Злюся Романова – Дефектный брак (страница 1)

Злюся Романова

Дефектный брак

Глава 1

– Ты мне изменил!

– Да.

– Да ты подлец!

– А ты жирная свинья.

– Чегоооо?!

– Тогоооо… Давно на себя в зеркало смотрела?

– Да ты…

– Ну, что я… что? Посмотри на неё! – И Вовчик торжествующе показал на брюнетку, робко стоявшую у него за спиной.

Ну, посмотрела. И что?

Да. Она моложе. Мне уж как бы за тридцать, а ей уж как бы до двадцати. И что? Это ерунда. Я вся в соку, налилась, то есть. Ну, она худая. И что? Дайте мне лупу – я найду ее грудь… А, вон, вижу два прыща… Господииии! Она еще и прикрывается.

– Не прикрывай свои прыщи, не видно… – Говорю ей, продолжая осмотр объекта страсти моего жениха.

Треск себя по лбу (конечно же, мысленный). Какого еще жениха? Бывшего жениха.

Так, что дальше? Волосы. Ну, длинные волосы. Зато у меня воздушные, лёгкие… Подумаешь, что как у пуделя. Зато свои, то есть естественные. Ну, глаза. Карие. Это вообще дело вкуса. У меня зелёные. Видят так же хорошо, как и карие, и голубые, и серо-буро-малиновые.

Так, вернёмся к груди. Хотя что к ней возвращаться – там и зацепиться не за что. А у меня есть. Троечка. На выкуси, выдра!

Что у нас ниже? Батюшки… пирсинг на пупке. Какая пошлость! Вот у меня на пупке, а точнее чуть выше пупка, паук. Ещё в студенчестве хорошо так погуляла на Татьянин день, что теперь у меня есть татушка. Это хорошо, что имя не поменяла. Я могу. Ведь когда я выпью, я себя не контролирую. Так, а почему паук? А потому что имя у меня паучье. Ха-ха, шучу. Паулина меня зовут. Андреевна.

Представьте себе девушку. Да-да, я никакая не женщина, я девушка! Слегка за тридцать… Ну, ладно, будем честны – возраст Христа я перешагнула пару лет назад. Слегка в теле. А что? Женщина… тьфу ты, то есть девушка, должна быть мягкой, округлой, чтобы и сзади, и спереди, и сбоку явно было, и днём, и ночью видно, что это женский пол. Не линолеум, не паркет, а именно женский пол!

Так, что там у меня еще… Господиии… Хотела поподробнее себя описать, а тут эта мечта моего бывшего жениха маячит. Носится по комнате, как газель, пытается одеться.

– Милая, – говорю я ей, – иди голой. В подъезде оденешься. – У меня ж КМС по метанию ядра. Вон, Вовчик знает, поэтому и прячется за стол.

Правильно, что прячется. У меня в руках ведь сковородка. Я ведь шла преступников ловить, а поймала измену.

Я, тут, понимаешь, решила сделать сюрприз. Пришла домой пораньше. Романтический ужин решила приготовить, новое бельё купила – всё как у людей. Захожу, значит, вся такая в предвкушении… а дверь в квартиру не заперта. Твою ж мать… тьфу, то есть твою ж провизию! Я ж женщина приличная, не матерюсь. Только мысленно и то редко.

Штурмовать в одиночку – не комильфо. Заскочила на кухню за оружием – ну, моя верная чугунная сковородка никогда не подводила. Дальше – как пантера на охоте. Крадусь на звуки… а они из спальни. Думаю: «Ну всё, гады, сейчас я вам устрою ад кромешный. Наверное, всю комнату перевернули».

Распахиваю дверь с таким треском, будто на штурм Зимнего иду. И вижу… гадов. Одна сверху, другой снизу. И занимаются они, понимаешь, самым что ни на есть натуральным «гадством». Причём так увлечённо, что моего появления даже не замечают.

Всхлипнула. Обидно, ёлки-палки. Целый год потратила на этого хорька, на Вовчика то есть. Я ж его, бомжа эдакого, спасла, выходила, выпоила. Жалостливая я очень. Всем помочь хочу. Иду как-то домой, мимо остановки, а на ней, то есть на лавочке, мужичок лежит. Вонючий, правда, но мужичок. И я решила его себе взять. А что? Бесхозный лежит мужик, почему бы и не взять. Подошла к лавочке, подняла его, слегка встряхнула. Ну чтобы оценить, так сказать, товар лицом. Он-то дохлый совсем, ну килограмм 70 от силы. А я… а я ядро метала… в далеком девичестве. В общем, я сумку в одну руку взяла, мужичка в другую. Притащила его домой. Помыла, накормила, спать уложила. Он попытался меня тут же ночью отблагодарить. Но я его так легонечко по хребту – бац.

– Угомонись, – говорю ему нежно. – Анализы сдашь – и будешь благодарить.

Ну, в общем, год он меня благодарил. Даже предложение сделал…а потом решил в спину… нож вогнать. А я ведь хорошая… Я добрая. На работу его устроила. В «Шестёрочку» охранником. Я же заведующая в «Шестёрочке», для меня это пара пустяков. А что? Мужик всегда должен быть перед глазами. Чтобы в случае чего ноги не сделал. А ноги от меня часто делали. А почему? Да потому что мужиков нормальных нет – одни бомжи!

– Валите! – выдавила я, шмыгнув носом и оторвавшись от воспоминаний. – Валите… Иначе прибью, – сказала, как отрезала.

