Зоман Чейнани – Школа Добра и Зла (страница 61)
Софи побледнела.
— Отец…?
Его шея с треском повернулась, и он осторожно оглядел себя на кресте.
Софи отпрянула и прямиком угодила в другое пугало. Это был тоже её отец, оторвавший свои руки от креста. Софи осмотрелась — все пугало были её отцом, слезающие со своих крестов и идущие к ней, мясные крюки поблескивали в холодном синем свете.
— Отец… это
Они приближались. Софи вжалась в крест.
— Это…я…Софи…
А далеко впереди голубка оглянулась и увидела, как Софи, крича, съежилась, в то время как пугала мирно стояли по обе стороны тропинки. Агата вскрикнула…
Софи споткнулась об тыкву и упала. Она вращала головой из стороны в сторону, чтобы увидеть лицо своего отца, лишенного милосердия, снова и снова.
— Отец, пожалуйста!
Пугала подняли свои крюки. У Софи замерло сердце — она сделала последний хриплый вздох и закрыла глаза. Сталь прорезала воздух…
Вода.
Прохладная, чистая вода.
Открывшись, её глаза встретились с бурей.
Тропинка была пуста. Только пугала на крестах, разорванные в клочья.
Парящая в вышине Агата, взмахнула светящимся крылом и дождь прекратился.
Софи рухнула на затопленную дорожку.
— Я не могу… я этого не переживу…
Вдали послышался вой. Её глаза расширились от ужаса.
Следующая пара вошла в Лес.
Разволновавшись, голубица окликнула её и полетела в Ивовый лесок.
Дрожа, Софи кое-как поднялась и последовала за Агатой, удивляясь, как еще её сердце бьется от пережитого.
Она шла длинной, узкой тропой через Дремучие Ивы, склонивших свои кроны вниз по холму, поэтому Софи не могла видеть призрачное голубое сияние Сада Тюльпанов внизу. Последний рывок и она будет в безопасности, среди своих цветов. На мгновение, она задумалась, почему Агата не заставила её превратиться в дерево или травинку возле ворот, но потом вспомнила, что Юба научил их обнаружить заколдованные деревья, а травинку бы затоптали к концу ночи. Нет, Агата выбрала то, что нужно. Один тюльпан среди тысячи. Она будет в безопасности до рассвета.
Пока Софи пробиралась через ивы, её глаза судорожно искали следующую опасность. Но сапфировые деревья стояли, словно стражи вдоль дорожки, длинные висячие ветви сверкали, словно хрусталь в люстрах. Когда она плавно шла мимо, листья вокруг неё шелестели в медленном красивом ритме, капельки скатывались в браслеты.
Волки у ворот снова взвыли, и у неё свело живот.
Теперь их в Лесу, по крайней мере, четверо: Брон, Тристан…а кто потом? Ну почему она не запомнила, кто за кем идет! Она должна добраться до тюльпанов, прежде чем они её найдут! Софи бросилась бежать за голубицей, летевшей впереди. Она не заметила, что, чем быстрее она бежала, тем быстрее опадали ивовые листья, осыпая её подозрительными искрами света.
А потом её голова отяжелела, ноги ослабели…
Нет…
Из-за нападавших листьев она, спотыкаясь, замедлила шаг.
Пролетая над ней, Агата посмотрела вниз и вскрикнула.
Софи едва переставляя ноги шла вперед, заслышав аромат тюльпанов…
Она упала всего в десяти футах от цветов.
Агата махнула светящимся крылом, вызвав раскаты грома. Софи не шелохнулась. Агата попыталась наколдовать дождь, град, снег, но безрезультатно. В отчаянии она затянула любимую песню Софи дрянную оду о принцах и свадьбах…
Глаза Софи приоткрылись.
В полном восторге голубица продолжила петь, фальшивя в каждой ноте…
А потом Агата поперхнулась.
Синие капюшоны.
Два а Чащобе, два на Тыквенных грядках, еще два возле ворот. Она не могла разглядеть, кто именно это был, но все они застыли, внимательно прислушиваясь, чтобы понять, кто был источником песни, которая только что доносилась до них.
А потом они припустили прямо к тюльпанам.
Агата взглянула на Софи, распластавшуюся в грязи… значит, синие капюшоны идут, чтобы убить её…
Софи на земле, вцепилась ногтями в почву и проползла на несколько дюймов вперед.
Почувствовав, что она пытается сбежать, ивы еще быстрее принялись ронять листья, парализуя её мышцы. Агата беспомощно махала крыльями, голубица металась между Софи и охотниками на неё.
Пыхтя, кряхтя, Софи добралась сама через последнюю гряду ив, обращая лепестки под ней в грязь. Ликуя, она свалилась в большие синие цветы и вдохнула их аромат, который тут же возродил её. Она сунула бутон тюльпана в рот, выхватила записку Агаты из кармана, палец загорелся розовым…
— FLORADORA FLEUR…
Она застыла.
На другом конце Сада Тюльпанов ей улыбались Векс и Брон. У них в ладонях бились две крошечные белые рыбки.
— Так вот значит, как вы собирались убить меня? — фыркнула Софи. —
— Золотой рыбкой, — уточнил Брон. Рыбка у них в руках стала черной.
— И мы хотим быть замом Старосты, — ухмыльнулся Векс.
Мальчишки швырнули рыбешек в воздух — рыбки тут же стали надуваться, одна размером с тело Софи, другая с голубку, клацая пираньими зубами…
Окаменевшая Софи зажмурилась. Она почувствовала, что её палец горит…
Софии, прихрамывая, ворвалась на поляну, тяжело дыша. Слабый волчий вой у ворот, заставил её вздрогнуть. Еще больше врагов на её пути.
Её большие зеленые глаза искали в темном небе Агату. Ничего. Кроме звезд, подмигивающих ей в ответ.
Она посмотрела назад и подскочила на месте. На другой стороне поляны в лунном свете стояли Тристан с Чаддиком. Тристан с ледяным выражением лица зарядил лук стрелой. Чаддик обнажил свой меч.
Софи побежала…
Рина преградила ей дорогу. Арабская принцесса свистнула, и на поляну выбежали два золотистых волкодава, обнажая острые зубы, словно кинжалы.
Софи обернулась и увидела Арахне, вышедшую из-за дерева. Палец её светился. Еще два Счастливца зарядили стрелами свои луки.
Ноги Софи — розовой газели подгибались, она была окружена. Она ждала, когда же её спасет белая голубка.
— Пли! — закричал Чаддик.