Злата Тур – Убежать от тирана (страница 16)

Мое сердце сделало кульбит и ухнуло куда –то ближе к пяткам. Я хотела взмолиться: «Не нужно, Дань! Пожалуйста. Рубить хвост нужно сразу, а не поступать, как тот сердобольный хозяин, которому жалко было собаку, и он купировал хвост по чуть-чуть!» Но слова прочно застряли в горле, как в зыбучих песках.

Наверно, что-то отразилось у меня в глазах, потому что Данил протянул руку и накрыл мою кисть своей широкой ладонью. И … ожидаемо, его прикосновение отдалось в теле тысячами горячих вибраций наслаждения. Короткое замыкание, и я готова броситься ему на шею, уткнуться в подмышку, вжаться в него, обхватить за талию, растекаясь пьянящими пузырьками шампанского.

- Ты же это чувствуешь?

«Конечно, чувствую! » - хотелось выдохнуть и вытолкнуть тот ком, который перекрыл мне кислород. Его темный взгляд, словно спасательный трос, брошенный опытной рукой, зацепил меня и неумолимо тащил за собой. Куда? К свету или во тьму, в ад или в рай, в мучения или в счастье? Эмоции закрутились в такую тугую спираль, что могли разорвать меня на мелкие клочки.

Данил протянул вторую руку, сжав мою кисть с двух сторон, и я содрогнулась всем телом, бросив на него ошалелый взгляд. Безумное напряжение спало, и меня словно окунули с головой в волшебное состояние невесомости. Мне уже не было больно, не было обидно – это все куда-то схлынуло, словно мощная теплая волна смыла весь мусор с моей души. Что это было? Невероятное облегчение заполнило каждую клеточку моего тела и души сладкой легкостью, лишив меня способности двигаться.

- Мы не должны…, - попыталась я привести в чувство себя и его, однако получилось совсем неубедительно. – Данил, это, правда, сумасшествие.

Я бормотала слова, которые должны были выглядеть сопротивлением, однако они никак не вязались с моим очумело - счастливым взглядом после настоящего ментального оргазма. Я чувствовала себя сладкой, упругой и мягкой пенкой на кофе, созданной в технике латте-арт. Причем, кажется, невменяемой пенкой.

- Выслушай меня! – чуть не вскрикнул Данил, отчего несколько пар глаз уже нацелились на нас. Да и я вынырнула из своей нирваны,

– Дани-ил, давай уйдем отсюда! – чуть ли не прошептала я, испугавшись, что мы привлекли к себе внимание. Наконец –то включилось чувство самосохранения.

- А..! Давай! Ты не голодна? – от беспокойства в его голосе я готова была расплакаться. Это невозможно! Невероятно, но вот он сидит напротив и окончательно меня лишает желания возражать ему. «Я маленькая девочка! Я хочу платьице! Я ничего не хочу решать!» Заныла во мне та самая девочка, которая, как Рапунцель, была заточена в башне и откуда никогда не выходила. Я даже не подозревала о ее существовании. И сейчас она так жалобно смотрела на меня, сложив свои крохотные ладошки в умоляющем жесте, что я пообещала ей маленькую поблажку.

- Нет, совсем не голодна, - отвечаю я и делаю совсем невозможное – кладу сверху свою руку на его, закрепляя наше чувственное рукопожатие.

- Тогда поехали в парк, я тебя, как и обещал, накормлю мороженым.

Я молча кивнула, соглашаясь теперь уже на свидание. В парке. С мороженым. Совсем как у школьников. Для меня можно сказать, это и было первым подростковым свиданием в жизни.

Я чувствовала, что слезы снова готовы просочиться сквозь все мои навороченные фильтры в виде четких жизненных правил. Я никогда не позволяла себе самой жалеть себя. Данил же одним своим присутствием разрушает всю мою систему защиты от душевной боли. Я хочу плакать от переизбытка эмоций и почему –то уверена, что с ним могу это себе позволить. Но не могу окончательно подставлять себя под удар. Конечно, маловероятно, чтобы кто-то из знакомых зашел пообедать в этот типа ресторанчик, но поостеречься не помешает.

Я убрала свою руку, и Данил, без слов поняв мой посыл, освободил мою ладошку из своего плена.

Провожаемые недовольным взглядом официанта, лишившегося процентов, мы молча вышли на улицу.

Данил распахивает пассажирскую дверь того самого черного монстра, который накануне только благодаря безупречной реакции хозяина не переехал меня.

Сердце снова забилось, как пойманная птичка. Теперь мы находились в замкнутом пространстве, которое с каждой секундой все больше становилось наэлектризованным. Как правильный водитель, он перегнулся через ручник, вытаскивая мой ремень безопасности, окутывая меня своим запахом и энергетикой, словно защитным коконом. Его лицо оказалось на расстоянии поцелуя. Я едва сдержалась, чтоб не облизать пересохшие вмиг губы, но не сглотнуть комок, предательски подкативший к горлу, не смогла.

