Зоя Анишкина – Чемпионка. Любой ценой (страница 10)
Глава 17. Ирма
— Слушай сюда, тварь. Если не хочешь остаться без лица, волос и сисек, то отвалила от Евгения Шаинского.
Я, признаться, сперва опешила. В мыслях было одно: не заржать. Наверное, поэтому страх у меня отсутствовал напрочь. Развернулась, резким движением давая незадачливому нападающему по яйцам.
— Уй! — только и успел выдать молодой, высокий и худющий, как палка, парень.
Капюшон слетел, и мне предстала картина маслом. Точнее, немного косоватая и нескладная копия самого Евгения Петровича. Сын, значит. Ну, что же, ожидаемо…
И мне бы сейчас уйти, мне бы сейчас развернуться и просто оставить все, как есть, но внезапно по непонятной для меня причине я опускаюсь на корточки и подаю ему руку.
Он смотрит на меня с ненавистью, брезгливостью, и я даже хмыкаю на такое. Неудивительно, я ж в его глазах просто-напросто разлучница. Как он там сказал? Тварь. Нерадостно вздыхаю:
— Ну, и что тебя сподвигло на такие выкрутасы? За мать, что ли, заступаешься? Так не беспокойся. Я за твоего отца замуж не собираюсь. Теперь все, конфликт исчерпан? Лицо, волосы и сиськи мои при мне останутся?
Неплохой парнишка. Сколько ему? Лет пятнадцать, наверное. Высоченный, но еще даже бакенбарды не выросли. Вон как мамку свою бережет.
В душе шевельнулось что-то странное. Давно забытое и похороненное за семью печатями. Потому что есть боль обычная, а есть такая, что проще вообще про нее не вспоминать.
Но сейчас воспоминания непрошенной волной просачивались сквозь выстроенную стену. Тот вечер, те ощущения, словно тебя режут наживую, крик врача «Скорой»:
— Подозрение на внематочную!
И чернота. Казалось бы, на первый взгляд спасительная, но на деле самая страшная на свете. Потому что из нее ты возвращаешься уже другим человеком. Частично мертвым.
— Ты — шлюха!
— И что? — устало спросила я.
Интересно, парня мать подослала, или он сам? Потому что я не удивлюсь, если женщина так настроила ребенка и отправила его пакостить сопернице, которой я никогда для нее не была.
Тогда дура, что уж. Другая бы окрутила, банковский счет спустила и еще свинтила с ним на Мальдивы на месяцок. А благоверную на грядки на дачу. Ибо то дело государственной важности, не иначе как.
Парень же смотрел на меня во все глаза. Словно я диво дивное. Мне его даже жалко стало. Хотя возраст для расставания с розовыми очками прекрасный. Еще не наворотил дел.
— Как ты можешь так спокойно говорить от этом! Это же позор!
Забавный. Я даже выдавила из себя подобие улыбки. Потому что ситуация меня искренне начинала веселить. Ответила мальчику:
— Позор, говоришь… Позор заниматься сексом с большим женатым дядей и получать от этого выгоду? Возможно. Но я считаю, что игра стоит свеч, маленький Шаинский.
— Я не маленький!
— Да какая разница? Это все только слова. Важнее поступки. Думаю, ты, когда вырастешь и захочешь трахнуть какую-нибудь спортсменочку, то вспомнишь этот момент и тетю Ирму. То, как я с тобой разговаривала, как дальше будет вести себя отец, и поймешь очень многое. А пока, ради бога, не нападай на людей. Ну, по крайней мере, если решил, то делай это качественно.
Он покраснел, как зрелая помидорка. Это так мило. У меня же тоже мог быть сын. Ему бы сейчас было года четыре. Или пять. Я не считала и никогда считать не стану.
Эта боль только моя, и я не позволю ей разнестись по нутру. Не позволю затопить все внутренности как когда-то, когда, лежа на кушетке, я орала от отчаяния. От слов, что сказал врач.
Они хранятся в черном ящике, и как в самолетах только после падения они будут вскрыты. Но уже не мною. Надеюсь, не мною.
— Я никогда не стану изменять своей жене.
Не удержалась и искреннее заржала. Конечно! Не станет. Именно поэтому я сплю с его женатым отцом и трахалась с помолвленным Георгием. Мы тут все одна большая шведская семья со словами «никогда». Даже менеджер красной команды. К слову тоже того, женатый.
— Никогда не говори никогда. Потому что потом очень тяжело бить себя в грудь и уважать после того, как сам же их нарушаешь. Тем более, не раз и не два. А теперь иди, у меня есть дела поважнее. Маме своей передай, что мне на ее мужа все равно. Мне не нужно ни кольцо на пальце, ни его деньги.
По его глазам стало понятно, что скорее всего да. Мамашка в курсе дела и того, что сейчас мальчик стоит передо мной. Если так, то как же низко она пала!
Хотя многие женщины, узнав о том, что их любимый не чист на похождения, впадают в истерики. Но тут я им ничем помочь не могла. Да и вообще, лучше я, чем другая. Еще спасибо мне потом скажет.
