Зои Брисби – Не суди по оперению (страница 59)

Максин уже открыла рот, чтобы возразить, но Алекс жестом ее остановил.

– Уж и сказать ничего нельзя…

Старая дама закуталась в стерильную простыню с картинным величием, достойным Клеопатры, приготовившейся к укусу змеи. Она легла на бок, демонстративно повернувшись спиной ко всем, кто был в палате, и, нахмурив брови, уставилась в окно.

Алексу показалось, что она пробормотала «грубиян», но он бы в этом не поклялся.

Врач, не первый раз имевший дело с упрямыми как бараны пациентами, должен был признать, что Максин превзошла всех. Но так как ему было не привыкать, он решил срочно воспользоваться тишиной, чтобы сообщить необходимую информацию. Он и так потерял кучу времени, а ему еще надо было обойти других пациентов и сообщить им не всегда хорошие новости.

– Вы, конечно, не здоровы…

Максин дернула плечом, и простыня слегка сползла с ее руки.

– Но у вас нет болезни Альцгеймера.

– ЧТО? – хором воскликнули Леони с Алексом.

Но Максин сочла, что это уже чересчур и одним рывком сбросила простыню на пол.

– Вы черт знает что готовы придумать, лишь бы держать людей в больнице! Я все знаю про эту болезнь. От нее умер мой муж. И у меня ее симптомы. Переделайте ваши анализы, они неправильные.

– Непроходящая усталость, головные боли, гул в ушах, одышка, бледность, провалы в памяти, онемение рук и ног, головокружение, повышенная раздражительность, потеря веса, депрессия, спутанность сознания…

Губы Максин скривились от тревоги, изумления и нетерпения одновременно.

– Нет, раздражительности нет.

Врач выразительно посмотрел на Алекса и Леони, но никто из них не заметил этого. Оба были просто ошарашены. Происходящее не укладывалось у них в голове. Алекс, не выдержав напряжения, спросил:

– Так у нее есть Альцгеймер или нет?

– Нет.

– А как же симптомы?

– Это симптомы пернициозной анемии. Они действительно схожи с болезнью Альцгеймера, но анализы вещь неоспоримая. Максин, у Вас дефицит витамина В12.

Врач замолчал. Видимо, для того чтобы дать присутствующим время переварить информацию. А может, он ждал аплодисментов в награду за правильно поставленный сложный диагноз? Так как никто не реагировал, он продолжил:

– При отсутствии лечения пернициозная анемия может затронуть чувствительные и двигательные нервы и вызвать неврологические осложнения, близкие к проблемам при болезни Альцгеймера. Речь идет о нарушении, развивающемся постепенно.

На мгновение у Алекса проснулась надежда. Никакого Альцгеймера у Максин нет! И нет больше речи об эвтаназии. Но затем сомнение и страх вновь охватили его. Лечится ли пернициозная анемия? Термин не обещал ничего хорошего. Пернициозное значит нехорошее, вредное, пагубное. Это наводило на мысль о какой-то каверзе, об отраве, которая медленно, но верно распространялась по всему телу, прежде чем нанести роковой удар. Если существует справедливость в этом мире, если есть где-то Бог, он не может играть в русскую рулетку с его чувствами. Ведь не для того же Алекс узнал о том, что у Максин нет Альцгеймера, чтобы выяснить, что она страдает от другой неизлечимой болезни!

– А это можно вылечить?

Алекс почти прошептал вопрос, как будто лекарство было здесь, в палате, и могло исчезнуть, испугавшись громкого голоса.

– Раньше, когда болезнь была плохо изучена, она неминуемо вела к смерти после долгих лет страданий. Как ее лечить, не знали.

Алекс сам того не заметив, затаил дыхание. Он ждал продолжения.

– В наши дни, благодаря достижениям современной медицины, курс витамина В12 в больших дозах позволяет ликвидировать эту недостаточность. Люди могут после этого жить нормальной жизнью.

Максин, казалось, сказанное не убедило.

– А каковы причины этой болезни?

– Она зачастую наследственная. И по большей части затрагивает людей, имеющих скандинавские или североевропейские корни. Пожилые люди подвержены ей в первую очередь. Ваш желудок и тонкий кишечник не могут усвоить витамин В12, который вы поглощаете вместе с пищей.

Врач придвинулся поближе к кровати Максин.

– Я назначу вам интенсивный курс из пяти-семи инъекций. Мы понаблюдаем за вами, чтобы посмотреть, как пойдет лечение, но, вообще-то, вы должны себя почувствовать лучше уже через двое-трое суток. А впоследствии вам надо будет непременно делать инъекции витамина В12 не реже чем раз в месяц.

В пахнущей антисептиком палате опять наступила тишина. Все замерли. Алекс с Леони пристально смотрели на Максин и ждали ее реакции.

– Ну что ж. Обратно в дом престарелых. Попадаю на клетку «Тюрьма», теряю ход и лишаюсь двадцати тысяч франков[62].

