Зоман Чейнани – Мир без принцев (ЛП) (страница 19)
Софи медленно оглядела море ни в чем неповинных девушек, которые, несомненно, погибнут от рук Тедроса и его Красношапочников. Только Агата позабыла предупреждение Декана. Они смогут оправиться домой, и останутся там до тех пор, пока их желание будет обоюдным. Но Софи знала, что Агата не могла по-настоящему загадать свою подругу. Агата не могла позабыть эту школу.
Потому что для Агаты больше недостаточно было одной подруги. Агата хотела принца.
— Мы укроемся в Синем Лесу и разработаем план, — проговорила тихо Агата, стремясь скорее убежать, пока не вернулась Декан. — Может быть, мы сможем могрифировать в Школу для Мальчиков.
Приуныв, Софи ничего не говорила... Пока не заметила картину на стене.
Она, стоявшая на вершине замка, в хрустальной короне. Она напоминала кого-то знакомого, у кого были те же золотые локоны, изумрудные глаза, и кожа цвета слоновой кости. Ту, которая точно так же потеряла свой счастливый конец из-за мальчика. Ту, которая умерла в полном одиночестве по его вине.
Это были последние слова, сказанные Софи её матерью.
Она хотела, чтобы я узнала об этом, подумала Софи, об этом мире, где бы она не закончила так же, как её мать.
Мир, в котором она бы с Агатой были бы навеки счастливы.
Мир, в котором бы между ними никогда бы не встал мальчик.
Мир без принцев.
И только один принц стоял у неё на пути. Софи сдержала набежавшие слезы.
Принц, которого Агата немедленно забудет, как только тот умрет.
— Агги, это никакое не Зло, — зарекалась Софи. — Это школа наша единственная надежда.
Агата напряглась.
— Софи, что ты...
— Он говорит, что хочет меня? — громогласно объявила Софи своей ждущей приказаний армии и оскалилась, повернувшись к замку Тедроса.
— Тогда позволь ему прийти за мной.
Девочки выкрикнули пронзительное «Ура!» и кинулись обнимать своего нового лидера.
— Смерть Тедросу!
— Смерть мальчишкам!
Агата побелела, как снег, когда Софи посмотрела ей прямо в глаза и растворилась в толпе.
Одно желание и они на пороге войны. Войны между двумя сторонами, сражающимися за её сердце. Войны между двумя людьми, которых она любит. Войны между её лучшей подругой и принцем.
Душу Агаты прожгло чувство вины — обещание, данное отцу, которое она не смогла сдержать.
Когда она отступила от орды девушек, то заметила какой-то странный блеск в темном уголке, где были развешаны картины Сэдара, вблизи пола. Очень медленно к ней подплыли крошечные желтые глазки, будто подвешенные на мраморе. Рядом с ними вдруг сверкнули еще два, а потом еще два, а потом из-за мраморной колонны появились сгорбленные фигуры.
Три черных крысы сердито зыркнули на Агату, будто она произнесла какие-то волшебные слова. А затем они поползли к задней двери, которая вела к их хозяйке.
Ведьмы строят козни
— Итак, давайте без обиняков, — свирепо сказала Эстер, нервно расхаживая от позолоченной раковины до Анадиль и обратно. На обеих были надеты туники Несчастливцев. — Тедрос хочет убить Софи. Софи хочет убить Тедроса. И до тех пор, пока ты не найдешь способ утихомирить одного из них, все в этой школе могут отдать коньки.
Агата слабо кивнула, прислонившись к одному из туалетных столиков в ванной башни Чести, инкрустированной сапфирами. Она никогда не думала, что будет так счастлива видеть этих двух ведьм. В отличие от остальных девочек, ни одна из них не изменилась. Красно-черные волосы Эстер были засалены как никогда, а татуировка — рогатый демон на её шее, цвет которого после неудачного заклинания потускнел в прошлом году, — вновь обрела насыщенно-красный цвет. Между тем Анадиль еще сильнее побледнела, если это было возможно для альбиноса с призрачно-белой кожей и волосами. Сидя на раковине рядом с Эстер, она болтала, словно маятником, живой ящерицей перед носами трех черных крыс, которые были точь-в-точь как те, что погибли в прошлом году в войне между Добром и Злом.
— Принц и ведьма готовы убить друг друга, — проскрипела она. — Если бы это была я, мне бы это польстило. — Она понаблюдала, как крысы выпотрошили ящерицу, и подняла красные глаза, полуприкрытые веками. — К счастью, я бесчувственная.
