Злата Тур – Наследница (страница 17)

— А как же злоумышленники не побоялись при вас это сделать? — вырвалось у меня.

— А я что? Я за стройкой смотрю. Чтоб никто ничего не вывез. Потому и посторонние машины не пропускаем, — охранник пожал плечами.

— А потом что? — не заостряя внимания на том, что я упрекнула нашего информатора, Денис вернулся к более важному.

— А потом вызвали эвакуатор, они сели в машину первого и уехали.

А с тех пор Платона никто не видел. Слезы навернулись на глаза, и я невольно шмыгнула носом. Крохотная, какая-то призрачная надежда на то, что все может иметь какое-то положительное объяснение, испарилась. Явно люди Вадима куда-то отвезли моего любимого мужчину.

— Изабель, ты чего? — Денис участливо глянул на меня и тронул за рукав поношенной куртки, которую любезно дали в монастыре.

— Я больше не знаю, что делать, — всхлипнула я. — Давай полицию. Только без меня. А то, боюсь, я уже в розыске.

— В смысле? — Денис подозрительно покосился на меня.

— Там долгая история. Но я ничего не украла и никого не убила. Поехали?

Моего добровольного помощника, кажется, этот ответ не удовлетворил. Он счастливо прожил свои, сколько там ему, годы и не сталкивался с тем, что в один момент налаженная благополучная жизнь может вышвырнуть тебя на обочину. Лишить всего, что дорого. И вообще всего. Поставить в зависимость от мерзкого человека, который сейчас покажет справку, что я сбежала из психушки и паспорт со штампом о браке, и меня из любого отделения под белы рученьки вернут ему. Но объяснять все это и ковыряться в душевной ране не было никакого желания.

Меня спасла Лиза — Эльза. Сердце забилось в отчаянной надежде ухватиться за ниточку. Но ниточка, только появившись, сразу же оборвалась.

— Але, подруга шефа! — хихикнула она, посчитав это обращение остроумным. — Ответ как бы есть, но его и как бы нет. Абонент, с которым перед пропажей общался Платон, зарегистрирован на некоего Кузьмина Бориса Ивановича. Тысяча девятьсот тридцатого года рождения!

Я упрямо сцепила зубы. Понятно, что девяностолетний старичок не мог разгуливать по стройке с Платоном. Но это одна из ниточек. Оборвалась — будем искать другие!

Я поделилась услышанным с Денисом и попросила отвезти меня к бабе Клаве. Надеялась занять у нее денег, хоть и было стыдно даже думать об этом. Узнать, кто купил квартиру. Хоть одним глазком глянуть на родные стены.

И Вселенная со своими щедростями уже однозначно повернулась ко мне передом. Меня ждал сюрприз. Нет, даже не сюрприз, а бесценный подарок. Такой, что я даже мечтать не смела!

Заранее сгорая со стыда, я поскреблась в старенькую, обитую дерматином дверь соседки. И чуть не грохнулась в обморок, когда услышала знакомое жизнеутверждающее «Мяу!»

Добегалась! Уже слуховые галлюцинации начались!

— Чего разорался, стервец?! — это уже на самом деле говорила баба Клава. Я нажала на кнопку звонка и прислонилась к перилам. Воспоминания о безмятежном счастье, в котором жила здесь, нахлынули мощной волной, грозя утопить мой боевой настрой. Я боялась, что это состояние не мое и в любой момент может исчезнуть. И тогда меня, как овечку на заклание, вернут Вадиму, а Платона никто не будет искать.

Эти мысли немного отрезвили, и когда баба Клава открыла дверь, я уже снова стала боевой Белочкой, которая решила бороться.

— Беллочка! — радостно всплеснула руками старушка. Но не успела я ответить, как по куртке, как по лестнице, взобрался мне на руки Анчи. Мой любимый, мой ненаглядный Анчи!

— Это ты! Ты! Мое солнышко! — заревела я от переизбытка эмоций. Я прижимала его к себе, целовала милую мордочку, снова прижимала, не думая о том, что надо бы поздороваться.

Баба Клава, очевидно, поняла, что соседка сейчас не в себе, и потащила в комнату.

— Так, девка! Раздевайся, выпусти кота, попей чаю и приди в себя! На кого похожа? Что на тебе надето?! Куда пропала? — старушка засыпала вопросами, а я не могла произнести ни слова. Спазм перехватил горло, как костлявая лапа какого-то монстра. И слезы потекли сами собой. Анчи от радости тыкался мне в шею, холодя кожу мокрым носом. Топтался лапами у меня на груди, выпуская когти и словно пытаясь привести хозяйку в чувство. Мой ненаглядный кот. Он с самого начала не доверял Вадиму и поэтому сбежал, заставляя задуматься. Я снова прижала своего любимца.

— Какой же ты умный кот! Ты мое сокровище, — прокашлявшись, я опять начала причитать над Анчи, которого уже не надеялась увидеть.

— Ну хватит реветь-то! Бери чай с вареньем. Как знала, только чайник согрела, — баба Клава насильно вырвала кота у меня из рук и сунула увесистую керамическую кружку с ароматным напитком. Она не признала покупную заварку и всегда колдовала сама, собирая в лесу полезные травки.

