Зоряна Лемешенко – Пламя инквизиции (страница 19)

Я даже не заметила, когда мы перестали стоять напротив окна, а я оказалась сидящей в его объятиях у него на кровати.

И тут до моей бестолковой головы наконец-то дошла элементарная вещь: он решил, что я согласилась стать его любовницей! Меня бросило в жар, потом в холод, поскольку я осознала, что путь назад уже отрезан. Да и нужен ли мне был этот путь? Для кого я могла себя беречь? У таких вечно гонимых как я не могло быть нормальной семьи, по крайней мере надолго. Так может отбросить все запреты и познать то, для чего человек создавался богами? Да, для любви. Не только для такой, конечно, ведь любовь многогранна.

Но здесь и сейчас я душой и телом хотела быть с этим мужчиной, пускай эта любовь будет короткой как вспышка, пускай потом она меня сожжёт до тла, но я хотела быть его. И не важно, что я значу для него, важно, что он значит для меня…

Сумасшедшие мысли о том, как на самом деле дорог мне мой враг, утонули в темноте ночи и сгорели в пламени страсти. Леонардо не отпустил меня до утра.

Алекса, уставшая от бессонной ночи, спала в его постели, когда за окном занялось серое утро. Жемчужный полумрак предрассветных сумерек лишь подчёркивал её утонченную красоту и нежность. Одну руку она подложила под щёку, став такой беззащитной, а вторая ладонь по-собственнически лежала у мужчины на груди, что доставляло ему особое удовольствие.

Леонардо любовался своей смелой девочкой и не мог поверить, что она решилась прийти к нему. Он догадывался, что у неё не было мужчин, ведь она так дрожала от его осторожных приручающих ласк, как испуганный зайчишка. Но всё равно сердце инквизитора зашлось от восторга, когда он убедился в том, что она только его.

Она была такой пылкой с ним, отвечала на каждую его ласку. Кто бы мог подумать, что в этой скромнице, которая краснела от каждого его долгого взгляда и невинного прикосновения, вдруг проснётся дикая львица? Леонардо улыбнулся сравнению — конечно, для него идеальная пара только львица.

Ему показалось, что она с ним забылась и отбросила все условности, которыми отделяла себя от него. Когда инквизитор ночью взял её на руки, чтоб отнести на кровать, кажется, она даже не заметила этого, потому что потом у неё было забавное удивлённое лицо, но лишь на мгновение. Они так изголодались друг по другу, поэтому не тратили время на другие эмоции.

Охотник растянулся рядом с ней на кровати, притянув к себе, на что она сонно пробормотала что-то ужасно милое, но так и не проснулась, уютно устроившись на его плече. Теперь его отъезд откладывался, он её ни за что не оставит.

И тут его поразила догадка: а вдруг Алекса пришла таким образом попрощаться, думая, что на утро он исчезнет и сделает вид, что ничего не было? Нет уж, девочка, теперь ты вся его, и никакого греха Леонардо в этом не видел, потому что эта ночь не была для него просто развлечением.

— Я люблю тебя, — прошептал он спящей девушке, намереваясь в ближайшем времени сообщить ей это, глядя глаза в глаза.

Глава 29

Я парила в искрящемся золотом тумане, и так хорошо мне ещё никогда в жизни не было. Я удивилась тому, что обычно холодные и мокрые белёсые клубы сейчас дарят мне тепло, укутывая таким спокойствием, что мне хотелось вечно блуждать в них. Я не знала как я там очутилась и откуда туман взялся, я лишь была уверена в том, что я в нужном месте и в нужное время. Открывающаяся моим глазам картина напомнила мне подсвеченные закатным солнцем облака, только сейчас они были ещё красивее, и я летела среди них как птица.

Но эйфория понемногу ослабевала, и голову начали посещать мысли «И всё же, почему я здесь?», а туман становился гуще, плотнее, я кожей начала чувствовать его прикосновения. Мне было приятно, но странно. Что происходит?

И в какой-то момент я услышала шепот прямо в ухо «Девочка моя, просыпайся…». Что? Кто это говорит? Это всё сон?

Искры тумана стали меркнуть и темнеть, всё больше походя на тлеющий костёр, что тоже согревал и не обжигал. И голос снова повторил «Алекса, я уже волнуюсь, очнись!», а потом был поцелуй…

И я очнулась. Распахнула глаза, оглушённая навалившимися на меня воспоминаниями о прошедшей ночи, а, встретившись с основным действующим лицом этих видений, я поспешила укрыться с головой и отползти как можно дальше. Но эти мои действия были сразу же пресечены обнажённым по пояс инквизитором. Он обеспокоенно заглядывал мне в лицо, заставляя смотреть в его глаза.

— Алекса, что с тобой? Девочка, ты в порядке? — он подтянул меня к себе на руки, замотанную в одеяло.

— Конечно, в порядке! — бодро ответила я, понимая, что ни грамма я не в порядке. Что я наделала?! Я отдалась инквизитору!

И в этот момент где-то внутри меня вопреки паническим настроениям разума разлилось глубокое удовлетворение. И это ещё больше меня поразило: я опасалась этого ровно в той же степени, как и желала.

— Ладно, задам вопрос иначе: что тебя так испугало? У меня рога выросли, или я стал похож на жабу? — продолжал меня мучать Леонардо.