— Сомнительно. А кто заменил мертвых домашних питомцев точно такими же? — проворчала Эстер.
— Слушай, я голодная, грязная, и не выспавшаяся, а еще армия мальчишек хочет убить мою лучшую подругу, — сказала Агата, голос которой осип от стресса. — Я просто хочу вернуть нас домой живыми.
— И все же ты загадала Тедроса, — сказала Эстер с привычно резкой усмешкой. — Что наводит на мысль, что ты совсем не стремишься попасть домой.
Агата какое-то мгновение молчала.
— Слушай, просто скажи мне, что делать, чтобы никто при этом не пострадал.
— Ани, слышь, мы типа феи-крестные, — фыркнула Эстер, пуская кольца дыма своим светящимся красным пальцем.
Анадиль нарисовала в раковине своим светящимся зеленым пальцем череп.
— Только не какие-то там первобытные или чернь.
— Пожалуйста, — умоляла Агата. — Вы же ведьмы. Вы наверняка знаете способ отменить желание...
— Какая искренность! — Эстер развернулась и вырезала в зеркале светящимся пальцем квадрат вокруг лица Агаты. — Вы только взгляните на эту беспомощную, заблудшую маленькую душу. По-прежнему одетую в черное и ищущую старую добрую Агату... Агату, кидающуюся обезглавленными птицами, пукающую в лицо Счастливицам и любящую свою драгоценную Софи больше жизни. — Эстер встретилась глазами с отражением глаз Агаты и осклабилась. — Но она исчезла, принцесса.
— Это не правда, — возразила Агата, но её кожу обожгли царапины Жнеца, будто он только их нанес.
— Подумать только и нам когда-то хотелось, чтобы ты присоединилась к нашему шабашу, — сказала Анадиль. — И вот ты здесь, стоишь и боишься, как бы мальчишка чего ужасного не сделал с твоей подруженцией.
— Приятно видеть, что вы обе ничуть не изменились, — пробормотала Агата, тяжело ступая к двери. — Напоминая мне, почему мы не были подругами.
— В конце концов, только кто-то один может сделать тебя счастливой, — промурлыкала Эстер у неё за спиной. — Вопрос только в том: кто?
Агата обернулась и увидела, как ведьмы слезли с раковин и принялись, подобно акулам, кружить вокруг неё.
— Софи или Тедрос? — будто размышляя вслух, произнесла Эстер.
— Тедрос или Софи? — продолжала нагнетать Анадиль.
Обе ведьмы прислонились к раковине бок о бок.
— Придется хорошенько поднапрячь извилины, — сказала Эстер, внимательно глядя на Анадиль. Их головы одновременно повернулись к Агате.
— ТЕДРОС, — хором произнесли они.
У Агаты замирает сердце от шока.
— Но это же полная ерунда! Не нужен мне никакой принц!
Эстер в одно движение сползла с раковины.
— Послушай меня, пучеглазая бродяжка. Пока ты не поцелуешь Тедроса, в школе ничего не изменится, — прошипела она, неожиданно вновь став той опасной Эстер, какой её когда-то знала Агата. — Поцелуй его и все встанет на свои места. Принц с Принцессой, а Ведьма навеки сгинет. Счастливицы здесь, Несчастливцы там. Школа Добра и Зла станет такой как была, а я буду Старостой-третьекурсницей.
Агата скрестила руки на груди.
— Понятно. Я, значит, переживаю за жизнь своей подруги, а вы печетесь о школе.
— Да, ты себе вообще представляешь, что сделала с этим местом, остолопина? — зарычала Эстер, буравя Агату черными глазищами. — Ты вообще знаешь, через что нам пришлось пройти?
Она достала смятый пергамент из кармана и швырнула его Агате. Смятой бумажкой оказалось расписание, едва читаемое под зачеркнутыми, перечеркнутыми надписями и рисунками.
Агата изумленно уставился на него.
— Но... это же...
— Девчонки, идиотки, кретинки! Все в этой школе предназначено для того, чтобы ты ощущала себя девчонкой! — взвизгнула Эстер. — Да ты себе даже представить не можешь, как тяжело мне пришлось, доказывая, что я больше, чем просто девчонка, а теперь я живу в замке, где их полно! Нельзя без пацанов в школе! Даже мы это понимаем, а мы скорее покончим жизнь самоубийством, чем прикоснемся к ним!