Зорислав Ярцев – Проводник. Часть 2 – Дороги к дому (страница 4)

– Пойдите прочь оба, – бессильно махнул на обоих Юра.

Он всхлипнул, резким движением вскинул зажатую в руке бутылку, сделал несколько судорожных глотков, утёр губы и отвернулся к окну. Плечи мужчины вздрогнули, и Иволгин скорее почувствовал, нежели услышал беззвучный плач Юрия. Но было в этом ощущении и ещё нечто неуловимо похожее на вскрывшийся гнойник. А это уже хороший признак. Он посмотрел на Татьяну, прижал палец к своим губам, призывая её к молчанию, после чего мягко коснулся ладонью женской руки и ободряюще сжал тонкое запястье. Таня благодарно кивнула, тоже заплакав от охватившего её бессилия. Борису захотелось обнять молодую женщину, дать ей почувствовать поддержку, но он ясно понимал, что в присутствии Юрия этого делать категорически нельзя.

– Иди домой, – тихо шепнул он Тане, отпуская её руку. – Оставь его пока что.

Та снова молча кивнула, прикусывая губы в попытке сдержать рвущиеся наружу горькие слёзы обиды и отчаяния. Ещё раз посмотрев на Бориса с затаённой надеждой, она скрылась за дверью своей квартиры. Молодой человек тоже поспешил отгородиться от мрачного соседа металлической дверью. Нет, не из-за страха. Бояться Юрия он не боялся. Он мог играючи справиться с десятком таких бойцов. А вот глупостей наделать – сейчас было легче лёгкого. Лучше им разойтись пока в разные стороны. Да и кот начал проявлять признаки нетерпения, завозившись в своей переноске.

Глава 3

Вернувшись в свою квартиру, Борис выпустил кота, расставил лотки и миски, принял душ и переоделся в домашнее. Следующим пунктом в списке текущих желаний стоял горячий крепкий чай. Но парень успел лишь протянуть к чайнику руку, когда на столе тихо тренькнул телефон, возвещая о разблокировке связи и возобновлении работы сим-карты. Пальцы задумчиво пробежались по пластиковой поверхности электрочайника. Борис раздумывал, не позвонить ли сперва отцу. Но решил всё же подождать, и снял чайник с подставки.

Когда Иволгин наливал воду, телефон снова дал о себе знать. Мрачноватая и торжественная мелодия имперского марша из фильма «Звёздные войны» зазвучало неумолимым призывом. Он хмыкнул, быстро вспоминая, на кого же в его списке поставлена эта музыка. Не на легендарного Дарта Вейдера, конечно, и даже не на императора галактической империи. Но по своей настойчивости и хватке ЖЖ мало чем уступал владыкам далёкой-далёкой галактики. Поставив воду кипятиться, Борис коснулся сенсора, принимая вызов и активируя громкую связь. Из динамиков послышался нарочито строгий и официальный голос молодого человека:

– Товарищ Иволгин, родина вас не забыла и вновь нуждается в вашей доблестной помощи. Сегодня вам предписывается прибыть на военный аэродром «Бельбек»10, чтобы вылететь спецрейсом в Москву. Там вам в Кремле вручат орден за заслуги перед отечеством первой степени. Затем верховный главнокомандующий лично введёт вас в курс дела и определит новую важную задачу.

Жуков Евгений Павлович, или попросту Жека Жуков, а для своих и вовсе ЖЖ, был балагуром, весельчаком, одноклассником и приятелем Бориса.

– Хм, так точно, товарищ старший секретарь, – насмешливо ответил Борис. – Разрешите ботинки зашнуровать? А то неловко перед президентом будет. Не по уставу.

– Разрешаю, – грозно ответил Жека, и заржал в полный голос.

– Ну, прям оглушил, лошадь Пржевальского, – недовольно потряс головой Иволгин. – Тебя б в тыл врага с мегафоном закидывать. Мигом бы признали оружием массового поражения, и наложили какую-нибудь конвенцию. Но я всё равно рад тебя слышать, – уже теплее закончил он.

В динамике неожиданно стихли все звуки. Затем послышалось короткое шуршание, и уже спокойный голос Жеки произнёс:

– Да я и без мегафона неплохо справлялся. Целый месяц подстригал укроп из трубы. Пока самого не подстригли. Ну, полежал я в госпитале, полежал, подумал, ещё малесь полежал, да решил, что сельское хозяйство не для меня. Комиссия на меня поглядела и тоже согласилась, мол: – «да, товарищ Жуков, поросята и морковки11 вам не друзья, идите-ка вы лучше в душеприказчики». Ну, а я, чего, дурак, от такой лафы отказываться, что ль? Работа интересная, творческая, непыльная и неспешная. Как раз то, что мне сейчас надо.

Иволгин нахмурился, переваривая услышанное. Вычленив ключевые слова: «укроп», «труба», «подстригал», «поросята» и «морковки», он осторожно спросил:

– А тебя каким ветром на СВО занесло?

– Так мобилизация по осени же была, – удивился приятель. – Не уж-то не слыхал?

– Слыхал, – не стал спорить Борис. – Но я не припоминаю за тобой героического участие в каких-то военных операциях. У тебя ж за плечами только год срочной в… Где там? В артиллерии?

