Зоя Анишкина – Чемпионка. Любой ценой (страница 35)

Судья показал аут, но наша тренер тут же запросила просмотр. Система соколиный глаз или как ее там. У нас он остался всего один. Вот сейчас его и тратили.

Я была без претензий, мне самой показалось, что мяч ушел, но картинка на экране заставила зал вздохнуть от удивления. Мяч-таки зацепил линию! Краешком, своей расплющенной частью буквально парой миллиметров. Это эйс, господа!

А потом я подала еще один. При счете двенадцать — четырнадцать команда соперника засуетилась. Все же, приняли мою подачу, и пошел розыгрыш.

Который закончился изящной, никому не понятной скидкой нашей связующей. Даже Катя проспала. Это был просто бешеный риск. У меня тряслись руки и все, что только можно.

За такое наказывают, такие скидки в пятой партии при таком счете — это просто безумие. Но она каким-то чудом прошла, а я отправилась на подачу при счете тринадцать — четырнадцать.

У них был Матчбол, у нас — надежда. И снова выбор. Идти до конца или умерить пыл? Но я больше не стану жить полумерами. Да и все равно ты никогда не узнаешь, что было бы или будет. Лишь вспомнишь о том, что мог выжать из себя все.

И я выжала. Но этого оказалось недостаточно, потому что моя подача улетела в аут. Мы проиграли, моя ставка не сработала, игра была окончена. Но не это ли самое прекрасное?

То, что я не жалела ни о чем? Я знаю мало команд, чьи поражения зал приветствует стоя, аплодируя и скандируя имя. И теперь я могу сказать, что я в такой играла!

Глава 61. Ирма

После игры меня встретили овации, папа и Жора с огромным букетом цветов. Поцелуй на публику, который едва не перерос в рейтинг восемнадцать плюс, наши с Катей обнимашки на камеру.

Ощущение было, что мы победили. Девочки мои улыбались, а те, с которыми мы много лет играли в волейбол в институте, строили рожи. Козы.

Даже Миша и Ритой пришли, как и Вита с Викой. Вани не хватало, но у него была важная игра в Италии, и его не отпустили. Ни разу не видела такой атмосферы. Полнейший кайф!

Близкие, которых к моему удивлению у меня набралось как-то слишком много, решили сразу же после игры утащить меня в ресторан. Отмечать поражение.

Тренера мою никто не слушал, но она и не сопротивлялась. Все понимала. Несмотря ни на что, она мне в какой-то момент смогла дать немного того тепла, которого я лишилась в детстве.

Но тренером она все равно была никаким.

И вот уже меня тащат в раздевалку и велят поторапливаться, потому что какой бы я ни была, надо понимать, что семеро одного если и ждут, то недолго. А то они знают, как моя царская задница умеет нежиться под душем!

Сами такие! Кто не любит после игры расслабить мышцы, если условия позволяют? Это как у нас раньше было… Пока Ваня за свой счет не отремонтировал спортзал, раздевалки и душевые. Там находиться было опасно!

А здесь все цивильно в гостях. Поэтому девочкам я язвительно отвечаю, что потерпят, они ржут, что начнут без меня. Жора ворчит, что букет я могла бы и в раздевалку взять, отец докладывает, что забронировал столик на всю нашу компанию и платит сегодня он. А я…

Я становлюсь под струи с горячей водой и плачу. Плачу так, чтобы никто не понял, не понял и не услышал моих чувств. Потому что это не про меня. Эта жизнь какая-то слишком счастливая, словно ненастоящая.

Я скорее поверю в то, что вокруг много боли, обмана, что приходится выгрызать свое зубами. Резать наживую и прогибаться, прогибаться, прогибаться…

Но сегодня что-то неуловимо поменялось. Забурлило, затрещало, завертелось. Поэтому я плакала от облегчения, от неверия и счастья. И это, если такое случилось со мной всего лишь от красочного поражения… То каково же будет от победы?

Я вышла из раздевалки под улюлюканье команды. Они шутили и подкалывали меня. Завидовали по-доброму и заявляли, что придется мне познакомить их с друзьями жениха.

Но как только дверь раздевалки за мной закрылась, я услышала:

— Ирма Волобуева? Можете уделить нам минутку?

Развернулась и наткнулась на всю ту же делегацию в полном составе. Говорил главный. Ну, как водится везде и всегда. Я пожала плечами, а внутри все закипало от волнения.

Меня тактично без всяких намеков пригласили в комнату для переговоров. Я заметила, с какой галантностью ко мне обращались. С какой вежливостью.

А еще заметила, что за столом уже сидел красный, как рак, менеджер. Что-то сегодня не его день, хотя… Что-то мне подсказывало, что теперь для него так будет всегда.

Поедет игроков в какой-нибудь Южно-Сахалинск собирать. Если пригласят. Чмошник. Мы все сели. Я и десять мужиков, многие из которых выглядели, более чем представительно.

— Мы бы хотели принести вам извинения за сложившуюся ситуацию. Удалось выяснить подробности, и, конечно же, это не уровень нашей команды. Безусловно, мы расстанемся с человеком, который это допустил. А также отправим ноту протеста в Федерацию по поводу действий господина Шаинского.

