Зоя Анишкина – Академия наездников. Адептка (страница 23)
– Они потрясающие и удивительные!
Голос Тима был тихий и немного глухой. В порыве чувств он схватил мою руку и прижал к губам.
– Если бы не ты, то мы бы никогда могли не узнать о них: в этих краях в море не выходят – попросту некому!
– Это же надо оказаться с двумя повернутыми на драконах. Эй вы, а как насчет испытания суперсовременной функции? Хотите посмотреть на этих махин в их естественной среде обитания?
Неужели он о том, о чем я думаю? С ума сойти! Глаза загорелись, и я нетерпеливо заерзала, кидая алчные взгляды на водную гладь. Да, да, да! Конечно, хотим! Но не успела выразить неописуемый восторг, как услышала голос Тима:
– Думаю, на сегодня достаточно. Нам вполне хватит того, что мы увидели. Я даже немного заснял. Теперь стоит вернуться назад.
Возмущенно возразила:
– Да ладно, дядя, прекращайте! Когда еще сможем погрузиться в глубину ихтрамарского моря, чтобы поплавать с драконами? Я же правильно поняла тебя, дедушка?
Тот ухмыльнулся и кивнул, кидая насмешливые взгляды на своего сына. А потом не спрашивая нажал на какую-то кнопку. Мгновенно окна в скаере стали мутными. Мы плюхнулись в воду.
Драконы меня бери, мы плывем! Под водой! Да это так невероятно, что руки затряслись! Да что уж там, все тело тряслось! Тим же напрягся и стал словно литая каменная стена.
Секунда, другая, третья… И вот в окнах показались огромные вытянутые чешуйчатые тела. Они извивались, делая мощные гребки передними перепончатыми лапами. Крылья их словно приросли к спине. А вокруг резвились драконята.
Они ловко лавировали между взрослыми, казались совсем крошечными. Один из них подплыл совсем близко к нам и стал заглядывать внутрь.
В этот момент я перестала даже дышать. Он что, видит нас? Только сейчас заметила, что былой завесы Дара нет. Тихо прошептала:
– А где наш отвод глаз? Куда делось золотистое мерцание?
Дедушка тоже словно отошел от оцепенения и стал крутить головой по сторонам. Вот и не скажешь, что человеку почти двести лет! Он активно нажимал на какие-то кнопочки и просматривал параметры приборов.
– Оно не действует в воде. Не знаю почему, но поставить его обратно не получается. Должно быть, у драконов есть особая магия.
В голове мгновенно вспыхнуло новое знание, точнее пояснение к словам драконоведа. Я застонала и промолвила:
– Да! Все драконы обладают собственным Даром. Объединяет их Дар разума, общий для всех, только развитый в разных ипостасях, а конкретно водные ныряльщики еще имеют Дар разрушать приказы. Они могут разрушать любые Дары, стоит лишь коснуться…
Продолжение застряло на губах в тот момент, когда один из драконов резко развернулся. Если раньше они выглядели неповоротливыми и вальяжными, то сейчас так все изменилось!
Молниеносно, очевидно, самка дракона обнаружила нас и на всех парах поплыла прямо на скаер! Я взвизгнула и взмолилась:
– Дедушка, быстрее! Скорее, нам надо бежать, лететь, плыть или что там еще!
Но скаер не двигался с места. Точнее, наверняка двигался, но со скоростью глубоководного дракона ему не сравниться. А следом за первым зверем внимание на нас обратили и остальные.
Когда до столкновения оставались считаные секунды, услышала голос Регнара Перейя:
– Кажется, это было мое последнее испытание. Но я рад, что закончу жизнь в такой компании, только… Тим, ты должен знать, что ты не мой сын.
Заорала что было мочи, когда драконья морда со всего маху врезалась в скаер, а нас поглотила вспышка ослепительно-белого света.
Глава 28
– Ааа!
Поняла, что все еще кричу, и мгновенно умолкла. Меня крепко обнимали. Точнее, как обнимали. Прижимали к себе одной рукой, а второй держали за шиворот бледного, как снега Нортдара, деда.
Оттолкнула Тима и ошарашенно посмотрела на него. Он весь был мокрый, в тине. Впрочем, как и я с дедулей. Случившееся медленно просачивалось в мозг, заставляя краснеть, бледнеть, и так по кругу снова и снова.
Опустилась на песок. Он тут же прилип к мокрому телу. Но мне стало плевать, куда он там набьется. Несколько ошеломительных открытий заставляли все внутри и снаружи ходить ходуном.
Во-первых, мы спаслись от неминуемой гибели. Ну, не то чтобы я раньше не оказывалась на волосок от смерти. Но не настолько красочно! Быть сожранной как бы вымершим водным ныряльщиком…
Никто наверняка не знает, где мы, даже хоронить нечего. И это лишь одна сторона медали. Подняла глаза на Тима. Тот все еще сжимал в руке аэромиг. Его взгляд был странным. Отрешенным и потерянным.
Тим посмотрел на устройство, а потом отшвырнул его в сторону. Пошел по пляжу в сторону, обратную от нас. Слова застряли где-то глубоко в горле. Слишком глубоко, чтобы я имела возможность их произнести.
