Злюся Романова – Письмо для Златы (страница 2)

Я несла стопку книг из библиотеки, закрывавшую обзор, когда на меня налетели. Точнее, в меня врезался человеческий ураган, несущийся по коридору сломя голову, будто за ним гналась свора демонов. Удар был таким сильным, что у меня подкосились ноги. Книги веером разлетелись по грязному полу, а я сама грузно рухнула рядом, больно ударившись локтем о кафель.

— Эй, ты куда смотришь?! — вскрикнула я, поднимаясь и с отвращением отряхивая запачканные джинсы. Гнев пылал у меня на щеках.

Парень, высокий и долговязый, с нагловатым лицом, резко остановился, обернулся. Его глаза сверкнули раздражением.

— Сама смотри под ноги, дура! — рявкнул он, даже не попытавшись помочь собрать разлетевшиеся книги или просто извиниться.

От такой наглости у меня перехватило дыхание.

— Ты что, не видишь, что людей сбиваешь? Извиниться слабо?

— Извиниться? Перед тобой? — он фыркнул и грубо послал меня куда подальше.

В глазах потемнело. Мы стояли посреди оживленного коридора, и вокруг нас моментально сформировался круг из любопытных студентов. Десятки глаз, шепот за спиной, но ни один человек не сделал шага, чтобы вмешаться или остановить этот беспредел.

Парень, видя, что я не отступаю и публика его одобряет, сделал агрессивный шаг ко мне, его лицо приблизилось, и он начал орать, брызгая слюной. А потом он резко замахнулся, его рука сжалась в кулак — он явно собирался не просто толкнуть, а ударить.

Я инстинктивно отпрянула, зажмурившись, но толчка не почувствовала. Вместо этого между мной и хамом выросла чья-то спина в знакомой потрепанной куртке. И громовой, узнаваемый с полуслова голос прогремел под сводами, заставив вздрогнуть даже самых равнодушных зевак:

— Ты на кого руку поднял, мразь?!

Это был Артем. Его темные удлиненные волосы были всклокочены, а в карих глазах, обычно таких веселых и беззаботных, пылала настоящая ярость. Казалось, воздух вокруг него закипал.

Не успел наглый парень что-то понять или ответить, как резкий, точный удар в челюсть отбросил его назад. Началась драка — короткая, яростная и невероятно шумная. Кто-то кричал, кто-то звал охрану, кто-то снимал на телефон. А я, оглушенная, чувствовала, как по спине бегут мурашки от страха и выброса адреналина.

Вдруг чьи-то твердые, но бережные руки взяли меня за плечи и мягко, но настойчиво увели в сторону, отодвинули от эпицентра бури, прижали к стене, заслонив собой от летящих книг и неразберихи.

— Отпусти! Надо остановить их! — попыталась я вырваться, глядя, как Артем, получив ответный удар, лишь отряхнулся и с новой силой бросился в бой.

Андрей не отпускал. Он стоял рядом, его спокойствие в этой хаотичной ситуации было одновременно раздражающим и обнадеживающим.

— Не надо, — тихо, но так, что было слышно сквозь гам, сказал он. Его зеленые глаза были серьезны. — Темыч сам разберется.

— Но он же пострадает! — почти взвыла я, видя кровь на лице Артема.

— Не пострадает, — его голос был стальным. — Тем более, это его решение.

Все закончилось так же быстро, как и началось, с появлением охранников. Через пятнадцать минут мы втроем сидели на холодных каменных ступеньках перед входом в институт. Осенний ветер обжигал разгоряченные щеки и заставлял вздрагивать.

Артем, тяжело дыша, утирал кровь из разбитого носа моим же, некогда белым, а теперь алым носовым платком. Он был всклокочен, на его костяшках краснели ссадины, но в глазах, несмотря на боль, читалось странное удовлетворение.

— Эх, женушка, — хрипло пробасил он, покачивая головой и тут же поморщившись от боли. — Тебя ни на минуту одну оставить нельзя. А если бы меня рядом не было? С ума меня сведешь, честное слово.

