Зои Сагг – Общество сороки. Одна к печали (страница 9)

Она согласилась, что все это выглядит совершенно бестактно. Девушка мертва… а этот человек, по сути, просто распускает сплетни. Думаю, этот безымянный мерзавец будет эксплуатировать смерть Лолы так долго, как только сможет.

Ускоряю шаг, пытаясь убежать от воспоминаний: синие губы Лолы и эта отвратительная татуировка. Я и правда верила, что новый семестр сможет положить этому конец. Что я смогу забыть о той ночи и сосредоточиться на своем будущем.

Единственный, кто уже встал в такое время, – мистер Тависток, садовник. Идя своей медленной, слегка шаткой походкой, он толкает по дорожке тачку. И я не знаю, кто из них кого поддерживает в данный момент. Он кажется таким же вечным, как каменные стены, обреченным бродить по этой земле еще многие годы после того, как я окончу школу. Я прохожу мимо его аккуратного маленького домика, одного из ряда домов, разбросанных по периметру школьной территории, – домов некоторых учителей и их семей или других школьных служащих. Конечно, есть прекрасный тюдоровский коттедж директрисы, его стены – почти такие же древние, как самое старое здание в Иллюмен Холле.

Старый мистер Тависток взял меня под крыло, когда я только начала учиться тут. Я часто гуляла по парку одна, и, в конце концов, мы начали болтать. Он даже иногда гулял со мной. Рассказывал мне о цветах, цветущих в разные времена года, о жуках и диких животных, прекрасно устроившихся на территории школы. Одно из моих любимых занятий – сообщать ему о птицах, которых я видела во время своих прогулок или пробежек. Его лицо всегда светится, когда я притворяюсь, будто меня удивил дятел. Думаю, он немного одинок… из-за этих нелепых слухов, будто у него нет жены потому, что он убил ее и бросил тело в озеро. Школьные слухи могут так глупо выйти из-под контроля. Я знаю, что он безобидный и очень милый старичок, а его жена пятнадцать лет назад умерла от рака груди. Я знаю это потому, что мы много говорим о наших семьях. Мне известно, что любимым цветком миссис Тависток был пион, а любимой птицей – малиновка. Я часто вижу, как он разговаривает с малиновками, и уверена, он верит, будто это – она, присматривает за ним.

Мистер Тависток поднимает руку в приветствии, и я машу в ответ. В каком-то смысле он мне как дедушка. Его семья много поколений ухаживала за этими землями, так что он знает Иллюмен Холл от и до.

Миновав его дом, я больше ни с кем не сталкиваюсь и слышу только хруст веток под ногами да шелест листьев над головой. Я наслаждаюсь тишиной и покоем. К тому моменту, как я вернусь с пробежки, остальные ученики проснутся, и для них начнется первый официальный день семестра. Все захотят обсудить подкаст, так что мне нужно проветрить голову. Я должна быть готова.

Моя пробежка ведет через лес Брэйтбон, и я ныряю под ветви, пока высокая трава лижет мои колени. В начале учебного года тропы еще не видно, она еще не вытоптана сотней ног любителей бега по пересеченной местности. Мне нравится оставлять тут свой след. Я своими глазами видела, как за короткие летние месяцы вновь прорастает трава, снова тянут свои ветви деревья, а земля опять становится «одичавшей». Школа забудет меня сразу после выпуска, если только я не сделаю что-то действительно выдающееся за ближайшие два года.

Например, ограблю банк. За большие деньги можно сделать так, чтобы одно крыло назвали моим именем или даже целое здание. Библиотека Мур-Чжан. Звучит приятно. И совсем не похоже на скучные старые имена белых мужчин, украшающие большинство залов и классных комнат.

Дорога сужается, когда я перехожу через мост на большую землю. Держусь леса, возвышенности, не спускаясь ни к дороге, которая ведет к ближайшему городу, ни к тропинке, которая сворачивает к пляжу.

Ненадолго закрываю глаза, а когда открываю, сорока срывается с дерева над головой. Ныряя и скользя сквозь ветви, она некоторое время следует за мной. Я приветствую ее, когда наши дороги пересекаются, и смотрю, как она исчезает за деревьями. Я всегда салютую сорокам, если вдруг вижу их, так делала моя бабушка, отгоняя несчастья. А несчастья мне сейчас точно не нужны.

Я как раз приближаюсь к полю с заброшенной церковью, когда сердце у меня обрывается, а дыхание перехватывает в горле. У меня жуткое чувство, будто кто-то преследует меня.

И тут я слышу треск ветки, которую сломала не моя нога. Вместо того чтобы обернуться и посмотреть, кто следует за мной, инстинктивно наклоняюсь и хватаю небольшой камень.

– ПОПАЛАСЬ! – кричит мужской голос, и меня хватают за плечи. Резко разворачиваюсь, каждый мускул тела напряжен. Когда я осознаю, кто на меня напал, камень выскальзывает из пальцев. Я вырываю наушники из ушей.

– Тедди, какого черта?

Он целует меня в губы, несмотря на то что я напряжена и неподатлива как камень.