Когда какая-нибудь шваль молодая да резвая придет к ней домой и скажет, что пошла вон, мы с пусичкой будем жить вместе тут. А тебя в двушку в Бибирево без ремонта, откуда ты и приехала. Я образно.
В итоге развернулась и пошла восвояси. Еще детей чужих воспитывать. Не моя эта задача, и исполнять ее я тоже не собиралась. Только под ложечкой от пережитых чувств в прошлом сосало.
Я спокойно дошла до дома, благо, тут было близко. Час неспешной прогулки по набережной, и вот я уже в подъезде. Лифт у нас большой с красивым зеркалом. Камерами, правда, сегодня они на техобслуживании.
Зайдя в кабину, начала искать ключи от квартиры. Двери стали закрываться, как в последний момент в щели появилась рука. Какой-то сосед разжал створки и вошел. В тот момент, когда пальцы сомкнулись на ключах, я подняла глаза и встретилась взглядом с Жорой.
Глава 18. Жора
Я видел, как напал на нее какой-то дохлый паренек. Собирался помочь, но как всегда Ирма справилась сама. Я же стоял в тени и наблюдал за ней. Такой серьезной, вдумчивой.
Она взвешивала каждое слово и не прятала эмоции, как во время общения со мной. Я читал ее лицо как открытую книгу. Боль, сомнения, невыплаканные слезы.
Она вообще редко плакала. Бывало, что я считал ее роботом, но всегда принимал. Принимал все, кроме одного ее поступка, что и поставил точку в нашем противостоянии. Как я думал. На деле точка вышла смазанная.
Я собирался сейчас взглянуть на нее и не приближаться. Специально пошел проверять себя на силу воли. Проверил. И вот я как маньяк следую за ней, иду в подворотню, вдыхая шлейф ее аромата.
Что проиграл, понимаю уже позже. Она как мой личный сорт героина: отравляющий, манящий. Заставляющий идти за ней по пятам, не сбавляя темпа. И самое противное — Милана даже рядом с ней не стояла.
Пора было признаться самому себе, что пока жива эта дрянь, я всегда буду как преступник возвращаться на место преступления. Ее преступления. Вечный неосознанный пособник.
Принимал поздравления. Внутренне содрогался от того, в кого я превратился. Ненавидел себя, но принимал. Что уж. Психологию изучал. Хватает одного яда, что проник в мою кровь в виде девушки напротив.
Я шел за ней по улице, наблюдал, как плавно покачиваются бедра, как она перекидывает длинные иссиня-черные волосы назад, как мягки и плавны ее движения.
Ни у одной я не встречал такой энергии. Императрица. Настоящая королева, что рождена блистать и править. Она была именно такой. И я шел за ней битый час, не отрывая взгляд.
В подъезде я и не думал останавливаться. Успел лишь взглянуть на объявление про камеры и решительно направился за ней в лифт. Вошел. Она подняла глаза, и на мгновение в них мелькнул… Нет, не страх. Предвкушение.
Такое настоящее, которое можно было почувствовать. Лифт тронулся, и мы вместе с ним, но я решительно нажал на кнопку стопа. Ирма застыла. Не говорила ни нет, ни да.
А я шагнул навстречу ей, как в пропасть. На пол полетела сумка, звякнули ключи, а ее руки сомкнулись на моей шее. Горячее дыхание, зубы в зубы, и вот я уже с наслаждением проникаю в ее рот.
Сладкая, терпкая, с привкусом перца. Дрожащая от возбуждения и срывающая с петель мое самообладание. Ирма стонала. Пока я задирал ее кофту, приспускал обтягивающие леггинсы, пыталась добраться до моего тела.
Когда ее ладонь коснулась мышц пресса, шумно выдохнул. Сучка. В глазах девушки плясали бесенята, она тоже сдалась, даже не дав нам обоим шанса. Подчинилась мне, но я понимал, что не до конца.
Мне хотелось сделать ей больно. Хотелось заставить страдать, но я не мог довести это до конца. Схватил ее за шею, сжимая нежную плоть. Ирма дернулась.
Пламя в ее зрачках готово было меня спалить заживо, а я и не против. Зафиксировал сучку, приспуская ее штаны. Расстегнул свои, доставая каменный член.
Я хотел ее как ни одну женщину в этом мире! Больше всех, сильнее всех! И я сейчас собирался взять ее. Только…
— Повернись!
— Командовать невестой своей будешь! Ты…
Заткнул ее рот поцелуем, чтобы не трындела. Она пыталась меня укусить, и я балдел от этого противостояния. Сминая ее сопротивление, развернул ее. Придавил к стене, а потом заставил наклониться и прогнуться в пояснице.
Идеальная упругая задница, покрасневшая от моих шлепков, предстала во всей красе. Интересно, а он ее ебет туда? Трогает ее везде, как и я сейчас? Злость и ревность накатывали черной волной.
Не дожидаясь, пока она будет готова, вошел в нее с одного раза. Желая подчинить себе и только себе, желая ее наказать. Только вот выходило не совсем так.
Потому что внутри она оказалась все такой же тесной, горячей, сочащейся соками. Тугая, настоящая, словно там и не было никого, кроме меня. Словно моя девочка оставалась только моей все эти годы.