— Нннет, просто… — я вдохнула поглубже и выпалила, — просто я испугалась того, на что решилась ночью.

Я на всякий случай зажмурилась. Не от страха, от стыда. Молчание охотника утвердило меня в мысли, что он теперь точно удостоверился, какая я дурочка. Спустя несколько секунд я всё же отважилась на него взглянуть.

Инквизитор задумчиво смотрел на меня, и я не могла разобрать его эмоций. По его лицу совершенно невозможно было понять, что творилось в его голове.

— Ты жалеешь об этом? — вдруг спросил он всё так же внимательно глядя на меня.

— Нет, я хотела этого.

— Но сейчас жалеешь?

— Да нет же!

— А что тогда? Я не понимаю! Я противен тебе? — его каменное лицо и такие вопросы меня убивали.

— Нет, конечно, не противен! Лео, как ты можешь так думать?! — как я могла объяснить ему то, что сама осознать не могла? Я влюбилась в своего врага, я предала единоверцев и предаю Лео. Я чудовище!

— А что я могу думать, если ты с ужасом смотришь на меня и пытаешься уползти? Алекса, ты ведь сама пришла. Ночью мне показалось, что тебе… хорошо со мной.

Он встал с кровати, посадив меня на перину, и принялся ходить по комнате, уперев руки в бока.

Я закрыла лицо руками. Вот же дура! Сама влипла в историю и теперь всё только усугубляю! Слёзы сами по себе потекли из глаз, но я пыталась их спрятать. Только не хватало ещё позорно разреветься перед Леонардо!

— Иди сюда, глупышка. Ну что такое? — он снова привлёк меня к себе, и почти сразу заметил мои слёзы, — девочка моя, только не плачь. Если тебе так будет проще, то… я могу стереть эту ночь из твоей памяти…

Горечь в его голосе невозможно было вынести, я отчаянно замотала головой.

— Нет, нет! Не хочу забывать, Лео… Просто это женские глупости, наверное. Ты прав, я сама пришла, я сама хотела этого.

— Просто не так? — спросил он, а я непонимающе уставилась в его глаза, — ну, не так сложно… Простых отношений как у всех у нас не выйдет.

— Нууу, да, скорее всего поэтому я и плачу… — закивала я, а мужчина прижал меня к своей груди.

— Ты моё чудо, моё солнце… Алекса, я обещаю, что буду делать всё, чтоб ты не пожалела о своём шаге. Веришь мне?

А я забыла как дышать, когда он назвал меня «солнцем». Такие обращения искоренялись со всем остервенением, всё, что связано было со служением нашему главному светилу, старались убрать подчистую. И тут такое. Но своё удивление надо было задвинуть подальше, поскольку Леонардо всё ещё ждал моего ответа.

— Конечно, верю!

«Такая трогательная, такая эмоциональная, моя» — думал Леонардо, обнимая девушку. Сначала её реакция неприятно удивила инквизитора, потому что он посчитал, что Алекса пожалела о своём решении. Тогда что было между ними ночью? В неё кто-то вселился? Это были две противоположности: ночью она была вся его, плавилась в его руках и от его поцелуев, а днём даже смотреть на него не хотела. Сердце инквизитора болезненно сжалось. Что бы он сделал, если бы это было так? Он и сам не знал. Отпустить её он был не готов, держать насильно, причиняя ей страдания, не хотел. Но, к счастью, дело было в ином.

Леонардо потом заподозрил, что всё было из-за их статуса. Да, для многих теперь они были женихом и невестой, но, даже, если эти слухи дойдут до его семьи, то он их с лёгкостью опровергнет, поскольку разных сплетен о молодом и хватком охотнике всегда было воз и тележка. Да и отец не числился безгрешным, поэтому предъявить сыну ничего не мог до той поры, пока Лео не приведёт свою избранницу на порог семейного гнезда.

Сейчас Леонардо сам был не в восторге от ситуации, поскольку считал, что Алекса достойна большего, чем быть содержанкой. И, решив быть честным с собою до конца, инквизитор думал о том, что хотел бы связать свою судьбу именно с Алексой. Но отец этого никогда не допустит, втопчет в грязь, размажет, уничтожит всех несогласных, но сделает так, как только он считает нужным. А таковым он считал лишь брак среди людей своего круга, даже озвучил уже несколько кандидатур.

Когда Алекса всё же выпуталась из рук охотника, он принял решение дать ей успокоиться и всё обдумать, а не ломать её через колено. Поэтому весь день, пока девушка пыталась вести себя так, словно ничего не произошло, Лео ей подыгрывал, хотя, конечно, у обоих это очень плохо получалось. То и дело они сталкивались в узких дверных проёмах и коридорах, ловили печальные взгляды друг друга и тяжело вздыхали. Обед прошёл почти в полной тишине, а затем Алекса сказала, что ей срочно нужно на рынок. Конечно, инквизитор ей не препятствовал. И когда девушка ушла по делам, он тоже решил занять себя, наконец-то, без конца откладываемым делом: проведением ритуала солнечной магии. Беглая еретичка так нигде и не показалась, и у мужчины уже закрались мысли, не задрал ли её где-то в лесу медведь.