Я замерла. Из последних сил старалась оставаться спокойной. Не показывать, что внутри у меня целая буря эмоций. Боже! Я не верю в то, что это происходит со мной!

— К тому же, мы бы хотели предложить вам контракт. На особых условиях. С настоящего момента…

— Я буду свободна по окончанию сезона, — отрезала я. — Не в моих правилах бросать дело на полпути. Я еще тут не все закончила. Все же, серебряные медали для первого сезона тоже посчитаю неплохим достижением.

Мужчина усмехнулся. Остальные переглядывались, и лишь один человек смотрел в стол, бледнея с каждой секундой.

— Ваш выбор понятен. Уважаю и принимаю его. Вы получите предложение по окончании сезона. Я позабочусь о том, чтобы условия у вас были самые выгодные. Лучшей команде страны нужны лучшие игроки.

Я кивнула. Мы встали, пожали друг другу руки, и я вышла в коридор. На ватных ногах двигалась вперед с гордо поднятой головой. Не сломленная, добившаяся своего.

И пусть на этом этапе подпись под контрактом еще не стояла, пусть все только было на словах, но зато сейчас я знала, что уже стала тем, кем обещала маме. Чемпионкой.

И да. Иногда любой ценой означает совсем не то, что люди думают…

Эпилог. Ирма

Открыла дверь без стука, заходя в кабинет. Человек, сидящий в кресле, оторвался от смартфона, удивленно глядя на меня. Я же с улыбкой прошествовала вперед.

— Тебя кто пустил сюда⁈

— А кто меня может сюда НЕ пустить, а, Женя?

Он постарел. Хотя за эти годы все мы постарели. Столько воды утекло, что становилось иногда не по себе. Я смотрела спокойно. Мне больше нечего было доказывать этому человеку, но одну новость я хотела сообщить ему сама.

— С какой стати ты врываешься в мой кабинет? Вали в свой фонд и соседний департамент!

Он не сдерживался. Чувствовал, что осталось немного. Сердечко ему, может, и подлечили, а вот манеры из ниоткуда не возьмутся. Я же просто ответила:

— Хочу осмотреть свое новое место работы, господин Шаинский. Все же, на этой неделе объявят вашу отставку на пенсию. Мне кажется, тут нужно будет сделать ремонт…

Я говорила, картинно осматриваясь, а из его лица уходили краски. Стекали, как когда-то, когда я рыдала в тот самый день, когда он решил меня уничтожить.

— Ты не посмеешь… — прошептал он.

— Я? Это было не мое решение, Евгений Петрович. Под вашим руководством Федерация волейбола пережила самые худшие свои годы, погрязнув во взятках и коррупции. Домогательствах. Фу, одним словом.

— Ах, ты шлюха!

— А вот здесь попрошу. Господин Шаинский. Воздержитесь от оскорблений и уйдите достойно.

Он стиснул зубы, а я смотрела холодно. Пыталась понять, что я чувствую. И не могла не отметить, что ничего особенного. Нет, конечно, удовлетворение присутствовало. А у кого его не будет после подобного прошлого?

Даже спустя много лет. Не забыть, не простить. Но зато можно поменять к этому свое отношение. Возникла странная тишина, в которой прозвучало:

— Отомстила все-таки. Довольна теперь? Нашла способ меня наказать…

С раздражением села на один из стульев, поставила локти на старый полированный стол из какого-то модного в те годы дерева. Ответила:

— Отомстила? Ты, Женя, кажется, что-то путаешь. Я бы тебе отомстила, если бы тогда, когда твой сын ко мне приперся с объяснениями в любви, поимела бы его и довела до депрессии от разбившегося сердца. Но я вместо этого дала ему работу в фонде, познакомила с женой будущей, и теперь он один из лучших в своем деле. Востребованный специалист, между прочим. А ты похерил отношения с ним.

Все же, не выдержала, встала. Руки уперла в столешницу, продолжая:

— Отомстила бы я тогда, когда меня в комитет следственный вызывали несколько лет назад. Предлагали поднять ту историю и обвинить тебя в изнасиловании. Но я отказалась, Женя. Потому что ебал меня ты с моего согласия.

Он стал белее мела. Потому что то дело, инициированное одной спортсменкой, до сих пор не закрыто, и рано или поздно они найдут ту, что согласится.

— Отомстила бы я тогда, когда рассказала про твою схему мутную с недостроенным центром в регионе. Помнишь каком? Ты же думал, я туповата, чтобы запомнить подробности. А я запомнила, представь себе. Мне продолжать?

Он поправил ворот, ослабил галстук. Больше в его взгляде не было того превосходства и озлобленности. Шаинский был растерян. Я же просто сказала:

— Пошел вон. И чтобы я тебя никогда больше не видела. И не потому, Женя, что я хочу отомстить, мне противно. Просто таких, как ты, к власти нельзя на пушечный выстрел подпускать. Я могла снять тебя сотню раз со своими связями. Но твоя отставка не моих рук дело, а твоих. Для меня это был момент принципиальный.