Злой Слон – Небесный странник (страница 16)

Коротышки миролюбивы, хоть и весьма специфичны при социальном взаимодействии. Неприятный запах и свой язык которым они пользуются для совершения торговых операций с любым галактом, тоже накладывали свои ограничения, но торговать они любили, умели и с большим удовольствием практиковали. За что я их ценил и уважал, в отличие от того же Энакина, который их хоть и терпел, ввиду их полезности, но лишний раз к ним не лез.

Чем же ещё были знамениты джавы? О-о-о, это известно каждому, но я как представитель редкой породы хуманов, а именно «хомо-попаданус», всегда балдел с этих существ именно за эти качества. Большинство считало этот народец — мусорщиками и ворами, и это было бы отчасти верными сравнениями. Хотя сами джавы считали эти оскорбления, наоборот, похвалой и находили приятными для себя эти эпитеты.

Тот факт, что все они очень хорошие механики, ремонтники и инженеры был известен повсеместно. Правда, именно пользуясь этими способностями, джавы порой могли присвоить себе всё, что, по их мнению, «плохо лежит». Особенно если это что-то не было надёжно заперто. Именно это знание, приучило местных парковать свою технику только в городах, звездолёты в космопорте, а если уж и собрался куда ехать по пустыне, то следить за ней очень пристально, ибо мелкие техно-ниндзюки могли появиться словно из воздуха. И шанс того, что ты найдешь вместо красивого «Сокола тысячелетия», «Курицу ощипанного неудачника» был огромен. Клан джав мог разобрать звездолёт до остова за считанные часы. Китайцам такая результативность могла лишь сниться!

(реанимация дроида силой мысли джав)

Коротышки собирали в пустыне обломки техники, воровали дроидов, разбирали до винта любой встреченный звездолёт, чинили (если требовалось) или перерабатывали всё найденное, а потом торговали этими ништяками, устраивая порой целые блошиные рынки на окраинах городов Татуина. К одному из таких рынков, который образовался два дня назад, мы и чесали с моим недовольным братцем.

(рынок Джав на окраине Мос-эспа)

— Эни, хорош дуться! — пихнул его плечом, привлекая к себе внимание. — Мы не можем раскулачить Уотто на боевые ништяки, как и залезать в мамины загашники, иначе спалимся и получим люлей.

— Да знаю я! — огрызнулся блондин. — Просто, каждый раз слушать, как ты с ними торгуешься — это та-а-ак ску-у-учно, — последние слова он протянул так, как это могут делать только дети.

— Братишка, ты просто ещё не понял всего кайфа торговли! Не боись, я тебя научу! — поравнявшись с ним, я даже приободряющее похлопал его по плечу.

— Только не это, Эйд! — мелкий даже отпрыгнул от меня на пару метров и с недовольством продолжил. — Не смей меня втягивать ещё и сюда! Мне лекций Уотто о «необходимости быть состоятельным галактом» хватает за глаза!

— Слушай, что тебе говорит Мух, он мудр и знает много! — подняв палец вверх с видом умудренного опытом человека, ответил я на все претензии.

— Вот ты и слушай, — буркнул в ответ Энакин, недовольно сопя. — И вообще, почему мы идём пешком? Можно же было и на байке доехать!

— Палево, — пожал плечами и посмотрел на него. — Я тебе потом песенку «про палево» спою.

— Эйд, всё хотел спросить, откуда ты берешь эти стишки пошляцкие для песен? — брательник с интересом посмотрел в ответ. — В кантине они уже скоро хитами станут! «Сука сосед», «Юстициар-коррупционер», «Татуинская народная», «Хали-Гали».

— Озарение, — как можно невиннее улыбнулся.

Стыдно было признать, что песни честно «скоммунизжены» мной из прошлой жизни, переделаны под реалии этой галактики и воплощены в священные тексты для исполнителей живой музыки у мамы в кантине «Три дуба», добавляя популярности этому замечательному месту.

— И какой клан к нам приехал на этой неделе? — спросил меня Энакин, когда мы прошли торговую площадь и нырнули на улочку ведущую к западной окраине города.

— «Абибас» или «Черкизон», — после небольшого раздумья и подсчётов, выдал предположения.

— Хоть бы «Черкизон», там всегда полезного больше, — уже с интересом пожелал этот Дарт Ведёркин, который никогда им не станет с моей посильной помощью.

Если кто-нибудь из моих соотечественников ухитрится попасть на эту планету, то его ждут незабываемые ощущения «а…фига» и жесткие встречи с чем-то родным и утерянным. Ведь я, как друг нескольких кланов джав (два года взаимодействий с вонючками, под присмотром еврейского Муха дали мне этот титул!), внёс неоценимый вклад в их культуру, предложив ввести название песчаным краулерам, сделав их узнаваемыми для клиентов.

