Злата Тур – Папа под Новый год (страница 16)

– Отличная идея. Тогда переодеваемся и за здоровый образ жизни, раз уж нездоровый себе позволили! – с излишне радостной улыбкой воскликнула она.

Егору же разочарование скрыть не удалось. После ночи веселья ему не очень хотелось не то что в зал, но и пошевелиться лишний раз. Но отпустить Марго туда, где гипотетически ее может охмурить какой-нибудь качок, он не мог. Слишком долго он обхаживал эту курочку, которая в будущем должна нести золотые яйца.

От сердца немного отлегло. Так вам, гости дорогие!

Одну ситуацию я спас, но с «Монополией» ничего придумать не мог. И меня не покидало чувство неминуемой потери.

И, как поется в мультике, «предчувствия его не обманули…».

В состоянии пережеванной морковки я дожил до вечера. Перебирал в голове слова, которые хотел бы сказать Миле, но все они казались пустыми, фальшивыми, как деньги из банка приколов. «Мила, прости, ко мне приехала невеста…». Ага-ага… То, что нужно, чтоб поставить жирную точку. «Мила, ты мне нравишься, но у меня есть другая…». Еще хуже. Отправив свою компанию в боулинг, я сказал, что должен отлучиться ненадолго.

Понятное дело, что разговор по душам не состоится – хоть несколько человек, но все ж придут на интеллектуальную разминку. А тащить Милу куда-то в уголок тоже не совсем прилично. Но я надеялся, что она все поймет и не будет делать преждевременных выводов.

– Очень хорошо, что вы пришли, – Мила отвесила мне дежурное приветствие, как только я открыл дверь. Но гораздо важней было то, что светилось в ее глазах. Истинная радость, но опять прикрытая смущением. На душе стало так тепло и в то же время невыносимо тоскливо.

– Я на минуточку, – извиняясь, развел руками. – Мила, можно вас на пару слов украсть?

.– Да, мы еще не начали. Жаль, что не можете присоединиться.

Мила улыбнулась Так открыто и доверчиво, что пресловутые кошки заскреблись у меня внутри. Да-да, я ничего не обещал и все такое…

Она подошла ко мне, и я снова почувствовал, что от ее запаха, такого мягкого и соблазнительного, текут слюни. Я бы с радостью остался здесь, среди этих стеллажей с книгами, «Сталина помнившими». С этими незнакомыми людьми. И с самым серьезным видом сидел бы, вникая в нюансы игры. Но увы! Я выдохнул, и взяв девушку под локоть, отвел в сторону.

И я-то думал, что научился абстрагироваться от самых неудобных ситуаций, выходить из них без моральных потерь. Не тут-то было. Голос вдруг сел, как у мальчишки, который собирается признаться в любви, и мне пришлось прокашляться, чтоб как-то продрать горло.

– Мила, – начал я и вдруг подумал, что нашел спасительный выход: метод полуправды, который позволяет обойти острые углы и получить временную передышку. – Ко мне неожиданно нагрянули гости. Друзья. Сюрпризом. Поэтому я вынужден развлекать. Сейчас оставил их в боулинге. Пока они там осматриваются, я забежал к вам. К тебе. Очень надеюсь, что мы еще покатаемся вместе. Мне было очень хорошо с тобой и Ладушкой.

Расстояние между нами было критически маленькое. От ее дыхания у меня внутри закручивались обжигающие спиральки и спускались в низ живота. Сердце забилось так гулко, что Мила наверняка это услышала. Она шумно выдохнула, словно боялась того напряжения, от которого наэлектризовалось все пространство вокруг нас. Отключив голову, не отдавая себе отчета, а повинуясь только инстинкту завоевания, я обнял ее и жадно впился в нежные губы девушки. Почувствовав карамельную сладость и трепетно изогнувшуюся талию под моей ладонью, я углубил поцелуй. Где-то на периферии сознания я понимал, что за стеллажами Милу ждут игроки, что я не имею права так поступать, и что в любой момент кто-то может войти, но оторваться не мог. Потому что это был лучший поцелуй в моей жизни. Самый крышесносный. Тот поцелуй, который можно сорвать только с губ единственной женщины, предназначенной тебе. Я боялся, что не выдержу накала и еще чего доброго, зарычу, как голодный зверь. Но черт бы побрал все эти ограничения!

– Прости, – отодвинув губами упрямую прядь. упавшую на ее ушко, горячо прошептал я. И при этом не удержался и провел языком по контуру уха, вызвав испуганный всхлип.

– Мне… надо …идти, – пытаясь восстановить сорванное дыхание, тихо ответила она.

С огромным сожалением выпуская Милу из своих объятий, я вздохнул.

– Требую продолжения банкета, – я едва не облизнулся, как голодный кот, и напоследок оставил два легких поцелуя на ее глазах.

