Зорина Светлана – Криминальный Киев. Некриминальным взглядом (страница 7)

Все вышеперечисленные способы добычи денег требовали немалой рабочей силы. Экономическая ситуация в стране способствовала ее увеличению. Заводы стояли, объемы производства по всей стране резко упали, сельское хозяйство пребывало совсем уж на дореволюционном уровне, армия разрушалась. Безработица росла, а жизнь дорожала. Но вместе с тем открывались новые рестораны и казино, популярными становились и ночные клубы – с распадом Союза западный образ жизни, который мы прежде могли наблюдать только из-за высокого идеологического забора, стал реально ощутимым во всем своем привлекательном разнообразии. Но для этого нужны были деньги, немалые деньги…

В начале 90-х в эту непроизводственную сферу отъема денег вливаются дополнительные силы, со своим жизненным опытом, знаниями, предложениями и связями. Объединения Никуличева и Залевского расширяются и укрупняются за счет новых членов.

Как и в любом другом мире, эти два объединения, делившие между собой Киев и прилегающие к нему территории, не могли не конфликтовать. Очень часто люди Никуличева переходили дорогу денежным интересам группы Залевского, и наоборот. Только не подумайте, что столичный криминальный мир ограничивался двумя группировками. Рядом действовало много мелких групп, а также преступников-одиночек. С ними тоже приходилось разбираться. Пуля и Буня уже научились получать деньги более чистыми методами и постепенно отдалялись от чисто уголовного мира, становясь лидерами криминального оборота денежных средств. Особенно Никуличев.

Сегодня сложно назвать причину конфликта между Пулей и Буней. Главное, конечно, в характере последнего, но повлияло и множество случайных совпадений, недоговорок, неожиданных поступков, которые вместе складываются в то, что называются одним емким словом «судьба». Многие из тех, кто остался жив и с кем мне пришлось разговаривать, отмечают, что Залевский сильно уступал Пуле по организационным способностям, по умению общаться с людьми. А эти качества лидера группировки и вышли в те годы на первое место, потому что как раз тогда начался территориальный дележ наложения дани на неузаконенные рынки, стоянки такси, игровые развлечения. Залевский, возможно, жил вчерашним днем и на сильное влияние рыночных механизмов в криминальном мире достаточно внимания не обратил. А группировка Пули научилась добывать приличные деньги, уже не прибегая к квартирным кражам и грабежам. Более того, многие, в том числе и представители правоохранительных органов, разделяют ту точку зрения, что именно организованная преступность тогда смогла сдержать рост стихийных преступлений «отморозков» из числа членов мелких групп и бандитов-одиночек.

Игорь Залевский, как отмечают многие из знавших его, отличался, мягко говоря, сложным характером. Решая криминальные вопросы, он старался добиться своего очень жестким давлением на собеседника и не менее жестким последующим его подчинением. Достаточно часто он принимал спонтанные решения. Не исключено, что на его поведении сказалось сильное воздействие наркотиков, которыми Буня в последнее время злоупотреблял. Пуля же, наоборот, вел умеренный образ жизни, наркотики не употреблял. Хотя некоторые из его приверженцев (я имею в виду Хромого) тоже имели эту скверную привычку.

Здесь мы отвлечемся на некоторое время от взаимоотношений Буни и Пули и расскажем о не меже интересной личности по прозвищу Хромой – Константине Власюке. Свою первую судимость он тоже получил в 18 лет, за хулиганство. Первая отсидка и определила дальнейшую судьбу молодого хулигана. Отбывая срок, Власюк попал под опеку Петра Хмарука, уже неоднократно судимого и необузданного по характеру. Хмарук, годившийся Косте в отцы и обожавший воспитание подрастающего поколения, сумел доказать юноше прелесть жизни джентльмена удачи: украл, выпил, в тюрьму – там тоже жить можно, – на волю, украл, загулял…

Неизвестно, как долго бы продолжалось это воспитание и какие результаты оно бы дало, но, совершая очередную квартирную кражу, абсолютно не подготовленную Хмаруком, они оказались загнанными в угол милицией.

Хмарук умудрился взять в заложники милиционера и даже угрожал его убить. Эти действия привлекли общественное внимание и в результате утяжелили приговор суда. Власюк, хоть и был намного моложе своего подельника, сразу понял, что из квартиры, в которой их заловила милиция, выход только один – в тюрьму. Так зачем же увеличивать себе предстоящий срок?

Наверное, именно в этот период он сформировался как криминальная личность, способная оценить ситуацию намного лучше, чем Хмарук, действовавший шумно и неумно.