Конечно, это не укрылось от Данила, и он, разрывая все «уставы чужих монастырей» прикоснулся легким поцелуем к моим губам, словно знакомясь. И опять я едва не теряю разум, горячий сгусток желания появился, как шаровая молния, ниоткуда и рванул вниз, будоража каждую клеточку моего тела. Непроизвольно я обхватила его за плечи руками, но остатки моего самообладания, растоптанные невозможным порывом страсти, кое-как ожили. И я, как говорящая кукла с одним текстом в программе, снова повторила:

- Мы не должны!

Очевидно, и Данил хорошо понимал, что это опасно, поэтому он отстранился, с какой-то болью глядя мне в глаза, погладил меня по лицу и хрипло выдохнул:

- Я все сейчас объясню. Попытаюсь.

Он повернул ключ зажигания, и я невольно окинула его взглядом. И несмотря на крышесносную ситуацию, я, как маленькая шкода, отметила, что выпуклость в районе паха значительно увеличилась. Мое самолюбие, не так давно расплющенное заявлением о его женитьбе, собралось в кучку, встряхнулось радостно взвизгнуло – пусть нам не суждено быть вместе, но то, что я ему небезразлична, уже не может не согревать.

Очевидно, он заметил мою реакцию и тоже улыбнулся. Очередной раз наши эмоции, как маятник, качнулись в противоположную сторону. Открытое желание, от которого срывается дыхание, сохнут губы и рвется в бездну сердце, сменяется пронзительной теплотой , которой хочется укрыть друг друга, защитить от боли.

Я крейзи! Больная на всю голову! Сумасшедшая! И все потому, что воспринимаю эту нереальную ситуацию, как должное, будто все так и было задумано. Я не то, что замужем – я в тюрьме, из которой нет выхода. Он женится. Но я разлетаюсь на крохотные счастливые атомы от его слов: «Ты моя женщина!» И я ему верю. Как никому и никогда. Даже себе.

- Лада, я сейчас не могу добиваться тебя, потому что я связан словом. Я обещал помочь девчонке. Если я не женюсь на ней, для нее все очень печально может кончиться. До тебя я думал, что меня все устроит, и даже надеялся, что буду счастлив. Сейчас все стало с ног на голову, и у меня такое ощущение, что по мне слон потоптался. Я чувствую тебя каждой клеточкой, я за тебя горло перерву любому. Но пока не могу даже заикнуться, чтоб ты ушла от мужа. Понимаешь, я не могу быть подлецом, хотя у меня челюсти сводит от того, что я не могу сейчас ничего изменить.

Ну вот так и возвращаемся из космоса. Задушив слезы, которые снова готовы были хлынуть, я ободряюще улыбнулась и накрыла ладонью его руку, лежавшую на руле.

- Данил! Мы не можем отрицать, что случилось что-то невероятное. Наверно, на небесах решили подшутить над нами. У нас нет ни одного шанса. Я не могу уйти от мужа.

Мне показалось, что он скрипнул зубами от ярости, потому что ответ был похож на рычание медведя:

- Что, финансовые наручники мешают?! Так я тоже не бедный.

Я осторожно погладила его кисть, словно боясь, что он оттолкнет мою руку.

- Нет, дело не в деньгах. Моя дочь…, - горло перехватил спазм, как всегда, когда речь заходила об Анютке.

- Что? – оторвавшись от дороги, испуганно спросил он. Наверно, он никогда не задумывался, что женщину может держать рядом с чудовищем что-то, кроме денег.

Глава 13 

Я подумал, что ослышался. Конечно, Омар та еще хитрая задница, но шантажировать ребенком - это последнее скотство. Никогда меня так не разрывало на клочки чувство бессилия. Безусловно, смерть родителей была тяжелым ударом, но помочь я ничем не мог. Все произошло так неожиданно, что я. наверно, не успел утонуть в чувстве вины.

Даже если бы был в Москве, то чему суждено было случиться, все равно бы случилось. А сейчас рядом с женщиной, от которой теряю голову, я безумно боюсь, что не смогу ей помочь. Страх липкими лапами ухватил меня за шиворот.

Судьба поставила мне зачетную подножку, подведя к женитьбе. Помогая одной женщине, могу потерять другую. Я почувствовал, что от напряжения на висках выступил пот. Это мне страшно, а каково Ладе?

Эмоции, как голубые искры, раскаляли пространство вокруг нас. То опаляя пламенем страсти, то окутывая теплотой душевной близости, теперь вот какая-то отчаянная безысходность. Мне казалось, что я сплю и вижу отвратительный, пугающий сон, в котором жизнь висит на волоске и нужно бежать, орать , махать кулаками, а я, словно паралитик не могу пошевелить и пальцем. Будто макнули в вязкую смолу с головой, и самому нет шансов выбраться. А мне еще нужно вытаскивать Ладу.

Я скосил глаза. Она сидела прямо, очень напряженно, до побеления переплетя свои длинные, аристократичные пальцы.

Выдохнул, в конце концов – кто тут мужик – и накрыл их правой рукой.

- Лада, из любого положения есть выход. Для тех, кто не понимает человеческого языка, существует язык кулака. Я не посмотрю, что он почти родственник, и поговорю с ним по-мужски. И пусть там пищит про уголовную ответственность за угрозы. Почему ты не можешь развестись? Он адвокатов пачками закупает? Так я тебе сказал, мне тоже есть чем расплатиться.