Злата Тур – 5 звезд для Золушки (страница 32)

Нищеты я боялась больше всего. Но, как оказалось, есть вещи пострашнее...

Последние две недели до моих родов Нора звонила трижды в день, интересовалась самочувствием, давала наставления.

- Рина, смотри, как только почувствуешь дискомфорт, сразу звони мне, я приеду, отвезу в роддом и оформлю все как надо.

От этого « как надо» у меня все замирало внутри. Я чувствовала себя особой королевской крови. Рожать буду в лучшем роддоме, естественно, платно, естественно, с персональным врачом. Страшно подумать за сколько! Целых сто двадцать тысяч!

Приятно, но иногда и задумываюсь, лучше бы наличкой, а я родила бы как все. Но дареному коню в зубы не смотрят.

Зато отношение, действительно, как к королевне. Не то, что в поликлинике, где я становилась на учет. Увидев мою прописку, молодая фифа, у которой видимо, амбиции требуют места главврача, а мозги не пускают, скривилась, как лимон съела. И так через губу разговаривала, давая понять, что мне тут не рады.

Здесь же меня чуть не за ручку водили, пока сдавала анализы. Такие все предупредительные, как родные.

А уж когда я, в сопровождении Норы, приехала конкретно рожать, то просто чуть не утонула во внимании. И это так здоров! Несмотря на раздирающую боль, я не испытывала страха. Все как-то по-домашнему, ладненько. Ни на секунду меня не оставляли, подбадривали, хвалили. И когда Владька пронзительно заплакал, я не сразу поняла, что уже все. Я родила. Сынуля родился. Маленький, скользкий красно-синий комок, хаотично дергающий ручками и ножками, вызвал такой выброс гормонов, что я разревелась от счастья.

Акушерка обтерла мое кричащее чудо и поднесла ко мне.

- Ма-а-а-ленький...., - безудержно всхлипывая, я поцеловала на удивление волосатую макушечку. - Сынуля!

- Ну что вы, мамочка, плачете! Все просто замечательно! Сейчас мы его взвесим, обработаем пупочек, а вы пока отдыхайте.

Не знаю, положен ли бесплатницам релаксирующий укол, но мне его сделали. И по дороге в палату я уже уснула, мысленно обнимая свое сокровище. Теперь только счастье!

Однако пробуждение было далеким от счастья. Когда я открыла глаза, первое, что я увидела, это лицо Норы. Как всегда в последнее время, серьезное и сосредоточенное.

- Элеонора Эдуардовна! Спасибо за все. Было совсем -совсем не страшно и, по- моему, не очень больно, - я улыбнулась, чувствуя, что все мое существо просто пронизано любовью. И мне хотелось обогреть весь свет - так ее было много.

- Рина. На моем месте любая поступила бы так же. Девочка, сейчас я кое-что тебе скажу, ты постарайся адекватно воспринять. Не плачь, чтоб молоко не пропало. Семен Тимофеевич, пожалуйста, продолжите. Я не могу.

Голос Норы сорвался, и она отошла в сторону, вытирая слезы. Тревога закралась в душу и начала своими липкими холодными лапами душить мое счастье.

Тут я заметила толстого прилизанного дядьку, смотревшего так елейно-приторно, будто хотел без мыла кой-куда влезть.

- Детка, вашей свекрови тяжело говорить. Она и так долго держалась, чтобы не расстраивать вас.

- Что с моим ребенком? - от страха я не сообразила, что с ребенком Нора никак не связана - потому что о нем долго не говорить она не могла - я только что открыла глаза, и это наше первое общение после родов.

- С вашим ребенком все замечательно. А вот с сыном вашей свекрови и отцом вашего ребенка случилась беда. Несчастный случай. Врачи сделали возможное и невозможное, но они не боги. Шансов нет. Он несколько месяцев в коме. И Элеонора Эдуардовна не давала согласие на отключение, лишь бы дождаться, пока вы родите. Никита - довольно крупный бизнесмен, и его наследником должен стать сын. Это были его последние слова. Но поскольку вы не расписались, то другого пути, как провести анализ ДНК -нет, и нужно успеть это сделать, пока отец еще условно жив. Поэтому вам нужно подписать несколько документов. Согласие на анализ, на признание отцовства, на оформление прав на наследование бизнеса Никиты Ивановича Станишевского вашим сыном, на оформление доверенности на вас на ведение бизнеса до совершеннолетия вашего сына.

Толстяк что-то еще говорил, показывал горы бумажек, а меня словно контузило. Я видела, как он открывает рот, но уже не воспринимала слов. Как же так?! Никита! Моя недолгая любовь! Добродушный, незлобивый, умеющий переступать через проблемы. Я отчаянно заревела. Я его давно простила и, конечно же, не желала зла. Ведь он , может, и хотел сам прийти к нам, но не успел. Теперь у моего малыша точно не будет отца. Как же жестоко! Такой молодой, здоровый. Ну невозможно !!!