– Извини, я думал, ты меня слышала. Я звал тебя по имени.

– Наушники, – поясняю я. Прищуриваюсь, потому что мне кажется, что он вовсе не выкрикивал мое имя, я бы услышала. Он не знает, что звук в моих наушниках отключен. Я невольно задаюсь вопросом, в какие игры он пытается играть.

– Ты меня напугал до чертиков. Какого черта ты тут делаешь? Ты что, все время бежал за мной?

Я встряхиваю руками и тру ладонь о ладонь, чтобы очиститься от грязи. Адреналин еще бродит в крови, так что я бреду дальше. Тедди идет со мной рядом.

– Как будто я могу за тобой угнаться. Нет, я помню твой любимый маршрут. Я знал, что ты будешь пробегать мимо, как и всегда, так что решил просто подождать.

– Ну, это совсем не жутко.

Он пожимает плечами.

– Ну да, когда я сказал это вслух, прозвучало немного чересчур. Но, честно говоря, Айви, я не знаю, как еще мы можем поговорить. У меня такое чувство, будто ты избегаешь меня. Ты не ответила на мои сообщения прошлой ночью после того, как зашла на сайт. – Он останавливается и хватает обе мои руки, поднося их к груди. Тедди пристально смотрит на меня своим настойчивым темно-карим взглядом. Я тут же чувствую неловкость.

– Ты слушал? – спрашиваю я. Мне не приходится уточнять.

– Ага.

– Что думаешь?

– Этот Н полон дерьма. Полиция, похоже, уверена, что никто тут не замешан, и я больше склонен верить им, это несчастный случай. А ты?

Я вздыхаю.

– Я думаю вот о чем: может, ты, наконец, расскажешь мне, где был в ту ночь? – Выдерживаю его взгляд, чтобы проследить реакцию. Он выглядит потрясенным, будто я протянула руку и ударила его по лицу.

– Я же говорил, я…

– Ты сказал, что был со своей семьей, но Миа говорит, что ты ушел после ужина и не возвращался, пока она не собралась спать.

Этот разговор повторялся целое лето. Тедди не скажет мне правду. А у его младшей сестры Миа нет причин лгать.

Он опускает голову. По крайней мере, у него хватает совести выглядеть пристыженно, а не вызывающе.

– Клянусь, я ехал к вам, но когда пришел на вечеринку, все уже закончилось. Там была полиция.

– Это не важно. Тебя там не было. Тебе не было со мной, когда… – Слова встают комом в горле. «Когда ее тело вынесло на пляж. В худшую ночь моей жизни». В его мозгу не выжжен этот образ. Он может жить дальше. – Ну, полагаю, я тебя избегаю. Я думала, что за лето достаточно ясно дала понять, что в любом случае не ищу серьезных отношений. – Я отнимаю руки и иду дальше.

– Айви, за лето мы провели вместе много ночей… ты хочешь сказать, что это абсолютно ничего не значит? Если хочешь, чтобы мы просто остались «друзьями с бонусами», то я согласен. Но не могла бы ты сказать прямо?

Я начинаю бежать, потому что чувствую, как закипает кровь, и Тедди не остается ничего иного, кроме как бежать рядом, несмотря на то что обут он в белые конверсы, которые уже покрылись грязью.

– Я этого не говорю. Ты мне нравишься, ты замечательный, и да, мы хорошо проводили время летом. Но прямо сейчас я хочу сосредоточиться на школе, Тедди, ты знаешь, я действительно этого хочу. И еще немного сбавить градус, окей? – Притормаживаю, чтобы остановиться и улыбнуться ему. Он действительно до нелепого красив. Его темные волосы слегка вьются во влажном воздухе, а точеные скулы розовеют от холода. Он давно не брился, так что на лице у него – небольшая щетина, и это лишь усложняет разговор, потому что, глядя на него сейчас, я хочу лишь стащить с него эти грязные конверсы, сорвать спортивные штаны и прижать к ближайшему дереву.

Он отбрасывает челку и пожимает плечами.

– Ну, это нормально. Это я понимаю.

Я знаю, что на самом деле он не понимает. И я даже сама не уверена, вполне ли я откровенна. Но он быстро отвлекается от темы, чего я и добивалась. Я чувствую, что влюбляюсь, а это не в моем стиле. У меня есть два последних года в Иллюмене, чтобы получить нужные мне оценки и, пойдя по маминым стопам, поступить в Оксбридж [11].

– Знаешь что, Айви? Это очень дерьмово. Я думал, это будет наше время. Это мой последний год, и я даже постарался стать префектом, чтобы мы могли тусоваться вместе!

– Я не просила тебя делать это. – Я очень хочу бежать дальше. Слышу трекер в наушниках. Тоненький голос говорит мне: «Последняя миля через пятнадцать минут». Я забыла поставить паузу на телефоне. Теперь вся статистика испорчена, а тренировки важны для меня. Школа важна для меня. Если Тедди этого не понимает, значит, он мне не подходит.

Мы знаем друг друга с тех пор, как я начала обучение на седьмом году.