– Гранатомётчики мы, товарищ командир, – тяжко и грустно вздохнул Жека. – По трубам специалисты. А до артиллеристов – богов войны, нам, как до генеральской звезды.

– И как же этого хватило для мобилизации? – продолжал недоумевать Иволгин.

– А вот хватило! – то ли с гордостью, то ли с ехидством воскликнул Жека. – Тут такая неразбериха всюду началась, когда мобилизацию объявили, что порой гребли всех подряд. Кого-то даже потом отпустили и извинились. Некоторых, бывало, даже с фронта возвращали. Но до меня осколочная очередь долетела быстрее, чем штабные писульки. Так что комиссовали уже по ранению.

– Сильно прилетело? – с сочувствием поинтересовался Борис.

– Да-а… Живой, голова с причиндалами на месте – и ладно! – жизнерадостно отмахнулся парень.

От Бориса всё же не ускользнула горькая нотка какого-то болезненного сожаления в голосе друга. Но он не стал пока докапываться. Позже узнает.

– Ты-то как? – вновь подал голос Жека.

– Тоже жив и здоров, – ответил Иволгин с явным удовольствием. – Не поверишь, но второй раз возвращаюсь без единой серьёзной травмы.

– Ну, это если не считать дырку в мозгах, – съехидничал Жека.

– Дырку? – не понял Борис.

– Ну, с песков своих вылез – чисто угрюм-гарун-аль-зарежун, – хохотнул приятель, но осёкся и на всякий случай спросил: – Э-э-э, надеюсь, сейчас-то дырка не расширилась? Не прирежешь немощного друга-то за невинную шутку? Я ж любя.

– Любвеобильный ты наш, – хмыкнул Борис. – Ладно, живи. Великодушно прощаю.

– Ну, прям камень с груди упал! – с нарочитым облегчением выдохнул Жека, чем-то грохоча на заднем плане. – Кстати, гляжу по писульке, которая к нам пришла, тебя аж до прапорщика повысили. Ты нынче птица гордая, почти что офицерская. Поделись секретом, как это так вышло-то?

– А куда это писулька про меня пришла? – удивился Иволгин.

– А к нам, вестимо! – горделиво ответил приятель. – В службу опеки сирых да убогих.

– Кого-кого? – не понял Борис.

– Ну, центр реабилитации ветеранов СВО12, – уже спокойнее пояснил Жека. – Я нынче в этой славной организации озорую помаленьку. Не госконтора, конечно, а частный фонд. Шишки, как им и положено, в Симферополе сидят. А мы тут на местах возимся, к народу поближе. Ты, вероятно, не слыхал. Но ещё прошлым летом президент объявил важность подобных программ. Вот дела и зашевелились. А у нас вдобавок и попы в кураторах сидят. Так что, какой-никакой, а ресурс имеем. Кого на лечение отправить. Кого по юридическим вопросам проконсультировать. А кому душу поправить – это к священникам или к психологам, имеем и тех, и других в ассортименте. Ну, а лично моя задача – выйти на передовую и собрать как можно больше злостных уклонистов, чтобы причинить им благо во все щели.

Иволгин сдавленно хрюкнул, представив себе эдакую картину: «Куча весёлых Жеков с широченными улыбками людоеда и фанатично горящими глазами бегающих за обалдевшими от такого внимания бывшими бойцами СВО. Тех из бойцов, кто бегает похуже или не утащил на гражданку родного пулемёта либо захудалой гранаты, мигом облепляют сразу не меньше десятка Жеков, и с дьявольским хохотом тащат несчастного в санаторий, где тому ставят целительные клизмы и уколы со сжиженной благодатью». Давясь от смеха, Иволгин пересказал приятелю плод своей буйной фантазии. На что тот серьёзно заметил:

– Вот, товарищ Иволгин. И вас не миновала суровая чаша посттравматического синдрома. А мы-то надеялись, что вы, как человек опытный и даже почти что дипломированный психолог, сможете на…

Динамик резко смолк. В нём что-то зашуршало. Затем удивлённый голос Жеки поинтересовался:

– Это ты когда диплом успел получить? У тебя ж был только веер всяких вумных психических сертификатов. А в институте ты ж вроде как на втором курсе сбежал, аки упырь от креста. Куда так внезапно сбежал, кстати? Даже и словечка не отписал!

– Военная тайна, – подчёркнуто официальным тоном отчеканил Борис, но не выдержал и тихо засмеялся. – Историю бегства как-нибудь в другой раз расскажу. А диплом… Ну, считай, что подарили. Хотя кое-чем всё равно пришлось заплатить. Но это мелочи. Мне и лейтенанта предлагали. Но я не взял.

– А чёй-то? – аж поперхнулся от недоумения Жека. – Ты, случаем, не приболел? Черепно-мозговых не было?

– Нет, не было, – усмехнулся Иволгин. – Просто не взял. Иначе фиг бы так быстро вернулся. В инструкторах надолго бы сгинул.

– Это в каких таких инструкторах? – оживился Жека.

– Не важно, – спокойно, но весомо отрезал Иволгин. – Считай, что я этого не говорил, а ты не слышал.

– То есть ты в спецназе последний год бегал или нет? – всё же попытался хоть что-то прояснить приятель.