Зато сбоку раздался хриплый старческий голос:
– Постой!
Но Тим не остановился, продолжил уверенно шагать, насколько это было возможно сделать, утопая по щиколотку в песке. Регнар Перей поднялся и крикнул громче:
– Да стой ты, упрямая драконья задница! Неужели сам не догадывался?
Дядя или не дядя действительно остановился. Рубашка намокла и облепила мускулистое тело. Он не был великаном, не был таким высоким, как отец, но все равно смотрелся внушительно.
Тим на секунду застыл, а потом обернулся. Глаза его не просто стали оранжевыми. Они выплескивались из радужек, а вокруг шелестели ленты Дара. Впрочем, все снова исключительно классического цвета. Кажется, теперь снова придется обретать себя и все такое.
– Конечно догадывался, но надеялся на твою и Коула честность. Это ж надо так лицемерить столько лет, устраивать цирковое шоу! Мог бы сразу выкинуть за бордюр своей карьеры.
Регнар отряхнулся, гневно воззрился на недавнего сына и процедил:
– Коул не знал и знать не должен. Это может негативно сказаться на работе. Политика не терпит таких скелетов шкафу.
Тим горько усмехнулся, а мне стало понятно. И противно. Да пусть эта политика с ее правилами катится в драконью задницу! Уперла руки в боки и с возмущением уставилась на деда. Собиралась высказаться, но прикусила язык. Еще не время, и это не моя история. Тим разделял негодование:
– Ну конечно, куда уж великим и ужасным Верховным правящим до простых смертных! Один с женой вершит судьбы, пусть и с согласия людей, а второй настолько врос в систему власти, что потерял всякую человечность.
Больше всего на свете хотелось сейчас провалиться сквозь землю. Обычно разборки и истерики закатываю я. Обычно весь мир вертится вокруг меня и моих проблем, выдуманных и не очень. Коснуться чужой изнанки оказалась не готова. Стало неприятно и неловко.
Тем временем спор разгорался с новой силой:
– Ты не понимаешь и никогда не понимал. Ты слаб и нежен. Всегда был таким. Если бы не твоя мать…
– Не смей даже упоминать о ней!
Сказано это было таким голосом, что я невольно попятилась назад. Вокруг Тима заклубились оранжевые облака, состоящие из тысяч лент. Они обвивали его, стягивали и отпускали, ползли в нашу сторону…
Стала подбирать ноги и отступать, а Регнар Перей, напротив, сделал шаг вперед. Не то чтобы я не любила дедушку, скорее он оставался чужим человеком. Закрытым и странным, непонятным. Но этой силы сейчас боялась даже я, понимала, что она не несет в себе ничего хорошего для нас.
– Не сметь? А то что? Затрону твои нежные чувства? Потревожу старую болезненную рану? Потопчусь по мозоли? А тебе никогда не приходило в голову, почему она стала моей женой? Почему приняла предложение от такого бесчеловечного тирана, как я?
Ленты стали заплетаться в странные косы. Тугие, с заостренными концами, они угрожающе двигались в нашу сторону. Я стояла ближе, но, достигнув моих ног, они сделали дугу, обогнув, как дерево, стоящее в пустыне…
Мне хотелось крикнуть Регнару, чтобы тот замолчал, заткнулся и не топтался по больному месту. В настоящий момент, особенно после всего пережитого, это не самая лучшая идея. Но того было не унять, слишком долго он хранил в себе это:
– Она сделала это ради тебя! Чтобы у тебя были имя и защита. Мне нужен был простой политический брак, а ей – защита и имя для нерожденного ребенка. Ни разу за одиннадцать лет ни она, ни я не пожалели о сделанном. Она была чудесной женщиной, а я выполнил свою часть сделки – дал тебе имя и защиту. Но ты не смог соответствовать!
Резкий смех Тима пробирал до дрожи. Ленты добрались до Регнара и опасливо обвили его, но на лице мужчины не дрогнул ни один мускул. Дедушка стоял посреди оранжевых переплетений как скала, нерушимая и уверенная. Он продолжил, но уже намного тише и проникновеннее:
– Ты другой. Не политик, более честный и мягкий, подверженный эмоциям. Когда ты сбежал в Солитдар и спутался с безродной прислугой, я скрипел зубами от злости. Какой позор для всех нас! А потом и вовсе… Каким местом ты думал, ложась в постель к жене грандмэна Срединного цирка?
Смех Тима оборвался, а в оранжевом живом поле вокруг нас появились проблески. Я же боялась даже дышать. Боялась пикнуть или любым движением привлечь внимание.
– А потом ты приплелся с повинной, помог спасти драконову Овайо, а та в свою очередь спасла мой полис. Но после всего ты все равно решился на очищение и набрался смелости, чтобы зайти в лабиринт Академии. Если честно, я думал, что ты не выйдешь из него…
Навострила уши. Что за лабиринт Академии? О чем он? Не слышала ничего подобного, что и понятно: вряд ли за месяц можно найти мало-мальски стоящую информацию.