Злата Романова – На грани развода. Вернуть любовь (страница 4)
Ксюша не упускала случая сказать, как у меня неуютно.
– Полный, – кивает она. – Тебе придется временно съехать.
– Поживу пока у Ника, – пожимаю плечами. – Он не будет против.
– Нет! Только не у Ника! – округляет глаза блондиночка. – То есть, ну, у Никиты же постоянно кто-то зависает. Там шумно, грязно, а ты даже из дома работаешь. В гостинице тебе будет удобнее. Деньги же есть.
Ага, о работе моей она беспокоится! Ревнивая ведьмочка! Знает, что у Ника бабы ходят конвейером, вот и не доверяет. Я в любом случае собирался перекантоваться в отеле, но хотел завести ее. Упрямица никогда не показывает, что ревнует. Даже когда видит, что в клубе или ресторане со мной заговаривает какая-нибудь предприимчивая девушка, молча стоит в сторонке, делая вид, что даже не смотрит, и в крайнем случае отвешивает лишь какой-нибудь саркастичный комментарий, не понимая, что мне хочется проявления ее чувств. Да пусть хоть скандал закатит, лишь бы не делала вид, что ей все равно! А все мамашкино воспитание. Наверняка та ей вкладывала в голову, что истеричек мужчины не терпят. Гуру отношений, мать ее!
Смахивает на мазохизм с моей стороны, учитывая, что я вырос в атмосфере женских истерик и скандалов, на которые щедра моя собственная мать, и всегда ценил в девушках сдержанность, но, когда дело касается моей блондиночки, все обстоит с точностью до наоборот. Отсутствие у нее реакций частенько выводит меня из себя, и я пытаюсь вывести уже ее. Даже предложение жить вместе восприняла без энтузиазма. Ну, ничего, подальше от влияния своей мамочки она постепенно начнет раскрываться. Уж я об этом позабочусь.
Глава 3
Ксюша
– Значит, ты, дочь, как истинная жена декабриста, последовала за своим мужем сначала в Штаты, а потом, когда он решил приехать обратно, собрала вещички и прыгнула в самолет?
– Мама, не утрируй, – со смешком смотрю на маму, которая расхаживает по нашей с Глебом кухне в ярком платье цвета фуксии и при полном параде. – Я хороший дизайнер и быстро соберу себе новую базу клиентов. А для бизнеса Глеба это большой шаг вперед. Перемены всегда к лучшему. Плюс я наконец буду рядом с тобой и Ромкой! Как там этот шалопай?
– Твой брат, как обычно, ссорится с отцом. Бежит ко мне, а я ему напоминаю, что при разводе он выбрал жить с ним, пусть и живет.
Говорит она это без обиды, я знаю, что и сама была рада сплавить семилетнего сына своему второму мужу. Нет, она не плохая мать, просто очень эксцентричная.
– Ладно, мам. Лучше скажи, с чего ты вдруг такая нарядная? И вид такой загадочный.
– Ни за что не угадаешь! – заявляет мама, усаживаясь на барный стул возле кухонного островка, закидывает ногу на ногу и хитро улыбается.
– Мам, я даже гадать не буду, – вздыхаю, еще раз глядя в чертов рецепт в телефоне.
Что за память? Я помню все цвета на раскладке, все артикулы и фурнитуру до последнего гвоздя, но простой рецепт пиццы я не в силах уложить в голове. Готовка явно не мое! Что там сначала? Томатную пасту на тесто или лук? И почему она у меня всегда получается такой сухой? Мама не спешит помочь, ну у нее же ногти, о чем речь?
– Даже не попробуешь? – подначивает мама, с живым интересом наблюдая за мной.
– Кулинарные курсы? Детокс-программа? Сплав на байдарках? Участие в ток-шоу? – напрягаю память и выдаю всевозможные варианты, которые вполне укладываются в стиль жизни моей матери.
– Скажешь тоже, – фыркает она, морщась, когда я гремлю противнем. – Я выхожу замуж!
И противень чуть не выскальзывает из рук.
– За твоего отца! – продолжает изумлять меня мама, да так, что о пицце я забываю напрочь.
– Мам, ты решила пошутить?
– Кто же шутит на такую тему?
– Но… – Я ничего не понимаю. – Как так вышло?
Мама развелась с моим отцом еще в моем детстве, после этого сменила трех мужей, и, выходит, четвертым станет первый? Звучит как анекдот!
– А что, это даже удобно, Ксюшенька, не надо будет фамилию менять.
– А будто ты ее меняла с тремя мужьями, – произношу растерянно, присев на краешек стула.
Новость выбила из колеи. Я не совсем понимаю, как относиться к такому. С папой мы общались довольно-таки редко, он не любитель скайпа и прочей техники, поэтому у нас не получалось поддерживать связь в Америке, как с моей современной мамой.
– Ой, Ксюш, я думала, ты радоваться будешь. Все же папа и мама вместе, – немного обиженно говорит она, а потом пускается в откровения: – Я сама от себя не ожидала. Было одиноко, я решила позвонить твоему отцу, чтобы рассказать о том, что ты приезжаешь, а он какую-то глупую шутку отпустил из нашей прошлой жизни, и знаешь, я никогда не была такой сентиментальной, а тут почему-то среагировала слишком эмоционально, трубку бросила. А он взял и приехал, чтобы прощения попросить… Так и завертелось.
