамашей… Мне мои и слово сказать боялись. А тут прямо поток говна. Мне тут нечего делать.

Не в больнице и ладно. Надеюсь.

– Маргоша пошла на аборт!