Реклама имела успех, и теперь просторы пустынь бороздят «Абибас», «Черкизон» и «Дошик». Названия гордыми вывесками висели на бортах этих исполинских гусеничных кораблей пустыни. Джавам просто понравилось звучание названий на всеобщем, а их смысл я объяснил достаточно просто: «Абибас» и «Дошик» — древние, давно утерянные и уважаемые галактами торговые марки, а «Черкизон» — известнейшая Мекка шопоголиков. Место, где все что угодно можно было продать и купить.

Невольно, я стал тем разумным, кто стал родоначальником поиска джавами этой Мекки. И теперь, любые их перемещения по галактике превратились в торговое паломничество, вызывая головную боль у таможенной службы любого сектора. Ведь регистрировать настолько похожих друг на друга вонючек-коротышек было адовым трудом. Му-а-ха-ха! Сделал гадость, на сердце радость.

Вечер в Мос-Эспа, только-только входил в свои права. Оба солнца уже менее обжигающими лучами ласкали наши блондинистые макушки. Перемещаясь по узким улочкам, ввинчиваясь в толпы пешеходов, мы шустрыми тушканчиками неслись в западную часть города. Именно туда причалил краулер джав. Забавная штуковина, сорока метров в длину, двадцати в ширину и столько же в высоту — была полностью металлическим кораблём, который перемещался по пескам на огромном количестве массивных гусениц. Поговаривали, что этим кораблям уже тысячи лет и каждый из них видел ещё Ситхские Войны. Джавы постоянно их ремонтировали и модернизировали. По сути, каждый такой краулер был передвижным домом для двух-трёх сотен коротышек. В нём было всё: плавильные печи, ремонтные дроиды, мастерские, склады для ништяков и маленькие каютки самих хозяев.

(рынок клана Икту, краулер «Черкизон»)

Большая светящаяся вывеска «Черкизон» висела по левому борту краулера. В задней части пустынного исполина была опущена здоровенная аппарель, по которой туда-сюда сновали коротышки в балахонах, таская на грави-платформах различные механизмы, которые они смогли выменять у местных. Рядом с краулером лежали горки различных механизмов. Иногда на небольших прилавках, а зачастую просто на песке, на котором, на манер ковров, постелили кучу тряпья. Тут можно было найти много всего полезного: от шасси дроидов до систем кораблей и их механизмов. Всё это было исправным добром, бережно отремонтированным или честно стыренным и разобранным деловитыми пятипалыми лапками этих мелких проныр.

Наш путь лежал к самой крутой точке на этом блошином рынке. Туда, где разместилась торговая площадка хозяев краулера и по совместительству семьи крупнейшего на Татуине клана Икту, и нашего старого знакомого по имени Азиз. С этим джавой нас с братом связывали плодотворные узы торговых отношений. Мы часто выменивали у них различные ништяки, взамен предлагая свои. Ну и порой, не за бесплатно, помогали им во взломе различных систем, ведь как бы не были они прошарены в области механики, но всё, что имело программный код, было сложно для понимания коротышек. Зачастую они пользовались помощью дроидов, но те могли устанавливать лишь заложенное программное обеспечение без корректировки его под те нужды, что им требовались. Для джав было выгодно такое сотрудничество, ведь найти лояльного к их расе хумана, да с нужными знаниями — было нетривиальной задачей.

— Вай, это же уважаемые братья Скайуокеры! Моё приветствие, дорогие гости клана! Как поживает ваша матушка и уважаемый Уотто? — поприветствовал нас мелкий тип, задорно светя оранжевыми окулярами из темноты капюшона и распространяя вокруг густой аромат мокрой шерсти и пота.

— И тебе не хворать, Азиз, — став таким образом, чтобы небольшой ветерок бил мне в спину, я продолжил. — С мамой и стариком Уотто всё хорошо. Как твои делишки? Как твоя уважаемая семья?

Вопрос о семье обязателен. Ведь именно этот институт был почитаем всеми джавами. За семью они готовы были взять в лапки оружие, за неё же они могли пойти на крайности. Не выразишь почтения к их гордости своей семьёй и родословной — можешь нарваться на агрессию и разрыв любых экономических взаимодействий с их народом.

Вообще, само по себе общение с ними было трудным. Приходилось пользоваться специальными электронными переводчиками или же услугами протокольного дроида. «Общим» эти товарищи пользоваться не могли по причине отличной от хуманов строения речевого аппарата. Мы пользовались электронным переводчиком. Протокольного дроида так просто из дома выводить не стоило, не только по причине ненужной демонстрации посторонним достатка в семье, но и потому, что джавы очень любят дроидов. До нездоровой тяги тихо и беспалевно его стырить, ведь, по их мнению, хуманы крайне бестолковы и совершенно не умеют с дроидами обращаться, очень плохо к ним относятся, а вот в их цепких лапках эти замечательные механизмы будут куда как полезнее. И вообще, дроиды им нужнее, чем хуманам, те и новых себе купят.