– Боюсь, что все не так просто.

Вид у врача был смущенный, что не понравилось Алексу. Это не предвещало ничего хорошего. Молодой человек стиснул зубы.

– По крайней мере для вашего «внука», – продолжил врач, указав пальцем на Алекса. – Полицейские здесь и желают с вами поговорить. Я попросил их подождать, но они очень настойчивы.

– Так вы знаете?

От страха Алекс задал вопрос едва слышно. Картинка тюремной камеры крутилась у него в голове и мешала думать о чем-то другом. За последние два дня суровых испытаний эмоциональные качели измотали его. Сердце его в конце концов не выдержит. Депрессивная апатия приучила его к спасительной капсуле, а теперь он был легко раним.

После встречи с Максин его броня дала трещину. Он обнажил свое сердце, и в этом был риск. Как для слишком белой кожи под первыми лучами солнца.

Он почувствовал, как ужасный, но привычный камень ложится ему на грудь. Неподъемная тяжесть вновь сковала тело и не давала дышать. Он постарался не впадать в панику. Сейчас, сейчас он успокоится, и все будет в порядке.

Но это не проходило. Более того, ему становилось хуже. В глазах заплясали белые точки. Его охватил жуткий страх, а череп сдавило со страшной силой. Белые пятна увеличивались. Он услышал чьи-то голоса, но они были где-то далеко. Ноги у него подкосились, и наступила полная темнота.

62

Когда Алекс проснулся, была уже ночь. На его лицо падал лунный свет. Телевизор беззвучно показывал картинку, где люди в галстуках долго пожимали друг другу руки с показными улыбками. Наверное, его забыли выключить.

Алекс не знал, где он. Ему казалось, что его сбил автобус. Несмотря на сухой воздух он замерз.

Он вспомнил свою кровать, свою комнату, дом родителей. Забавно, но он всегда говорил «дома у родителей», а не «у меня дома», как будто он никогда не был в своем доме. Как будто он гость, сосед по квартире, дальний родственник, которого держат у себя по долгу родства, а не по желанию.

Пахло больницей. Алекс вдруг все вспомнил, и его одолел стыд. Он же потерял сознание. Больна была Максин, а в обморок хлопнулся он. Его мама сказала бы, что он выпендрился.

Кто-то захрапел в противоположном углу комнаты. Может, Максин? Этого никак не узнать.

Что она сейчас думает? Наверняка, что он бросил ее. Он уже ни в чем не был уверен. У Максин нет Альцгеймера, и эвтаназия ей теперь не нужна. Он должен бы испытывать облегчение, но отчего ему так грустно? Потому что их путешествие закончилось? Потому что он больше не нужен Максин? Глупо было бы думать, что эта их эскапада будет длиться вечно. Она вернется в дом престарелых смотреть вместе с Марти «Вопросы для чемпиона» под унизительным присмотром директрисы Дюрефе. Леони заживет как раньше. Мать с дочерью будут видеться время от времени, или регулярно, или часто. А он?

А он отправится в тюрьму. Полицейские, наверное, ждут его под дверью палаты с тайзером[63] в руках, чтобы наконец упрятать за решетку похитителя старых дам. Максин, конечно, станет его защищать, но стариков никто не слушает, теперь-то он это знает. Никто не поверит, что именно она втянула его в эту авантюру, именно она справилась с грабителем на заправке. Они подумают, что она страдает стокгольмским синдромом и испытывает симпатию к преступнику.

Дверь палаты открылась, и яркая полоса искусственного света ослепила Алекса. Он мог различить лишь темный силуэт, который старался ступать неслышно.

Тень неумолимо двигалась к нему, вызывая в памяти его детские кошмары, когда он забивался в угол кровати, закрываясь с головой одеялом и горько жалея, что у него нет старшего брата, чтобы его защитить. Он вздумал бежать, но не смог пошевелиться. Посмотрел на руку и увидел, что в ней катетер.

– Как вы себя чувствуете?

Он узнал голос врача прежде, чем разглядел его лицо. Выглядел он все так же устало. Видимо, это был его обычный вид. С определенного момента переутомление стало его привычным состоянием.

– Что теперь будет?

Доктор сел на край постели Алекса. Такое поведение удивило молодого человека, но, вероятно, с преступниками можно было себя вести более непринужденно. А может быть, так действовала ночная обстановка? Или же просто недосып? Однако эта фамильярность не претила Алексу. Он почувствовал, что от врача исходит некоторая благожелательность. Если кто-то должен отвести его в участок, то Алекс предпочел бы, чтобы это сделал он.

– С вами и с Максин, мягко говоря, не соскучишься. У вас случился небольшой психогенный обморок.

Алекс не отреагировал на «небольшой». У врачей все было небольшим: небольшая простуда, небольшая ангина, небольшая депрессия, небольшой припадок… Врач продолжал:

– Чтобы удостовериться, что все в порядке, мы сделали кое-какие анализы…