Мысли о том, что это неправильно, некрасиво, со звоном разбивались о хрустальный кокон блаженства, в котором я пребывал. Выйдя на улицу, я не думал о том, что через несколько десятков метров придется нацепить маску усталой сдержанности и как-то разрулить сложившуюся ситуацию, которую я только что еще больше запутал. Эти несколько минут я снова по ниточке притягивал то волшебство, которые со мной приключилось.

Виновато – растерянная и такая притягательная улыбка Милы и ее «Я кофе спустилась попить. Можно?», звон наших бокалов на морозной террасе, ее малышка, не по годам умная со своим, задевшим душу стихотворением про кота, наше катание на лыжах, недопитый глинтвейн и разрумянившиеся щеки…Все это остается навсегда со мной как лучшее воспоминание в жизни. Самое искреннее и безудержно радостное.

Глава 12

Чем ближе я подходил к развлекательному корпусу, тем больше во мне крепла уверенность в том, что по –старому не будет. Да, будет Мега-скандал, но все решаемо. Правда, не всегда решения бывают комфортными.

Как только я переступил порог боулинга, Диана тут же заметила меня и, привлекая внимание тех, кто еще не оценил ее красоту, громко крикнула:

– Антон! Мы здесь!

И помахала рукой.

В общем-то, это было лишним, потому среди десяти дорожек я вряд ли мог заблудиться и не увидеть своих друзей. Но Диана знала свое дело.

Она поспешила мне навстречу, гордо неся свою неотразимость. Черные шелковые брюки облегали ее стройные бедра и дальше внизу уже свободно, будто живые, разлетались в такт движению. Топ, из того же черного шелка, спереди имел абсолютно целомудренный вид, закрывая горло воротником– стойкой. Зато сзади открывал все спину, чуть ли не до копчика. Черные мягкие лодочки обеспечивали удобство. Казалось бы мрачноватый «лук», как сейчас модно говорить, получился. Но декоративный, плетенный из серебряных нитей пояс, сидевший чуть ниже талии, и роскошные, сверкающие в искусственном освещении волосы делали Диану неотразимой.

– Ну где ты запропастился? – мурлыкнула она и легко, чтобы не смазать помаду, поцеловала меня в щеку. И уже тихо, чтоб никто не слышал, прошипела: – Антон, ну что на тебе надето? Я думала, ты пошел переодеваться. Здесь хоть и нет людей нашего круга, но в интернет фотки могут слить. Меня все-таки многие узнают! Да и мне в инстаграм нужны приличные кадры. А ты как инструктор по лыжам!

– То есть тебе со мной стыдно? – подытожил я, пристально глядя в глаза своей пока еще невесте.

– Ну не передергивай! Я знаю, что Марк Цукерберг, владея ста миллиардами долларов, практически всегда ходит в серой футболке и джинсах. Но…

– Но я не Цукерберг?

Чем больше мы разговаривали, тем больше во мне крепло убеждение, что я все решил правильно.

– Ты лучше Цукерберга, – тут же завиляла хвостиком Диана. И я понял, почему мы с ней уже два года. Она не давала разгореться пламени ссоры. Высказывала свое «фи» и тут же ласковой кошечкой сглаживала напряжение.

Гнев тут же сдувался, словно проколотый шарик. Для жены очень ценное умение. Особенно по сравнению с Марго. Избалованная папина дочка редко признавала свою неправоту, и по отношению к Егору частенько допускала некорректные высказывания.

Но, несмотря на виляющий хвостик Дианы, решение расстаться с ней не исчезло. Правда, «вот прям щас» сделать это будет проблематично. Я не камикадзе.

И после боулинга на ночь глядя тоже не ахти какой вариант. Надо было чей-нибудь мастер– класс по расставанию посетить, чтоб сделать все правильно. Одно дело при увольнении сказать: «Мы в ваших услугах больше не нуждаемся!» И то только тем, кто реально накосячил. Диана не провинилась. Она такая, какая есть. И наверняка составила бы хорошую пару тому, кому нужна только визитка. Красивая кукла без права голоса. Которая занимается своими женскими делами и о которой вспоминают только тогда, когда нужно выйти в свет или исполнить супружеские обязанности. Да и то. В постели хочется чувствовать своего человека, зарываться носом в локоны, бормотать всякие милые глупости…

А Диана в своем стремлении к совершенству долго после секса не задерживается. Душ, маски, крем, и сразу чувствуешь свою второстепенность.

Вот так по ниточке я разматывал клубок под названием «Что не так». И выплывали все новые и новые детали.

В рассеяности я пару раз криворуко отправил шар по самому краю, вызвав торжествующую улыбку безупречного Егора.

Улыбайся, улыбайся, друг! На какой козе ты теперь будешь к Марго подъезжать, когда не будет наших совместных мероприятий?

Хотя Марго, возможно, для себя все уже решила. Как там у классика? Муж-мальчик, муж-слуга? Не завидую Егору. Но каждый выбирает для себя…

Я еле дождался, пока мои компаньоны наиграются. Правда, они хотели еще в баре посидеть, но я решительно отказался. Марго поддержала меня, и Диане с Егором пришлось нехотя присоединиться к нам.