– Так у вас все серьезно, мам? – пытаюсь выведать осторожно.
Маму я обижать не хочу, но и отец мне дорог. Поверит в ее серьезные намерения, а она просто играется, удовлетворяя очередной свой каприз.
– Я всегда все делаю серьезно, дочь! – возвращает себе прежнюю жизнерадостность, взирая на меня с некой претензией во взгляде: – Так что будем теперь ждать внуков, Ксюшенька. Я, конечно, никогда не желала, чтобы меня звали бабушкой, но семьи не бывает без детей, моя дорогая.
Внуков… Растерявшись от маминых слов и ее новостей, беру паузу. Но мама ждет ответа и не спустит, если я не дам ей полный отчет. Она всегда умудрялась выведать у меня самое заветное.
– Мы не планируем детей, мам, никогда не планировали.
Это мне кажется или в моих словах действительно звучит горечь? Когда твердый чайлдфри-настрой сменился во мне на отчаянное желание подержать в руках собственного ребенка? Я не знаю точно, но в какой-то момент осознала, что остро реагирую на любого оказавшегося рядом ребенка. Хочу потискать, потрепать за щечки, услышать сладкий голосок и, как любая, раньше смешившая меня мамочка, просюсюкать какую-то глупость.
– Ты не можешь говорить серьезно, Ксения, – хмурится мама, сводя брови на переносице. – Это глупость. Я думала, вы давно о ней забыли.
– Это не глупость, мам. Мы с Глебом живем полноценной жизнью, нас все устраивает, и детей мы не хо…
– Чушь! – она поднимается со стула и подходит ко мне, заглядывая в глаза. – Скажи мне правду, ты бесплодна?
– Что?! Я… Мама, нет!
– Тогда Глеб? Он проверялся?
– Мам, хватит! Так нечестно, – начинаю защищаться, возможно, слишком агрессивно. – Ты решила стать прогрессивной молодой бабушкой и требуешь от меня внуков? В самом деле?
– Ксюша, причем тут прогрессивная бабушка? Я о тебе думаю.
– Что-то незаметно, мам, про меня тут ничего не прозвучало, – огрызаюсь и тут же жалею, но извиняться не хочу, потому что мама, сама того не зная, задела больную тему.
– Тебе показалось. Я хочу, чтобы у вас была полноценная семья. Я понимаю, там, в Штатах, и в сорок только задумываются о детях, усыновляют их, если не могут родить, или просто решают жить для себя, но это же не про тебя?
– Мама, нет меня, есть мы с Глебом, и мы решили, причем с самого начала, что у нас не будет детей. И ты это знала.
– Ксюша, ты сама не веришь в то, что говоришь. Это все чушь и забугорная блажь. Там это норма, а здесь норма – полноценные семьи.
– Хочешь сказать, что двое – не семья? – спрашиваю с дрожью в голосе, не понимая, почему мама вдруг так наседает. Откуда такое ярое желание получить внуков?
– Любой нормальный мужчина хочет продолжить свой род, – не оставляет попыток меня убедить.
– Ты не допускаешь мысли, что у нас может быть иначе? Что мы счастливы вдвоем?
Для самой меня фраза звучит слишком неубедительно, так что я, опустив глаза, гипнотизирую ими свои колени. Мамина холеная рука приподнимает мой подбородок, чтобы не смогла избежать ее пристального взгляда.
– Ну а теперь рассказывай, что у вас с моим зятем происходит.
– С чего ты взяла, что с ним что-то происходит?
Пытаться обмануть маму и водить ее за нос – дохлый номер. Она знаток человеческих душ. Умеет вытянуть из любого человека правду. Ей бы психологом работать, но она слишком эгоистична, чтобы препарировать чужие души.
– Что-то явно происходит с тобой, а если я хорошо знаю свою дочь, то и с ним тоже.
– Переезд – дело нервное.
– Ксюш, ты кому это говоришь? Но у нас с тобой это в крови. Мы любим перемены. Помнишь, как ты радовалась переезду в Штаты? Рассказывала мне о перспективах, нахваливала своего удачливого мужа и планировала, как сменишь поднадоевших русских клиентов на западных. Сейчас, по идее, должна радоваться обратному, а ты грустишь.
– Так заметно? – наклоняю голову набок, возвращаясь к дурацкой привычке нервно накручивать волосы на палец.
Мама с детства с ней борется, поэтому, наверное, так легко и раскусила меня. Заставляю себя оторвать руки от белокурой пряди и тяжко вздыхаю.
– Наверное, я от Глеба слишком много требую.
– В каком смысле? – вопросительно приподнимает бровь мама.
– Мам, вот ты как поняла, что Денис тебе изменяет?
– О господи! Нашла кого вспомнить!
Мамин третий муж был моложе ее на десять лет, и, хоть разница в возрасте не так бросалась в глаза из-за того, что мама отлично выглядит для своих лет, родительница была начеку и не удивилась, когда муженек закрутил роман с двадцатилетней девицей.
– Прости, мам, я знаю, что ты не любишь об этом вспоминать, но с кем еще мне советоваться? У меня и подруг-то тут нет, только Эля, но у нее и у самой непростой период в жизни, ей не до меня точно с моими проблемами!