Зоман Чейнани – Школа Добра и Зла (страница 23)
— Это
— Если ты не достаточно хороша, чтобы быть принцессой, то тебе выпадает честь погибнуть ради одной из них, — Ума улыбнулась, будто ей хотелось, чтобы этот урок был выучен как можно раньше.
Агата не веря своим глазам смотрела, как остальные, словно овцы закивали. И неважно, что принцессами из них станет всего треть. И все они были совершенно уверены, что козой отпущения будет именно Агата. Нет, те чучела, создания, установленные в музее никогда не были такими девушками. Они были просто животными. Рабы для Общего блага.
— Но, если зверушки собираются нам помогать, перво-наперво, мы должны объяснить им, чего хотим! — сказала Ума, стоя на коленях перед сверкающим голубым озером. — Итак, ваше сегодняшнее испытание… — Она опустила палец в воду и к поверхность подплыли тысячи мелких рыбешек, белых как снег.
—
Агата задумалась, чего бы не пожелали души этих девочек, надо бы им загадать, чтобы их души стали глубже.
Миллисент пошла первой. Она опустила свой палец в воду, закрыла глаза…Когда она их открыла, рыбки переливались разными цветами и недоуменно взирали на неё.
— Что такое? — спросила Миллесент.
— Сумбур в голове, — вздохнула Ума.
Затем Кико, очаровательная девушка, подарившая Агате помаду, опустила палец в воду. Рыбка стала красной, оранжевой и персиковой и стала собирать нечто, вроде картинки.
Но рыбка нарисовала юношу.
— Тристан! — воскликнула Кико, узнав его рыжие волосы. — Я поймала его розу на Приветствии.
Агата застонала. Можно было догадаться.
А потом пришел черед Рины опускать палец в озеро и рыбка меняла цвета, собрав мозаику, на которой был изображен сероглазый крепыш натягивающий в луке стрелу.
— Чадик, — покраснела Рина. — Башня Чести, десятая комната.
Рыбка Жизель изобразила темнокожего Николаса, Флавия загадала Оливера, рыбка Сахары нарисовала соседа Оливера — Бастиана…Поначалу Агата нашла это глупым, но теперь ей показалось это пугающим. Вот, чего хотели Добрые души? Юношей, которых они даже не знали? На основе чего!
— Любовь с первого взгляда, — восторженно воскликнула Ума. — Самое прекрасное, что есть на свете!
Агата закрыла рот рукой. «Да кто вообще может влюбиться в этих мальчишек? Самодовольные, бесполезные головорезы, которые считают, что им принадлежит весь мир». Она вспомнила о Тедросе, и её кожа начала гореть. Ненависть с первого взгляда.
Рыбка вымоталась, рисуя так много точеных подбородков, Беатрикс устроила грандиозное представление, кульминацией которого стал момент, когда она отправила Золотую рыбку в мир видений её сказочной свадьбы с Тедросом, вместе с замком, коронами, и феерверками. У всех девочек глаза наполнились слезами умиления, то ли от того, что видение было таким прекрасным, то ли от того, что никогда не смогут конкурировать с Беатрикс.
— Теперь ты должна начать на него
— Твои подруги объединятся ради тебя… — Рыбка стала ярко-розовой.
— Сразятся ради тебя… — Рыбки стали сбиваться плотнее друг к дружке…
— И твое желание осуществится… — Ума опустила руку в воду и вытащила рыбку из озера. Рыбка превратилось в её заветное желание.
— Что это? — озадачено спросила Рина.
— Чемодан, — прошептала принцесса Ума, прижимая его к себе к груди.
Она обвела взглядом двадцать озадаченных девушек.
— О, я ведь должна выставить вам оценки?
— Но она еще ничего не загадала, — сказала Беатрикс, тыча пальцем в Агату. Агата готова была поколотить её, но в голосе Беатрикс не слышно было никакой угрозы. Эту девушку ничуть не заботило, что озерные рыбки только что превратились в чемодан. Её больше волновало, что очередь до Агаты так и не дошла. Может, она была и не такой уж плохой.
— И Рине достанется целая комната, когда она провалится, — улыбнулась Беатрикс.
Агата отпрянула.
— О, феи мои. Одна осталась? — сказала Ума, уставившись на Агату. Потом она перевела взгляд на озеро, в котором не осталось Золотых рыбок, а потом взглянула на свой чемодан. — Каждый раз одно и то же, — простонала она. Вздохнув, она бросила чемодан обратно в озеро, и смотрела как он осел на дно и всплыл на поверхность уже тысячами белых рыбешек.
