Злата Романова – Кавказский деверь в моей постели (страница 7)

Ведь он — не сын Артура. Но для его матери он — единственное, что осталось от погибшего сына. Ее внук. Ее надежда.

Я думаю, знают ли они? Догадываются ли свекор или свекровь о том, что Артур не мог иметь детей? Что он возложил эту задачу на Арсена? Но по поведению свекрови я понимаю, что скорее всего нет. Она искренне ждет ребенка. Говорит мне по телефону:

— Я хочу увидеть его, прижать к себе. Это же частичка моего мальчика...

И мне становится тяжело. Я не могу ей сказать правду. Не могу разрушить ее надежду. Я кладу трубку и долго сижу в тишине, глядя на свой живот. Внутри растет ребенок, которого она считает сыном Артура.

Но я знаю правду. И от этого сердце замирает еще сильнее.

Я возвращаюсь из роддома с сыном.

Мама аккуратно поправляет одеяльце в колыбели, отец ходит по дому и впервые улыбается искренне, глядя на внука. А я все время держу малыша на руках, не в силах поверить, что он мой.

Такой маленький, теплый, сгусток жизни, от которого кружится голова.

Через несколько дней после выписки приходит семья Артура. Мужчины ведут себя сдержанно, а вот свекровь не выдерживает — стоит только ей увидеть внука, как она срывается в рыдания.

Подходит ко мне, тянется к ребенку, шепчет:

— Ох, кровиночка моя... мой внук... единственное, что осталось от моего Артура!

Она берет его на руки, прижимает к себе, качает, и слезы текут по ее щекам. Мне неловко, тяжело, я боюсь даже взглянуть в ее глаза. Но сильнее всего я боюсь другого взгляда.

Арсен. Тот, кого я не видела со дня похорон, но по кому втайне от всех тосковала все эти месяцы.

Я чувствую, как его взгляд впивается в меня. Не смотрю — но чувствую каждую секунду.

Позже, когда все успокаиваются, мы садимся за стол пить чай. Мама накрывает царский пир, но пока все едят, в комнате воцаряется тишина.

И вдруг, бывший свекор, обведя всех взглядом, говорит:

— Мы хотим, чтобы внук рос в нашей семье.

Я напрягаюсь. Он делает паузу, отпивает глоток чая и добавляет:

— Думаем, будет правильно, если Зара выйдет замуж за Арсена. Чтобы мальчика воспитывал родной дядя, а не чужой человек, если вдруг Зара решит снова выйти замуж.

У меня замирает сердце. Я поднимаю глаза впервые за вечер и встречаюсь взглядом с Арсеном.

Он сидит прямо, чуть откинувшись на спинку стула. Его губы трогает почти незаметная усмешка. В глазах — торжество. Он смотрит так, словно получает удовольствие от моего шока, от моего ужаса.

— Это невозможно, — выдыхаю я, едва найдя голос.

Но не успеваю продолжить. Отец перебивает меня, даже не посмотрев в мою сторону:

— Мы согласны. Это самое правильное решение. Так и должно быть. Таковы старые обычаи.

Мальчик действительно должен расти в семье своего отца.

Мое сердце гулко ударяется о ребра.

— Папа!.. — я вскакиваю на ноги. — Как ты можешь?! Я не выйду за него!

В комнате повисает тяжелая тишина. Я торопливо извиняюсь и быстро выхожу, чувствуя, как щеки горят. Но стоит мне дойти до гостиной, как я слышу шаги за спиной.

Арсен. Он надвигается на меня, уверенно, не торопясь. Я отступаю назад, но он успевает зайти следом и закрывает за собой дверь.

Мы остаемся наедине.

Мое сердце бьется так сильно, что я едва дышу. Арсен встает напротив, в его глазах нет ни капли смущения или сомнения. Только уверенность и властное превосходство.

Решение принято, — говорит он тихо, но в его голосе металл. — Ты станешь моей женой, Зара. Нет, не стану, — отвечаю я резко, хотя голос дрожит. — Никогда!

Он делает несколько шагов ко мне, и я вынуждена отступить. Спина упирается в стену. Арсен склоняет голову чуть набок, разглядывает меня так, будто наслаждается моим страхом. Запах его кожи, такой знакомый, такой притягательный, бьет по рецепторам, и я прикрываю веки, стараясь не заплакать от тоски и горя, которые испытываю.

— Ты думаешь, у тебя есть выбор? — усмешка кривит его губы. — Ты родила сына. Моего племянника. Единственную кровь нашего рода после смерти Артура.

Он мой сын! — шепчу я, сжимая кулаки. — Я никому его не отдам. Никто и не говорит, что отдашь, — Арсен приближается ближе, и теперь между нами остается всего несколько сантиметров. Его голос становится ниже, интимнее. — Но ты не будешь решать, где он будет расти и кто станет его отцом.