Да, я, помимо того, что добрая, жалостливая и нежная, а ещё я честная. Вовчик знал про эти мои качества. Он как-то сразу побелел и стартанул к выходу из квартиры. И, конечно, не один. Выдра его за ним поскакала, тряся своей худосочной задницей. Прям в чём мать родила (а мать-то их родила с голой задницей), шмыг в подъезд. Я взяла пару пакетов, покидала шмотье своего бывшего жениха и выбросила ему вслед. Пущай валит. Я же не зверь. Как говорится, насильно мил не будешь.

Потом подошла к шкафчику, достала «нтрессин» – ну, то есть гематоген – и в рот. Стою, жую, смотрю, как Вовчик со своей костлявой вылетел из подъезда. Быстро они оделись, однако. Вот что значит стимул! И как две обезумевшие антилопы бросились подальше от меня с пакетами шмоток.

Эх, хорошо, что свадебное платье не купила… То-то оно мне жало… Я-то думала, набрала, а оказывается, мне Вовчик изменял.

Глава 2

Меня накрыла депрессия. Не просто хандра, а такая тотальная чёрная дыра, что я решила… усыновить. Или удочерить. Собаку. Какого ребёнка? Мне, одинокой и слегка потрёпанной жизнью, кто ребёнка доверит? Соцзащита, наверное, с ума сойдёт. А вот собаку – дали.

Если честно, я всегда души не чаяла в лошадях. Но какой, простите, конь в двушке в Бирюлёво? Этот жеребец не только плитку копытами искрошит и диван в щепки пустит – он ещё и кактус на подоконнике сжуёт! А Игнатий с десяти лет со мной живет. Самый верный мой мужик! Хотя… стоп, кони вроде кактусы не едят. Но кто его знает, что взбредёт в голову животному размером с мою гостиную? От человека-то не всегда знаешь, чего ждать, а уж от коня – и подавно. Да и соседи вряд ли оценят мои попытки устроить ранчо с цокотом копыт в пять утра. В общем, выбор пал на собаку.

Долго выбирала. Искала своего, так сказать, лохматого сожителя. И вот мой взор упал на мопса по кличке Счастливчик. Мы посмотрели друг на друга, и между нами пробежала искра. Я в прошлом метала ядро, он в настоящем метал газы – ну, были у него небольшие проблемы с пищеварением, не без этого. Но нас это не остановило от стремительного сближения. Счастливчик счастливо облизал мне лицо, я отдала предыдущей хозяйке шоколадку, и мы распрощались.

А почему шоколадку? А потому что Друга не покупают. Его находят. Я пришла в питомник к Таньке (моей школьной подруге, которая собак разводит, лечит и, в общем, занимается спасением душ – и собачьих, и человеческих). Танька посмотрела на меня умоляюще и говорит:

– Забери его, забери! Христом-Богом молю!

– А почему именно он? – спрашиваю.

– А вы похожи.

– И чем же?

– Да всем!

– То есть он добрый, нежный и честный?

– Ещё какой!

– Ладно, уговорила. Беру.

Счастливчик, конечно, оказался парнем с «индивидуальным подходом к пищеварению». Но, если честно, у кого его нет? Главное, чтобы душа была чистой. Ну, или стремилась к этому.

В общем, зажили мы душа в душу. Я работала, он драл обувь. Вечером встречались, делились впечатлениями: я – о наболевшем, он – о вкусе моего нового левого ботинка. Через пару месяцев мы привыкли друг к другу. Я всё так же вкалывала, а он внезапно перестал драть обувь. Воспитала. Пару раз легонько подкинула к потолку – и как рукой сняло. Всё-таки метод кнута и… потолка – работает безотказно.

Правда, теперь у него появилась новая блажь – гадить на колёса машин. Да ладно бы писать, мелочь… Так нет, он творил по-крупному, так сказать, оставлял монументальные послания человечеству. Я, глядя на эти «скульптуры», всегда поражалась: откуда? Откуда в таком компактном теле помещается столько… архитектурного материала?

Я, как ответственный собачник, всегда была при пакетиках и приучала Счастливчика к порядку. Его «творения» я убрать могла, а вот запах… Запах от его шедевров был настолько стойким, что, кажется, его можно было бутилировать и продавать как оружие массового поражения. Поэтому тактика была проста: убрать ноги, то есть по-быстрому смыться, пока хозяин не обнаружил, какое «богатство» ему привалило. Ведь не зря говорят – «г… к богатству».

Но иногда наша система ПВО давала сбой. И тогда начиналось шоу одного актёра – мои униженные извинения и заискивающие обещания. Терпеть не могу извиняться! Счастливчик, судя по всему, разделял мои чувства. Потому что в качестве финального аккорда он с видом искреннего соболезнования орошал чистенькие ботинки «счастливых» автовладельцев. Мне оставалось лишь с ангельским выражением лица предлагать пострадавшим двойную скидку в «Шестёрочке». И, как ни странно, перспектива дешёвой колбасы как-то сразу сглаживала острые углы.

Пока не случилось…

Глава 3

Пока не случилось, что Счастливчик осчастливил не того, кого следовало. Дело медленно, но верно двигалось к зиме. Женщины с горящими глазами носились по магазинам, скупая своим мужчинам носки и трусы… естественно, новогодней тематики. А мужики с точно такими же глазами старательно не замечали витрин с золотом и бриллиантами для своих вторых половинок.