Злюся Романова – Выпьем за развод (страница 2)

«Так, Надь, давай вон туда! — начали девчонки командовать хором. — Да нееет, левее! Теперь чуть выше!»

В этом «туда-сюда» я и не заметила, как стремянка неожиданно начала наклоняться. Сначала чуть-чуть, а потом так конкретно поехала на бок. Я взвизгнула, уже приготовившись к тому, что сейчас грохнусь на пол. Стремянка с грохотом упала, а я… оказалась в объятиях незнакомого парня.

— Не верещи, уже поймал, — пробурчал он.

— Спасибо, — пискнула я, ещё не пришедшая в себя.

Вот так и состоялось наше с Толей первое знакомство. Потом уже выяснилось, что он новенький и недавно перевёлся в институт.

На втором курсе мы поженились. Весёлая была свадьба. Толя выкупал меня прямо из общежития. Ну вот захотелось мне студенческого антуража по полной. Девчонки конкурсов напридумывали! Платье мне всем курсом шили, фату из тюля… Свадьба была летом, и мы праздновали её прямо в студгородке. Руководство института дало нам зелёный свет, но только чтобы без хулиганства. Всё было чинно и мирно. Кто-то притащил магнитофон, зажигали мы под Юру Шатунова, Апину и Андрюшу Губина. Было всего три кассеты, и они по очереди отрабатывали. Были смешные конкурсы, потом дошло дело и до игры под гитару. Сначала были только приглашённые гости, а потом подтянулись и другие ребята — просто для компании. Потому что атмосфера у нас была тёплая и дружная.

Заканчивала я институт уже на приличном сроке. И через четыре месяца у нас родился Сеня. Толя был просто рад до невозможности. Мы тогда жили у моих родителей. Он сам из Кемерово, а я коренная новосибирка. У родителей была большая «трёшка», так что места всем хватало. Отец на тот момент работал вахтой, и его практически не было дома. Мама одна помогала мне с Сеней. А Толя работал на двух работах, чтобы прокормить нас. «Я — мужик, я справлюсь», — говорил он. А я верила в него. Потому что в обратное верить не было ни единой мысли.

Вынырнув из воспоминаний, я отметила, что мой чай остыл. Теперь его можно пить. Летом я пью только травяной, с собственного огорода. Завариваю лист чёрной смородины, чабрец и мяту. Аромат просто бесподобный, готова литрами его пить — так, впрочем, и делаю. А Толя пристрастился к кофе. Раньше, по молодости: что налью — то и пьёт. «Без разницы», — был его ответ.

А теперь… Что вы, что вы! Эспрессо нужно, обжарки особой, в нужной чашке, да ещё и с «правильным» выражением лица будьте добры подать.

И как давно он таким брюзгой стал? Ведь был нормальным парнем. Немного хмурым, немногословным, но без всяких этих заморочек. А как доходы пошли в гору, так и начал строить из себя шишку.

«Так, Надя, успокойся», — сказала я сама себе. Ну, дурит мужик, с кем не бывает. У всех есть свои тараканы, главное — знать, чем их накормить, чтобы не бесили сильно.»

Тут раздался звонок телефона.

На экране — моя подруга, Людмила. Знаю её лет уж пятнадцать. Познакомились случайно. После работы как-то забежала в ближайший салон красоты — причёску нужно было сделать к корпоративу. В тот день была её смена.

Я поначалу настороженно к ней отнеслась: вид у Людки был экстравагантный. Короткие тёмные волосы, а чёлка в светлых перышках, будто мелирование. И она такая решительно взяла в руки ножницы и — на меня. «Проходите, — говорит, — сейчас всё сделаю, аж закачаетесь». Я как увидела её перышки и эти ножницы, так дала было заднюю. Но она улыбнулась: «Не бойтесь, наведу такую красоту, что все ахнут». И она действительно оказалась отличным мастером. Правда, потом у неё началась сильная аллергия на все эти красящие средства, так что из салона красоты она уволилась и устроилась в турагентство. И втянулась! Теперь она начальница одного из филиалов «Райский отдых». А волосами моими она до сих пор занимается — по дружбе. А я её шалопая, Эдика, учу в пятом классе географии. Так что у нас практически взаимовыгодное сотрудничество и чистой воды женская дружба.

Людмила столько лет предлагает мне интересные путёвки, а я всё никак не соберусь. «Ну, этот Толя!!!», — мысленно я кинула помидор в лицо своему мужу.

Ну, вот что за человек! Приехал, помылся, поел — и умотал на «важную встречу». Как будто тут ему не дом родной, а гостиница. Вот приедет — и всё-таки дожму его насчёт поездки на море. Скоро лето закончится, начнётся учебный год, а я хочу пальмы, шезлонг и коктейль. И море. Много моря…

Я приняла вызов.

— Привет, Людок!

— Здравствуй, Надь, — немного грустно ответила она.

— Что с голосом?

— Надюш, новости плохие у меня для тебя.

— Не может быть…

— Может, дорогая. Может.

***

Я как услышала новость, так руки в руль и примчалась к ней на работу.