Я вскидываю на него глаза, дыхание перехватывает. Наши губы почти соприкасаются и я до боли хочу почувствовать его поцелуй, и только его циничные слова останавливают меня от того, чтобы сломаться.

Ты... ты не имеешь права...Я имею все права, Зара. Потому что теперь ты — вдова. А ребенок принадлежит семье Артура. И если ты думаешь, что тебя спросят, то ошибаешься.

Я чувствую, как стены будто сдвигаются, закрывая мне выход.

— Ты не лучше своего брата, Арсен, — говорю я с болью. — Такой же жестокий.

Он усмехается, и в его взгляде появляется огонь.

— Я никогда и не говорил, что лучше него, но есть разница: Артуру ты была не нужна, а я сделаю так, что ты сама захочешь быть моей.

Ты сумасшедший... - вырывается у меня. Может быть, — он наклоняется ближе, и я закрываю глаза, когда его губы касаются моего уха, а борода щекочет нежную кожу. — Но брак все равно состоится. Хочешь ты этого или нет.

Он выпрямляется и отходит на шаг, но его глаза не отпускают меня, прожигают насквозь.

— У тебя есть немного времени привыкнуть к этой мысли, мы поженимся в следующем месяце.

Мечтай обо мне пока, чертовка. Брачная ночь будет не скоро.

Я возмущенно смотрю ему вслед, не в силах сказать ни слова, пока он открывает дверь и выходит, оставляя меня в тишине и ужасе от того, что я только что услышала.

Эпилог

Я выхожу замуж за Арсена.

Не потому, что хочу, а потому что ни он, ни моя семья не оставили мне другого выхода. Я могла бы отказаться от свадьбы, убежать... Но у меня есть сын.

Мой малыш. Мое сердце. И я никогда не отдам его никому.

Свадьба скромная, домашняя. Никого постороннего, только семья и ближайшие родственники.

Еще не прошло и года с похорон Артура, поэтому все делают вид, что так и должно быть. Что это ради ребенка. Что это правильно.

Я стою рядом с довольным Арсеном и чувствую, как внутри все сжимается. Я знаю, он считает меня всего лишь своей игрушкой. Сам так говорил, и не один раз. Он эгоист. Жестокий мужчина.

Рядом с ним я никогда не буду равной А правда в том, что я влюбилась в него еще в ту первую ночь, и теперь эта любовь пугает меня больше всего. Потому что я знаю — он никогда не ответит на мои чувства, а я всегда буду страдать, зная это и жаждая его любви Вечером Арсен везет меня и малыша домой. Я вхожу в дом, который похож не на холостяцкую берлогу, как я боялась, а на уютное жилище, и с удивлением обнаруживаю рядом с хозяйской спальней полностью обустроенную детскую. Маленькая кроватка с мягкими бортиками, комод с аккуратно сложенной одеждой, полки с игрушками и даже кресло-качалка у окна, в котором можно кормить грудью. Все — новое и красивое. Я останавливаюсь, не веря глазам.

— Это..

— Я попросил маму помочь, — говорит Арсен, видя мое удивление. — Хотел, чтобы у нашего сына было все только самое лучшее.

Он подходит ближе и берет малыша у меня из рук. Его движения уверенные, но я вижу в них неожиданную нежность. Он смотрит на сына так, будто видит в нем все самое дорогое — Когда я говорил, что ты моя, и этот ребенок тоже мой, — тихо говорит он, не отрывая взгляда от малыша, — я и представить не мог, что Артур умрет. Что я получу вас только из-за смерти брата.

В его голосе звучит печаль. Настоящая. Я впервые я вижу его таким человечным.

— Я просил его развестись с тобой, — неожиданно добавляет Арсен. — Чтобы я мог жениться на тебе. Но он отказался и вот как все вышло.

Я замираю.

— Что?.. — едва выдыхаю, не веря своим ушам. — Ты просил его развестись со мной? Зачем?

Он усмехается, скользя по мне взглядом.

Не будь глупой, чертовка. Ты моя, я ведь говорил тебе об этом. Разве ты не поверила? Я и сейчас не верю тебе! Это не может быть правдой. — Я качаю головой, в груди нарастает паника. — Я не верю тебе. Не верю. Не верю. Зачем ты стал бы это делать? Зачем рушить репутацию своей семьи?

Арсен нетерпеливо рычит, потом смотрит на спящего малыша и аккуратно перекладывает его в кроватку, прежде чем схватить меня за руку и силой вывести из детской по направлению к спальне.

— Думаешь, я игрушка? — толкаю его в грудь, как только за нами закрывается дверь. — Захотел жену брата и присвоил?