Я молча смотрела на него — на этого взъерошенного, драчливого защитника. Потом перевела взгляд на Андрея. Он сидел на ступеньке пониже, и его зеленые глаза — глубокие, как лесная чаща — были неотрывно прикованы ко мне. В них было тихое, всепонимающее внимание, в котором тонуло моё смятение.

Глава 5

Последствия той дурацкой драки настигли нас с жестокой быстротой. Оказалось, тот наглый парень был сыном одного из деканов. И хотя правда была на нашей стороне, волна гнева и влияния обрушилась на Артема. Его отчислили.

В его доме начался ад. Родители, всегда гордившиеся сыном, не могли поверить в случившееся. Они рвали и метали, их голоса, полные разочарования и гнева, доносились даже сквозь закрытые двери. Я пришла к ним, чувствуя себя последней дрянью, желая все объяснить, взять вину на себя. Но Артем, встретив меня на лестнице, лишь улыбнулся и отмахнулся.

— Не бери в голову, золото. Ничего страшного. Отслужу год в армии и вернусь к тебе. Ты меня дождешься, женушка? — Он внимательно посмотрел на меня, и в его карих глазах не было привычного озорства, только непривычная, взрослая серьезность.

У меня защемило сердце. «Блин, Артем...» — начала я, чувствуя, как комок подступает к горлу.

— Нет, ты ответь, — перебил он, и в его голосе прозвучала сталь. — Мне важно это услышать.

— Но мы с тобой даже не пара... — прошептала я, пытаясь быть честной.

— Хорошо, — резко сказал он, не дав договорить. — Тогда просто дождись меня. Не обещай любви, не обещай ничего громкого. Просто не начинай ничего серьёзного, пока меня не будет рядом. Я вернусь — и сам всё скажу. Как положено. По-настоящему.

Я посмотрела на его лицо, на сбитые костяшки пальцев, на упрямый взгляд, и не смогла отказать.

— Хорошо. Обещаю.

Тогда я не поняла, насколько серьёзно он это сказал. Для меня это было почти детское обещание, странное, неловкое, вырванное болью и расставанием. А для него — надежда. Может быть, единственная, за которую он ухватился перед уходом.

Он протянул руку, и мы, как в детстве, соединили большие пальцы в замысловатом жесте, скрепляя договор. В его прикосновении была вся наша общая история.

А через два дня он улетел в далекий-далекий Владивосток.

Повестка у него уже была на руках. Пока он учился, его держала отсрочка, но после отчисления она слетела мгновенно, будто кто-то только и ждал удобного момента. Всё закрутилось так быстро, что я не успела даже толком осознать: ещё вчера он был рядом, шумный, живой, невозможный, а теперь его уже забирала чужая взрослая жизнь.

Мы провожали его втроем — я, Марина и Андрей. Недалеко от стойки регистрации, Артем крепко пожал руку Андрею и тихо, но я расслышала, прошептал: «Присмотри за ними. За обеими». Андрей лишь коротко кивнул, его молчание было красноречивее любых клятв. Потом Артем порывисто обнял сестру. С родителями он попрощался дома — они были настолько шокированы и раздавлены, что не приехали в аэропорт.

Хуже всех, наверное, чувствовала себя я. Гложущее осознание того, что из-за меня он потерял год учебы, из-за меня ему придется начинать все заново, было невыносимым.

Артем подошел ко мне в последнюю очередь. Его темные волосы были коротко острижены под машинку, и в его всегда веселых, чертовских глазах я увидела твердость, которой раньше в нем не было. Он порывисто обнял меня, и его голос прозвучал прямо у уха, горячий и влажный от дыхания:

— Не забудь о своем обещании, золото.

И прежде, чем я успела что-то ответить, я почувствовала прикосновение его губ к моим. Это был не нежный поцелуй, а что-то стремительное, обжигающее, полное боли, гнева и прощания. Он отстранился, резко развернулся и быстрыми, решительными шагами пошел к строю таких же новобранцев, не оборачиваясь.

Я автоматически подняла руку и стерла с щеки слезу. Я даже не почувствовала, как она покатилась. И стоя там, я не могла понять: щемит ли сердце от давящей вины или от этой внезапной, оглушительной пустоты, которую оставил после себя человек, бывший неотъемлемой частью моей жизни.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.