От вида абрикосового варенья и подсохшей булочки у меня заурчало в животе. Желудок напомнил, что последний раз я ела в монастыре. Еще рано утром. А уже вечер.

С наслаждением сделала первый глоток, который эликсиром жизни скатился в гортань, согревая и словно убаюкивая.

— М-м-м! — замотала я головой. — Божественно!

— Слушай, а чего это я тебя водой пою. Ты ж небось голодная! А в доме у тебя поди шаром покати! — покачала головой старушка.

— У меня нет дома. Его продали. А меня обманом увезли в Москву, и я без документов и без денег сбежала. И теперь мне нужно восстановить паспорт и развестись. Пока меня обратно не запрятали за толстые стены.

— Батюшки святы! — Баба Клава схватилась за голову. — А я-то думаю, куда ты запропастилась! Спрашиваю у Динки, когда водила она сюда людей, где ты. А она глазищами зыркнет и так нагло заявляет: «Не твоего ума дело! Где надо, там и есть!» Ну я приткнулась. Вы-то подруги не разлей вода, а я ей не королева английская, чтоб передо мной отчитываться. А вот когда намедни твой охламон явился, я забеспокоилась. Грязный, шерсть свалявшаяся, глаз слезится. Не иначе, как потерялся. Сидит возле двери и орет дурниной. Я его и приютила, отмыла, откормила. А он все к двери просится. Выпущу. Посидит на площадке, помяукает, я его и назад зову, чтоб соседи не начали жаловаться. Думала день — два и пойду в полицию.

Я растрогалась так, что сердце сдавило. Соседская бабулька, с которой мы не были особо близки, приняла самое горячее участие в судьбе моего любимца. Хотя ей птички больше по душе. Да еще и обо мне беспокоилась!

Утерев предательские слезы, я прокашлялась.

— Клавдия Сергеевна, я попала в такой переплет, что буду признательна за любую помощь. Хотя уже и так не знаю, как вас благодарить за Анчи!

Слезы опять подступили к глазам, как только я представила своего ленивого аристократа, который и лапы в снегу боится замочить, бредущего по страшному лесу, где на каждом шагу подстерегает опасность. Лисы, волки, капканы. И он, голодный, не приученный ловить себе еду. Я знала, что кошки могут находить дорогу домой. Но от своего Анчи не ожидала такого героизма.

Я почесала любимца, разлегшегося у меня на коленях и подумала, что это добрый знак. Теперь у меня все получится!

— На, ешь! — перед моим носом материализовалась большая порция гречневой каши с вегетарианской морковно-луковой подливкой. Но мне казалось, что ничего вкуснее я в жизни не ела. Я так проголодалась, что готова была вылизать тарелку. Но удержалась.

— Спасибо огромное! — сыто муркнула я, с наслаждением откусывая булочку с моим любимым вареньем.

Жизнь налаживается. Еще пару дней назад я была в отчаянии. Одна — одинешенька и без всякой надежды на то, что я выберусь.

Теперь у меня снова есть Анчи, небольшая группа поддержки из сотрудников Платона и баба Клава. Выпив две чашки чая, я окончательно разомлела и в общих чертах рассказала о своих злоключениях.

Баба Клава слушала и смотрела на меня, как на привидение, время от времени всплескивая руками и причитая: «Ах ты ж, Господи!»

Потом она сняла очки и потерла свой нос, что, очевидно, помогало ей соображать.

— Так. Сдается мне, что сделку продажи можно отменить в течение полугода. Насколько знаю. Это раз. А два. Ну, ей Богу, обратимся в суд, и твою Динку посадят за мошенничество. Нет, сначала за соучастие. Без нее-то Платона не достали бы. Она информатор, а то значит, должна ответить по всей строгости закона. Значиться завтра идем в ЗАГС, позови еще кого, берем справку, что ты есть ты, относим в паспортный стол, чтоб документ сделать. А потом все остальное.

В порыве чувств я обняла старушку.

— Клавдия Сергеевна! Вы просто золото! — всхлипнула я.

— Ой, да какое золото! Уж и не блестит давно! — смущенно отмахнулась она. — Хоть какую пользу сделаю. А то только птичек радую. Никому не нужна старуха. Помру, никто и не заметит.

— Ну что вы! Перестаньте! Вы нам нужны! Вот поедем в свадебное путешествие с Платоном, Анчи на вас оставим. А вам привезем кучу подарков!

Я говорила это с улыбкой, а сама тревожно прислушивалась к внутреннему голосу — как откликнется. Радостью или наоборот, неверием и болью. Но я не настолько развила свою интуицию, чтоб она отвечала мне на каждый вопрос, как волшебное зеркальце или золотое блюдечко с яблоком.

А на душе была тревога. Я осталась ночевать у бабы Клавы. Анчи примостился у меня почти под головой. Кошки всегда ложатся на больное место. И Анчи не ошибся с выбором — голова моя, действительно, трещала от нерешенных проблем.