Зора Нил Херстон – Их глаза видели Бога. Роман о любви и надежде (страница 4)

Тот семинар был важен и по другой причине. Уокер отстаивала право Джени (а точнее, решение Херстон) молчать в важных моментах своей истории. И ее выступление стало одним из первых феминистских прочтений «Их глаз». Впоследствии эти идеи разделили многие литературоведы. В недавней статье о романе и проблеме голоса Майкл Оквард утверждает, что голос Джени в конце романа – это общий голос. Когда она предлагает Фиби рассказать другим ее историю («Ты можешь сказать им, что я сказала, если захочешь. Это будет то же самое, если это расскажу я»), то выбирает коллективный, а не индивидуальный голос. И это показывает ее близость к коллективному духу афроамериканской устной традиции. Тед Дэвис согласен с такой идеей. Он добавляет, что, хотя Джени является рассказчицей, носительницей истории становится Фиби. Дэвис считает, что необычная жизнь Джени не позволила ей осуществить более серьезные перемены, чем влияние на жизнь Фиби. Но Фиби, оставаясь в рамках традиционной женской роли, сможет гораздо лучше донести основную идею до общины.

Хотя мне, как и Степто, не очень нравится молчание Джени в сцене суда, я думаю, что молчание отражает неприятие Херстон образца героя-мужчины, который утверждает себя мощным голосом. Она выбрала героиню-женщину и столкнулась с интересной дилеммой: женское существование в мире, где доминируют мужчины, изначально критиковалось, следовательно, не могло иметь героической представительницы. Когда в конце романа Джени говорит, что «разговоры мало что значат», если они оторваны от опыта, она доказывает ограничения голоса и критикует культуру, которая использовала устную традицию во всем, кроме внутреннего развития.

Последний разговор с Фиби порождает сомнения в значимости устной речи и доказывает правоту Элис Уокер, которая утверждала, что женское молчание может быть осознанным и полезным:

«Конечно, разговоры мало что значат, когда ты не можешь сделать ничего другого… Фиби, нужно пойти туда, чтобы понять это… Ни твой папа, ни твоя мама и никто другой не смогут рассказать и показать тебе. Две вещи каждый должен сделать сам. Каждый должен пойти к Богу, и каждый должен сам разобраться в жизни».

Речь мужчин в романе практически лишена какого‑то превосходства. Мужчины почти не показаны в процессе развития. Их речь – или игра, или метод утверждения силы. Жизнь Джени – это опыт отношений. Хотя Джоди, Кекс и другие мужчины – персонажи статичные, Джени и Фиби задумываются о собственной внутренней жизни, потому что это место развития.

Если изучение романа чему‑то нас и учит, то это тому, что книга эта глубокая и сложная и каждое поколение читателей будет открывать в ней что‑то новое. Если мы защищали роман и не хотели подвергать его литературному анализу в первые годы после его возрождения, то только потому, что это была наша любимая книга. Мы открывали в ней собственный опыт, собственную речь, собственную историю. В 1989 году я задалась новыми вопросами. Я задумалась над двойственным отношением Херстон к своей героине, над некритическим изображением насилия по отношению к женщинам, над тем, что мужчины подавляют голос Джени даже там, где говорится о ее внутреннем росте. Херстон не предлагает нам однозначно героическую женщину. Она подталкивает Джени на путь самостоятельности, самореализации и независимости, но в то же время делает ее романтической героиней, объектом желания Кекса. Порой она настолько покоряется величественному Кексу, что даже ее собственная внутренняя жизнь больше говорит о нем, чем о ней. Роман показывает нам женщину-писателя, которая решает проблему изображения внутреннего развития героини – а в 1937 году было очень нелегко создать женский образ такой силы и отваги.

Поскольку с 1978 года роман широко доступен, каждый год у него появляются тысячи новых читателей. Его изучают в американских колледжах. Его доступность и популярность привела к активному его изучению в течение последних двух лет. Но я хочу вспомнить историю, которая привела к возрождению романа – особенно коллективный дух 60–70‑х годов, когда началось активное политическое движение за возрождение интереса к утерянным книгам афроамериканских писательниц. В случае «Их глаз…» возникает красивая симметрия между текстом и контекстом: «Их глаза…» – это утверждение и торжество черной культуры, и именно это пробудило новый интерес к роману. Джени рассказывает свою историю подруге, Фиби, и это напоминает мне всех читательниц, которые открывали в ее истории собственную и передавали ее друг другу. Роман показывает женщину, которая смело меняет и определяет по-новому мужской канон, и его читательницы, которые, как и Джени, обрели свой голос в литературном мире, продолжают менять этот канон, отстаивая свое достойное место в нем.

Глава 1

Далекие корабли, на которые мечтает взойти каждый мужчина. К некоторым они приходят с приливом. Для других они постоянно маячат на горизонте, никогда не скрываясь из виду и никогда не приставая к берегу, пока Следящий не отведет свой уставший взор, а Время высмеет его мечты, послав ему смерть. Такова жизнь мужчин.

Женщины забывают все то, чего не хотят помнить, и помнят все, чего не хотят забывать. Мечта – это истина. И они действуют и поступают в соответствии с ней.

В начале этой книги была женщина, и она вернулась, похоронив мертвых. Не тех, кто болел и умирал в окружении друзей. Она вернулась, похоронив мокрых и раздутых; умерших неожиданно, с широко раскрытыми в осуждении глазами.

Все смотрели, как она вернулась, потому что было это на закате. Солнце село, но оставило свой след на небе. В это время все сидят на крылечках у дороги. В это время все слушают и обсуждают. Весь день люди были безъязыкими, глухими и слепыми вещами. Их место занимали мулы и другие животные. Но когда солнце и начальники скрылись, «тела» снова стали сильными и человечными. Люди стали повелителями звуков и малых вещей. Целые народы говорили их ртами. Они сидели и судили.

Они заметили женщину, которая заставила их вспомнить зависть, хранимую с давних времен. Они прожевали свой мозг и с облегчением проглотили. Они делали из вопросов мучительные обвинения и орудия убийства из смеха. Это была массовая жестокость. И настроение их оживилось. Их слова шли без хозяев; они шли вместе, как гармония песни.

– Чего это она вернулась в рабочей одежде? У нее что, платья не нашлось?

– Где то синее атласное платье, в котором она уходила?

– Где все те деньги, которые заработал ее муж и после смерти оставил ей?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.