— Людок, это что получается...? — допивая вторую чашку чая, снова и снова спрашивала я у подруги.

А она всё снова и снова отвечала мне:

— Похоже, гуляет от тебя твой Толя.

— Да как такое возможно, Людок! Столько лет вместе. Я ведь каждую его морщинку знаю, каждую родинку помню… Я столько лет терплю его характер. А он…

— А он летит на Бали, — продолжила Люда.

— С какой-то там… как её, Людок…

— Сидорова Инна Аркадьевна, — снова посмотрела она в данные на компьютере.

— Вот с этой Сидоровой… Кстати, — задумалась я, — что-то фамилия знакомая.

— Ты знаешь её? — заинтересовалась Люда.

— Может, и знаю. Но так, чтобы сразу сориентироваться, не могу. Хотя фамилия знакома.

— Да, может, тебе просто кажется. Фамилия очень распространённая…

— Ну, может, ты и права… Хотя, какая теперь разница. Вот же скотина, этот Ежов! Я же тридцать лет с ним, не год и не два. Половину жизни с ним провела. У него, значит, суставы и командировки, когда я прошу о море. А оказывается, у него такие планы! Да такие грандиозные — и все не со мной!

— Ох, Надь, да ведь все они… — И Людмила махнула рукой.

Она немного моложе меня, но в свои 47 тоже успела испытать предательство мужа. Жили не тужили лет пятнадцать, а как Люда забеременела и родила, так её Игорёк сказал, что не нужны ему ни она, ни сын, и ушёл.

Поначалу врал, что никого у него нет, а потом выяснилось, что «никого» — это тощая брюнетка из соседнего двора. Вот так. И воспитывает Люда своего долгожданного Эдика уже 12 лет одна. А бывший муж — то с брюнеткой, то с блондинкой был, пока не смылся в неизвестном направлении. Мужа нет, алиментов нет. Теперь Люда про мужчин вообще слышать ничего не хочет. Есть у неё какой-то там Стас, с которым она изредка встречается «для здоровья», да и то говорит, что надоел он ей, пора разрывать эту бестолковую связь.

Мы посидели, помолчали, повспоминали своих мужей. Людмила — бывшего, я — пока ещё своего. Разводиться, наверное, буду. Но сначала обдумаю всё как следует. Я человек степенный, мне разгон всегда нужен был. Но вот если разгонюсь, то остановить меня практически невозможно.

— Что делать-то будешь, подруга?

— Не знаю, — честно призналась я. — У меня тут вся жизнь с ног на голову перевернулась. Вот только несколько часов назад помидорам своим радовалась. Толю кормила окрошкой, а потом… — вдруг меня осенило внезапное прозрение. — Так! Людок, ну-ка, скажи мне, сколько путёвки эти стоят?

Люда снова уткнулась в монитор.

— Так, смотри, отель… пять звёзд, всё включено, две недели, полный тюнинг… Так… триста двадцать тысяч.

— Сколько?! — ахнула я и прижала руки к груди.

— Триста двадцать.

— Ах он паразит!

— Ты чего, Надь?

— Ах он мерзавец… Значит, мне — кукиш с маслом, а ему — море, пальмы и шезлонг с коктейлем!

— Да поясни ты толком!

— Людок, ты представляешь, Толя сегодня просил снять с общего счёта 320 тысяч. Якобы на подарок мне на нашу годовщину. А оказывается… — я просто поверить не могла, что мой муж на такое способен. — Он решил на общие семейные деньги прокатиться со своей любовницей на Бали! Задницу, значит, погреть, а я тут, значит, должна его поджидать, окрошку готовить и дом убирать. Вот же паразит!

— А я тебе о чём говорю! — тут же завела Людмила свою пластинку. — Все они коз…

— Значит так, Людок... — перебила я её. — Можешь сделать вот что...?

Глава 3

Тень от дома вытянулась уже почти до теплицы, когда послышался знакомый хруст гравия. Я не повернула головы, продолжая поливать капусту. В голове, словно заевшая пластинка, бесконечно крутилась одна и та же фраза Люды: «Триста двадцать тысяч. Всё включено. Две недели. Бали».

Толя вышел из машины. Даже краем глаза я видела, как он тяжело захлопнул дверцу и двинулся к дому, не глядя в сторону огорода. Хмурый, весь сжатый в комок раздражения, как будто не домой вернулся, а на каторгу явился.

Сегодня это не вызвало во мне привычного желания вздохнуть и сгладить углы. Вместо этого внутри зашевелилось что-то такое, что лучше ко мне не подходи.

Пока Толя хозяйничал в доме, я закончила поливать капусту и перешла со шлангом к кустам смородины.

Тут я услышала шаги за спиной.

— А ужин где? — спросил он без предисловий, и в голосе послышалось недовольство. Ни тебе «здравствуй», ни «как поживаешь, дорогая жена».

— Не готовила, — ответила я спокойно, заканчивая поливать смородину и переходя поближе к малине. Сказала это так просто, насколько хватало моей выдержки.

Он замер на секунду, будто не расслышал.

— Как это не готовила?

— Ну вот так… не успела.