Зореслав Степанов – Туманность Андромеды 4. Пришельцы из Крабовидной туманности (страница 2)

– И что? – вкрадчиво спросил он.

– Сбить все эти аппараты, – ответил Сэм.

– Это шутка? – на всякий случай поинтересовался Лукас.

– Шутка? Вовсе нет, – Сэм поводил указательным пальцем перед носом Лукаса. – Это не шутка. Это очень и очень серьезно!

– Окей. И как долго сбивать? – спокойно спросил Лукас, намекая на количество аппаратов.

– До тех пор, пока кто– нибудь не сядет и не объяснит нам, что все это значит, – ответил Сэм.

Лукас понял, что он настроен крайне решительно.

– Понимаю, – сказал он.

– Сомневаюсь, – ответил Сэм. – Ну, так как?

Лукас задумался. Вернее, сделал вид, что думает.

– А что, если они нас уничтожат, и не станут ничего объяснить? Ты об этом подумал?

Лукас был уверен, что Сэм после этих слов наговорит ему кучу всего, но ошибся. Сэм только секунд на десять задержал дыхание. Затем спокойно спросил:

– Что ты предлагаешь?

Лукас оценил его усилие, и удовлетворенно кивнул.

– Ждать, – твердо сказал он.

– Ждать? – машинально повторил за ним Сэм. – И сколько?

Лукас хотел сказать, «сколько нужно», но сдержался. Он не хотел лишний раз раздражать Сэма.

Глава 2

– Давай подождем еще минут двадцать…полчаса. Да, полчаса, – поправил он себя.

– И что потом?

– Потом… – Лукас запнулся и внимательно посмотрел на него. – А потом, как ты этого хотел, подстрелим один из аппаратов… – он криво улыбнулся и добавил: – Представляю себе, что за этим последует. Ну, ладно, об этом говорит пока рано. Как, идет?

– Идет, – согласился Сэм. – Хотя я сомневаюсь, что ты представляешь о последствиях уничтожения нескольких… да, что там нескольких, – Сэм хмыкнул. – Даже одного аппарата.

– Верно, – согласился Лукас. – Но нам не впервой.

– Тоже верно, – Сэм удовлетворенно кивнул, и снова сел на гладкую поверхность.

– Ты чего? – удивился Лукас.

– Так удобней ждать, – пояснил Сэм.

– Понял, – Лукас сел рядом и отложил на время теравер.

В этот момент небо изменило свой цвет, и из желтого превратилось в белое. Увидев это, Сэм и Лукас разом подняли головы. Несколько секунд они, щурясь от яркого света, смотрели вверх, а затем Лукас спросил:

– Сэм, какое сейчас небо?

– Белое.

– Правильно, – Лукас опустил голову, и принялся смотреть на пролетавшие мимо них аппараты.

Их по–прежнему было много, и все они летели в одном и том же направлении. Это Лукасу показалось странным.

– Как ты думаешь, почему небо поменяло свой цвет? – спросил Сэм, прервав тем самым его размышления.

Лукас пожал плечами, и снова поднял голову.

– Возможно, наступил новый день или ночь, – ответил он.

– День? – Сэм покряхтел и наклонил голову.

– Это мое предположение, – на всякий случай пояснил Лукас. – Желтое небо – ночь, белое – день. По–моему, логично.

– По–твоему, да, – согласился Сэм.

Лукас кивнул и снова принялся разглядывать чужие аппараты, размеры которых не превышали пятидесяти метров. Это он определил на глаз. Аппараты отличались не только размерами и формой, но и цветом.

Встречались желтые, черные и светло–розовые. Форма от привычной для Сэма и Лукаса, и до самых невероятных и невозможных конструкций. И тут в голову Лукаса пришла одна замечательная мысль.

– Похоже, я знаю, что это, – дрогнувшим от волнения голосом, проговорил он.

В этот момент Лукас был похож на древнего старика Архимеда, который сидя в своем мраморном корыте, кричал что– то насчет открытия.

– Ну, и что это? – осторожно спросил Сэм, словно опасаясь вспугнуть, несомненно, гениальную мысль, посетившую его друга.

– Точно, – кивнул Лукас.

– И что это?

– Перекресток.

– Перекресток? – лоб Сэма нахмурился, и он недоуменно посмотрел на своего друга. – Если можно, объясни доходчивей, – попросил он.

– Это перекресток разных цивилизаций, – пояснил Лукас. – Полной уверенности в этом у меня, конечно, нет, – он извиняющее улыбнулся, – но все это, – Лукас сделал широкий жест рукой. – Напоминает мне перекресток чужих цивилизаций и их аппаратов. Правда, я гений? – с довольной улыбкой спросил он.

– Скромнее, гений, скромнее, – Сэм машинально почесал щеку, и посмотрел на чужие аппараты, как это показалось Лукасу, совсем другими глазами.

– Конечно, перекресток – это условность, – немного помолчав, добавил Лукас. – Но это место вполне может подойти на роль какой– нибудь точки или базы перехода. Скажем… – Лукас запнулся и щелкнул пальцами. – Из одной галактики в другую. Все это, конечно, грубое предположение, но основную мысль ты, я надеюсь, уловил, – Лукас замолчал, и с надеждой посмотрел на Сэма.

– Уловил, уловил, – успокоил его Сэм. Он заметно оживился, и больше не взирал на все с пугающей угрюмостью. – Но если это точка перехода, то что здесь делала наша кибплатформа? – помолчав, спросил он.

– А с чего мы так уверены, что она наша? – вопросом на вопрос, ответил Лукас. – Что если – это одна из кибплатформ, отставленная нами или кем– то еще, кем именно не имеет значения, на одной из планет? И вот эта кибплатформа каким–то образом попала в точку перехода. Попала и влилась в поток чужих аппаратов. По–моему, это стоящее предположение, – закончил он.

– Допустим, – согласился Сэм. – Все это, конечно, слишком сложно и заумно, но…

– Но ведь мы тоже очутились здесь каким– то образом, – прервал его Лукас.

– Верно, – Сэм щелкнул языком и с шумом вздохнул. – Только вот… – он поморщился. – Получается одна неувязочка.

– Какая?

– Почему кибплатформа полетела к нашему крейсеру? Ты можешь ответить мне на этот вопрос?

– Думаю, да. Все кибплатформа, рано или поздно, возвращаются на какой– нибудь крейсер. Какая кибплатформе разница, чей это крейсер? Главное, чтобы он был земной. Такое объяснение тебя устраивает?

– Меня–то, устраивает. Только нечему тут радоваться. Нам от твоих предположений легче не стало, – заметил Сэм.

– Ты прав, – согласился Лукас. – Но зато мы провели время в приятной беседе. Совместными усилиями организовали несколько вполне правдоподобных гипотез.

– Разве что, – согласился Сэм.

Минут пять они молчали, и думали каждый о своем. То есть, думал Лукас, а Сэм безразлично взирал на чужие аппараты, которые, казалось, будут лететь мимо них без конца.

– Сколько уже прошло? – спустя еще минуты две, спросил он.

– Ты о чем?

– О времени и нашем уговоре, – напомнил Сэм.