Зоман Чейнани – Школа Добра и Зла (страница 18)

Её передернуло. А потом она заметила какие-то цветные пятна на стене и поднесла поближе к ним спичку. Это оказались расписные панели, как одна из тех ВОВЕКИВЕКОВ в Башнях Добра. Каждая восьмая панель изображала одетого в черное злодея, упивающегося в преисподней безграничной силы — летящих сквозь огонь, преобразовывающихся в теле, ломающихся в душе, управляющих пространством и временем. В верхней части фрески, от первой панели до последней, были написана гигантские буквы:

Н И К О Г Д А Б О Л Ь Ш Е

Пока Счастливцы мечтали о любви и счастье, Несчастливцы видели мир уединения и власти. Когда зловещие видения отравили её сердце, Агата почувствовала шок от осознания правды.

Я — Несчастливица.

Её лучшая подруга была Счастливицей. Если они в скором времени не вернутся домой, Софи узнает правду. А здесь они не смогут быть подругами.

Она увидела к в свет от её горящей спички вторглась мордатая тень. Две тени. Три. И как только волки бросились на Агату, та развернулась и бросила им в морды шиповник Веры. Волки от неожиданности зарычали и отпрянули назад, дав ей возможность пробраться к двери. Задыхаясь, она бросилась вниз по коридору, потом вверх по лестнице, пока не оказалась в зале Злобы на втором этаже, в поисках таблички с именем Софи на дверях общежития — Векс и Брон, Хорт и Раван, Флинт и Титан — да это же этаж мальчишек!

Услышав, как открылась дверь, она ринулась к задней лестнице на чердак, заполненный какими-то мутными стеклянками с лягушачьими пальцами, лапками ящериц, собачьими языками (Её мать была права. Как знать сколько это все здесь маринуется.) Она услышала, как наверх по ступенькам пробираются волки…

Агата вылезла из чердачного окна на, убегающую вверх, крышу и прижалась к водосточному желобу. Черные облака взорвал гром, в то время как по ту сторону озера над башнями Добра ярко светило солнышко. Покуда дождь до нитки мочил её розовое платье, её глаза проследили за длинным извилистым желобом, вода из которого пропускалась через пасти трех горгулий, державших медные балансиры. Это была её единственная надежда. Она забралась в желоб, стараясь руками удержаться за скользкие перила, и оглянувшись на чердачное окошко, зная, что белый волк идет следом…

Но нет. Он пялился на неё через окно, скрестив волосатые руки поверх красного мундира.

— Знаешь ли, есть вещи и пострашнее волков.

Он пошел дальше, оставив её с разинутым ртом.

Что? Разве, может быть, что-то хуже волков…

Под дождем что-то двигалось.

Агата заслонила глаза от дождя ладонью и вгляделась в размытую сверкающую даль, чтобы увидеть, как первая каменная гаргулья зевнула и расправила свои драконьи крылья. А потом её примеру последовала и вторая, со змеиной головой и львиным торсом, потянувшись с оглушительным треском. А после и третья, в два раза больше двух первых, и рогатой головой демона, человеческим телом, и хвостом-шипом, чей размах зубчатых крыльев оказался шире башни.

Агата побледнела. Гаргульи! Что собака говорила про гаргулий!

Их глаза были обращены на неё, злобные, красные, и она вспомнила.

Приказано убивать.

Одновременно завопив, они поспрыгивали со своих насестов. Без их поддержки желоб рухнул и Агата с криком погрузилась под воду. В неё врезалась волна дождевой волны, смыв, сбросила Агату на балансиры, которые так и мотало стихией. Агата заметила, как к ней метнулись две гаргульи, и ей удалось убраться с их дороги, как раз вовремя. Третья, рогатый демон, высоко поднялась и низвергла из своего носа пламя. Агата успела схватиться за перила и огненный шар ударил как раз перед ней, оставив в балансире после себя зиять гигантскую дыру — ей удалось на краткий миг удержаться, прежде чем свалиться в неё. В неё сзади ударилась сокрушительная сила и драконокрылая гаргулья, схватив её за ногу, своими острыми когтями и поднял её в воздух.

— Я ученица! — прокричала Агата.

Гаргулья бросила Агату и уставилась на неё.

— Видишь! — выкрикнула Агата, тыча пальцем себе в лицо. — Я — Несчастливица!

Спустившись, гаргулья принялась изучать её лицо, чтобы понять правду ли говорит Агата.

Не произнеся ни звука гагрулья схватила девочку за горло.

Агата закричала и пнула ногой в прожженную дыру, заставляя тем самым воду бить чудовищу в глаз. Чудовище, ослепнув, споткнулось, и принялось размахивать перед ней когтями, а потом свалилось через дыру, сломав крыло об балкон, находящийся ниже. Агата изо всех сил держалась за перила, мужественно преодолевая боль в ноге. Но сквозь воду она увидела, как приближалась еще одна гаргулья. С визгом, от которого закладывало уши, через толщу воды прорвалась гаргулья со змеиноподобной головой и подняла Агату в воздух. Как только чудовище разинуло массивную пасть, чтобы сожрать её, Агата засунула ногу между его зубами, которые раскрошились при ударе о её прочный черный башмак, словно стеклянные. Ошеломленное чудище выпустило её. Агата приземлилась в затопленный желоб и ухватилась за перила.