Это помогло Власюку полностью освободиться из-под влияния старшего товарища, и во время следующей отсидки он стал зарабатывать на зоне собственный авторитет, а выйдя на волю, в полной мере проявил свой талант в организации того, что запрещено законом, – в игровом бизнесе и распространении наркотиков. В середине 80-х Хромой, так его тогда уже называли, первым поставил в Киеве на поток организацию игр в наперстки. Деньги от игорного бизнеса, которые уходили в его карман, были огромны.

Можно даже сказать больше: по сути дела, первым, кто организовал подобие преступной группировки в Киеве, был именно Хромой. Тогда его объединение включало в свои ряды уже известных нам Буню, Вату, Старука. Пуля в то время еще тянул срок, а когда вышел, Хромой, не сопротивляясь, уступил ему лидерство в столичном криминале, решив полностью посвятить себя коммерции, а именно налаживанию сети сбыта наркотиков. Буня с таким раскладом не согласился, и с ним ушла часть его приверженцев.

Пока Буня и Пуля выясняли, кто из них круче в криминальном мире Киева, Хромой, признавший лидером Никуличева, занимался контролем наркобизнеса в Киеве и далеко за его пределами. Бизнес давал неплохие плоды, Хромой очень быстро стал одним из очень богатых людей украинской столицы. Но, видимо, пропагандируя свой товар, он не удержался и сам подсел на наркотики, привив заодно эту пагубную привычку жене, близким друзьям…

Разрушение империи, построенной Хромым, началось в общем-то с обычного пустякового случая. У него в 1994 году в буквальном смысле слова из-под носа угнали «мерседес», на котором он приехал вместе с женой в очень престижный тогда ресторан в Пушкинском парке. Хромой не смог снести нанесенного оскорбления и после выяснения обстоятельств угона автомобиля сумел найти наводчика. Наводчик, как принято, был посажен в подвал и в обмен на свою свободу выдал заказчика. Хромой, сдержав обещание, наводчика выпустил, но «мерседес» вернуть не удалось. Началась негласная война с заказчиком. В самый разгар споров из-за угнанной машины случилась другая беда. Как-то поздним вечером, выйдя из ресторана на улице Саксаганского, что в самом центре Киева, Хромой сел в уже новую, не менее дорогую машину, завел, и она взорвалась. Взрывом у Хромого оторвало здоровую ногу. Это стало для него последним ударом. Хромой не смог залечить рану, так как его здоровье, в значительной мере подорванное наркотиками, потеряло всякое сопротивление. Моральный дух криминального авторитета тоже был подавлен. Последние месяцы своей жизни он почти не выезжал из маленького загородного дома. Бизнес без личного участия и контроля постепенно сворачивался и становился все более уязвимым.

В 1995 году Хромого вместе с женой Татьяной застрелили в собственной постели. Судя по всему, стреляли в спящих и, возможно, это сделал знакомый человек. Убийство до настоящего времени не раскрыто, хотя ходили упорные слухи, что и взрыв машины, и убийство были заказаны бывшим мужем Татьяны, тоже известным в криминальных кругах деятелем – Сергеем Лейко. Сам Лейко ненадолго пережил свою первую жену, его тоже расстреляли в 1995 году. Лейко, наверное, единственный персонаж в криминальном движении Киева, за которым закрепилось множество кличек, типа «не включающий заднюю скорость», «живодер», «беспредельный» и тому подобных. Немало людей из криминального мира с облегчением вздохнули после гибели Лейко. Этот человек был непредсказуем и очень опасен, в том числе и для своих. Возможно, они же его и убрали. Но, как и многие, это убийство не раскрыто до сих пор.

Но вернемся к нашим основным героям. Противостояние Буни и Пули долго продолжаться не могло, у кого-то из них должны были сдать нервы.

Залевский, пытаясь подчеркнуть свою силу, стал все чаще лезть на рожон, нанося личные оскорбления таким же, как он. Подобная практика выяснения отношений была достаточно распространена в начале 90-х, да и сейчас многие считают, что криком и размахиванием кулаками, а то и стволами можно решить любую проблему. Буня, конечно, пел себя вызывающе не со всеми, он, как зверь лесной, смотрел, кого можно подавить, а кого лучше не трогать. Но «трогал» слишком многих. Это делается ведь не только с целью подчинения, но и для подпитки слухов о лидере той или иной группировки. Однако практика показывает: злоупотреблять этим приемом не следует, иначе рано или поздно на твою голову могут посыпаться очень серьезные проблемы. Именно это и случилось с Буней.

Буня не учел, что в период противостояния неумно наживать дополнительных врагов. Чем их больше, тем труднее определиться, кто с кем и, что самое важное, кто с тобой.