Я не могла остановить слезы, застилавшие пеленой глаза. Теперь понятно, почему Нора так изменилась. Господи, а каково ей-то?!

- Э-э-ле- онора Э-э -ду..., - я не в силах была выговорить ее имя, спазмы перехватывали горло.

Нора подала мне стакан воды.

- Рина, мы должны отпустить нотариуса. Подпиши бумаги, нужно срочно сделать анализ и готовить документы. Никита, - голос ее дрогнул, - слишком долго находится в коме, организм в любую минуту может не выдержать. Подписывай, а потом мы будем горевать вместе. Я не хотела тебе говорить раньше, чтоб не нанести вреда ребенку. Мамочка должна быть счастливой. Ее нельзя расстраивать.

Она успокаивающе взяла меня за руку, отчего мне еще больше захотелось реветь.

Нотариус сунул под нос мне кипу бумаг. Вытерев слезы, чтоб написанное не расплывалось перед глазами, я начала читать.

Согласие на проведение анализа ДНК ., согласие на установление отцовства.., согласие на получение наследства..

В голове крутилась такая карусель, что меня едва не затошнило. Наверно, опять давление. Я подписывала бумаги одну за одной, и никак не могла поверить в реальность. Перед глазами стоял Никита. Живой, горячий, беззаботный.

Мои посетители ушли, а я снова начала реветь. И то, что он перестал звонить, и не приехал как- то отступило на второй план. Я вспоминала, как он приютил меня, как защищал перед мамой, как мы ужинали в ресторане и любовались Москвой с высоты птичьего полета, как проводили тихие, уютные вечера на диване с плюшками. Щемящая нежность переплелась с болью утраты и горечью безнадежности. Выплакав, все что было, я почувствовала, что нос уже не дышит, потому что опух, веки отекли, и я испугалась. А вдруг от расстройства молоко пропадет или адреналин с кортизолом - гормоны стресса и печали, которые у меня сейчас в крови сделают это молоко непригодным ?! Или же малыш прочувствует мое состояние и тоже будет нервничать. Этого я не могу позволить.

Я прошла в санузел и долго плескала холодной водой в лицо, пытаясь вернуть себе душевное равновесие, но безуспешно. Тоска сжимала тисками душу, выдавливая из меня горькие вздохи. Надо будет зайти к Никите попрощаться. Только подумала, и снова навернулись слезы. Так просто это не отступит, но нужно возвращаться в реальность.

Я взглянула на часы. Половина третьего. Уже ребеонка можно и помыть , и взвесить, и анализы, какие нужно взять. И пора, наверно, кормить.

Тут пришла санитарочка с целым подносом еды. Очень приличной, надо сказать. И свежий салатик, и груша, и йогурт, помимо первого, второго и третьего.

- Скажите, пожалуйста, что мне ребенка так долго не несут? Его ж кормить пора , наверно.

Женщина посмотрела как-то странно, и я подумала, что мой вид ее насторожил, пойдет еще за доктором, чтоб мне успокоительное прописал.

- Я в порядке, просто у меня печальное событие случилось, никак не могу в себя прийти, решила я пояснить на всякий случай. - Так вы мне не ответили.

-Так ты ж отказница, - нерешительно ответила она, вызвав у меня недоумение.

- От чего отказница?

- От ребенка, - нерешительно ответила она.

- В смысле от ребенка?! Вы о чем вообще?

Только таких глупостей мне еще не хватало до кучи!

- Вообще -то у нас не поощряется обсуждение пациентов. Но я и не осуждаю, что ты подписала бумаги. Мало ли у кого в жизни какие обстоятельства.

Я почувствовала, что ноги стали тряпичными и , чтобы не грохнуться, держась за спинку, попыталась сесть на кровать. Однако в голове будто выключили свет , и я стекла на пол. Последнее, что я услышала сквозь вату в ушах, это испуганный вскрик санитарочки: «Ой, только не говори, что я сказала»

Очнулась оттого, что почувствовала, как в плечо вонзилась тонкая иголка.

- Тихо- тихо, - услышала я голос и поняла, что лежу на кровати и мою руку крепко держат, чтоб я не дергалась.

Мне померяли давление, принесли еще горячего чая. А я постепенно приходила в себя и осознавала, что пришла настоящая беда.

- Ну как вы? Как себя чувствуете?

- Сейчас поем, и буду нормально себя чувствовать, - еле ворочая языком, ответила я.

Но в отличие от языка и тела, мой мозг начал работать, как самый навороченный компьютер. Я не имею права впадать в панику, иначе не смогу соображать. - Уже все хорошо.

Не нужно быть Шерлоком, чтоб сопоставить факты.

С Никитой случилась беда. И Нора, выжившая меня из квартиры и из жизни сына, решила забрать моего. Я понимаю, горе ее безутешно, возможно, она сделала это, чтоб не сойти с ума. И понимаю то, что изначально я для нее была как кость в горле. Поэтому с моими чувствами она не собиралась церемониться. Это настолько мерзко, что меня передернуло, как от холода. Она носилась со мной, как с фарфоровой вазой династии