— Помогите! — кричала она. Как будто надеялась, что кто-то услышит и спасет её. — Чертт…

Её руки соскользнули. Её потянуло вниз по карнизу, вращая и увлекая прямиком к последней водосточной трубе, где её поджидала самая большая гаргулья, рогатая будто дьявол, распахнув челюсть над трубой, словно туннель в преисподнюю. Жадно гребя в обратном направление и булькая водой, Агата попыталась притормозить, но поток дождя никак не давал ей этого сделать. Она посмотрела вниз и увидела, столб огня, вырвавшийся из носа гаргульи, который распространился по трубе. Агата нырнула под воду, чтобы избежать мгновенного кремации и снова быть выловленной из воды, цепляясь за край перила над последним обрывом. Следующий порыв дождя отправит ее прямиком в гаргулью с открытой пастью.

А потом она вспомнила, что гаргульи, когда она их только увидела, охраняли желоб, извергая дождевую воду из своих пастей.

То, что вышло наружу, должно было как-то попасть внутрь.

Она слышала, как позади неё нарастает очередная волна. Молясь про себя, Агата перестала держаться и полетела в дымящуюся челюсть демона. В то время как её пронзили огонь и зубы, через водосточную трубу позади неё ударил водный поток, заставляя её пролететь сквозь дыру в горле гаргульи и вылететь в серое небо. Она обернулась и посмотрела на задыхающуюся гаргулью и издала крик облегчения, который превратился в крик ужаса, когда она оказалась в свободном падение. Сквозь туман Агата увидела стену с пиками, которые грозились её проткнуть, и открытое окно под ними. Она в отчаянии сгруппировалась в мячик, чтобы избежать смертельно опасных лезвий, и рухнула на живот, промокшая до нитки, откашливаясь водой на шестом этаже зала Зла.

— Я-то…думала…гаргульи…элемент…декора, — прохрипела она.

Обхватив руками ногу, Агата захромала по коридору общежития, в поисках признаков Софи.

И только она собралась было барабанить во все двери подряд, как заметила в конце коридора на одной карикатуру принцессы блондинки, под которой были приписаны оскорбления: НЕУДАЧНИЦА, ЧТЕЦ, ОХОТНИЦА ДО СЧАСТЛИВЦЕВ.

Агата стукнула сильнее.

— Софи! Это я!

Уже на другом конце коридоре начали открываться двери.

Агата забарабанила в дверь еще сильнее.

— Софи!

Из своих комнат стали выходить девочки, одетые в черную форму. Агата дергала ручку двери Софи и толкала дверь всем телом, но тщетно. Как только Несчастливицы повернулись, готовые обнаружить нарушительницу в розовом, Агата разбежалась и бросилась в изуродованную дверь комнаты номер 66, которая внезапно распахнулась, а потом захлопнулась за ней.

— ТЫ ПОНЯТИЯ НЕ ИМЕЕШЬ, ЧЕРЕЗ ЧТО МНЕ ПРИШЛОСЬ ПРОЙТИ, ЧТОБЫ ПОПАСТЬ СЮД… — она замерла.

Софи сидела в луже воды на полу, наносила румяна своему отражению и напевала:

Я принцесса юная, как нектар сладка, Принц мой ненаглядный, забери меня…

Из другой стороны комнаты, разинув рты, за ней наблюдали три соседки по комнате и три крысы.

Эстер перевела взгляд на Агату.

— Она затопила наш пол.

— Чтобы накраситься, — добавила Анадиль.

— Разве кто-нибудь слышал что-нибудь настолько злое? — скривилась Дот. — Включая песню.

— Гладкое ли мое личико? — спросила Софи, щурясь в лужу. — Я не могу пойти на занятия, похожей на клоуна. — Она подняла глаза. — Агата, дорогая! Вовремя ты пришла в себя. Твое занятие по Уродоведенью начинается через две минуты, а ты ведь не хочешь сразу же произвести плохое впечатление.

Агата уставилась во все глаза на неё.

— Ну, разумеется, — сказала Софи, поднимаясь. — Сначала мы должны поменяться одеждой. Ну же, пока они не пришли.

— Родная, мы не идем на занятия, — сказала Агата, краснея. — Мы сейчас же отправляемся в башню к Школьному директору, пока не застряли тут навечно!

— Не будь дурочкой, — сказала Софии, дергая Агатино платье. — Не можем же мы вот так запросто вломиться по среди бела дня в какую-то там башню. И если уж ты все равно собралась домой, то должна сейчас же отдать мне свое платье, чтобы я не пропустила занятия.

Агата отпрянула.

— Так, довольно! А теперь слушай…

— Ты прямо сейчас поменяешь школу, — улыбнулась Софи, изучая Агату, стоявшую рядом со своими соседками по комнате.

Агата растеряла весь свой запал.

— Потому что я…уродливая?

— О, да во имя сказочника, Агги, взгляни на это место, — сказала Софи. — Тебе ведь нравится безысходность. Ты ведь любишь страдания и несчастье, и, гмм…все, что горит. Здесь ты будешь счастлива.