Агата склонилась над водой и увидела, как рыба, моргая, смотрит на неё потухшими глазами. На какое-то мгновение они обрели успокоение, оказавшись в чемодане. Но вот они опять в воде — джины, которых выкрали из их безопасных ламп. Им было плевать, что её жизнь висела на волоске. Они просто хотели, чтобы их оставили в покое. Агата сочувствовала им.
«Мое заветное желание очень простое, — подумала она. — Я не хочу провалиться. И все. Только бы не провалиться».
Она опустила палец в воду.
Рыбки начали дрожать, словно тюльпаны на ветру. Агата слышала, как желания мысленно боролись друг с другом…
Рыбки стали голубыми, потом желтыми, а после красными. Желания нахлынули лавиной…
— Сосредоточься, — пробормотала принцесса Ума. — Рыбки совершенно сбиты с толку!
Рыбок, красных, будто кровь, затрясло так, словно их вот-вот разорвет. Испугавшись, Агата попыталась вытащить палец из воды, но те намертво вцепилась в девочку.
— Что за…
Рыбки окрасилась черным, словно ночь и полетела в Агату, как магнит к металлу, превращая её руку в дрожащую массу. Девушки на берегу бросились в ужасе в рассыпную, Ума же в шоке застыла, как вкопанная. Агата исступленно пыталась выдернуть из воды свою руку, но её голова взорвалась болью…
Захваченную руку Агаты рыбки трясли все сильнее и сильнее, быстрее и быстрее, пока уже нельзя было отличить одно от другого. Глаза отлетели, словно пуговицы, бьющиеся плавники разлетелись на кусочки, брюшки разбухли наполненными кровью венами и сосудами, пока рыбка не издала душераздирающий крик. Агата почувствовала, как её голова разделилась на две…
Рыбки превратилась в шарообразную черную массу, ползущую вверх по её руке. Агата пыталась стряхнуть эту массу, чтобы высвободить свои пальцы, пока не услышала треск ломающейся кости и взвыла от боли, в то время как кричащая рыбка засосала всю её руку в черный кокон.
— Помогите! Кто-нибудь помогите мне!
Кокон подполз к её лицу, душа её криками. С высоким, отвратительным воплем смертоносная утроба поглотила её. Агата начала биться в надежде выбраться и глотнуть свежего воздуха, но боль, возникшая в голове, заставила её сесть в позу эмбриона.
Черный кокон с криком удвоенной силой, словно желатиновая могила, высасывать из неё жизнь, всю до капельки, пока не осталось ничего, что бы можно было…
Крик умолк. И кокон соскользнул прочь с руки девочки.
Потрясенная Агата упала на спину.
В её руках сидела девочка. Не старше двенадцати или тринадцати, с карамельной кожей и спутанными черными кудряшками. Она зашевелилась, открыла глаза и улыбнулась Агате, словно та была ей старинной подругой.
— Сотни лет, и ты была единственной, кто пожелал меня освободить. — Тихо ловя губами воздух, как рыба на суши, она приложила свою руку к Агатиной щеке.
— Спасибо тебе.
Она закрыла глаза и её тело обмякло в руках Агаты. Дюйм за дюймом тело девочки начало светиться золотом, и со вспышкой белого света, она превратилась в солнечные лучи и исчезла.
Агата пустым взглядом таращилась на озеро, в котором уже не было рыбки, и слушала свое учащенное сердцебиение. У неё было такое чувство, будто ей отбили и выжали все внутренности. Она подняла свой палец, целехенький, словно новый.
— Гмм, что все это было…
Она сделала глубокий вздох и повернулась.
—
Весь класс рассредоточился, спрятавшись за деревьями, включая принцессу Уму, чье выражение лица ответило на её вопрос.
Откуда-то сверху раздались пронзительные крики. Агата подняла глаза на дружелюбную голубку своей учительницы, с которой познакомилась чуть раньше. Только теперь клекот этой голубки совсем не был дружелюбным, а диким и неистовым. Из бескрайнего леса раздалось лисье завывание, гортанное и тревожное. А потом вокруг стало возникать все больше и больше завываний и воплей, совершенно не похожие на приветствие, что она слышала в начале урока. Сейчас животные исступленно выли. Они кричали все громче и громче, с возрастающим нервным возбуждением…
— Что происходит! — закричала Агата, закрывая руками уши.