Злата Реут – Улики из наших сердец (страница 2)

– Тяжелый регион вы выбрали, – с сочувствием сказал Ричард, сопереживая молодому человеку.

– Да, вы начали далеко не с азов, мы с братом в саду упражнялись, нашли множество наперстков и несколько обычных старинных монет, и одно золотое обручальное кольцо, скорее всего от прошлых хозяев! В Европе куда не приди, везде найдёшь что-то. В Латинской Америке зона поисков должна быть узкой и конкретной, – согласился с братом Гарольд.

– Вам господа, я желаю удачи в поисках, – сказал Эдвард, закрыв для себя тему поисков золота и вставил наушники в уши, растворился в мелодии. Играла песня «all you need is greed» британского певца Шейкина Стивенса.

Карандаш Элизабет касался поверхности листа и плавно прорисовывал шесть собачьих голов, что располагались на змеевидной шее. Чудовище находилось под водой и собиралось напасть на судно, которое было замечено монстром. Девушке нравилась мифология, потому что там всё было не как в глупых сказках, часто в мифах даже не было счастливой концовки. Расплата за любовь всегда проклятье, и ты миллионы лет обречён прозябать в глубинах и поедать моряков. Жестокость героев и хаос событий. Всё как в жизни. Идея отмщения прельщала девушку, на примере Сциллы, да её сделали несчастной лишив человеческого облика и за это заплатят все, кто проплывал мимо. Не важно, что реальный обидчик не пострадал, будь то Кирка или Амфитрита, месть работает именно так, кто попался под руку. Месть и неистовая ярость всегда идут рука об руку.

– Медуза горгона? – спросил Даниэль, глядя на рисунок Элизабет, которая громко рассмеялась, услышав подобную нелепицу.

– Нет, – сказала девушка, и протянула блокнот парню, – найди тут сам горгону, – добавила Элизабет, и парень приступил листать изрисованные страницы.

– Надо эти рисунки на выставку, – сказал парень, не уставший впечатляться художественным талантом девушки.

– Это Химера. Смертоносное существо, а ещё несбыточная мечта и ложная надежда. По крайней мере химера такой родилась и её никто не превращал. Наверное, это единственное существо из мифов, которое сошло со страниц и начал жить своей жизнью. В готической архитектуре – пороки и зло, – сказала девушка показывая на рисунок с существом с головой льва и змеиным хвостом в которого стремились стрелы, но все летели мимо. Элизабет не хотела рисовать момент гибели химеры, ведь она до сих пор жива в более изощренных формах, чем та, что убил Беллерофонт. Пока в мире существует зло, агрессия и желание уничтожать, и пока люди тешат себя пустыми надеждами, Химера будет чувствовать себя комфортно. Две стороны одной медали. Злоба и несбыточные мечты. Порой Элизабет сидела дома и смотрела дома на продажу, присматривая себе один из них, но она не имела средств ни н один из домой.

– О! У тебя такой кулон есть! – сказал Даниэль, листая страницу и глядя на змея, пожирающего собственный хвост.

– Да, Уроборос у греков, символ вечности и чем-то похож на Химеру вбирая в себя двойственный смысл. Жизнь и смерть. Перерождение. Ёрмунганд у скандинавов. Малышом Один его выбросил в море, а он вырос и затаил обиду. Ребенок, которого не воспитывали родители. Как в пословице: «ребёнок, которого не обнимала деревня, сожжёт её дотла, чтобы почувствовать тепло», понимаешь? – спросила Элизабет.

– При чём тут дети и огромная змея которая огибает всю планету? – спросил Даниэль, глядя на рисунок, не понимая сложных аналогий, ему казалось это притянутым за уши.

– Все мифы своего рода метафоры. Тут трагедия, в неизбежности судьбы и падении самых сильных и, казалось бы, нерушимых. Один выбросил его в море, а он вырос и убил его сына. Бумеранг, – сказала Элизабет, для неё мифы были не просто сказками, а многослойными смыслами, которые она всё ещё находила. Ещё ей очень нравился мюзикл, созданный на основе мифов, она смотрела и представляла себя на месте героев, но чаще злодеев, а музыка, уносила её сознание далеко в глубины несуществующего, но в её голове и правда существовали все эти создания и чувствовали себя прекрасно.

– Так хватит уже морских чудищ и молитв на латыни! Самолет трясёт, давайте о позитивном! —с тревогой, но с улыбкой сказал Пол, обращаясь к Элизабет и Гвен, первая закрыла блокнот видя волнение друга, вторая же продолжала удерживать в воздухе самолет молитвой, как ей казалось. Пола и Элизабет роднило то, что они не всегда знали, как выражать свои эмоции и часто делали это через смех и улыбку, даже если внутри закипали.

– Ты тоже аэрофоб, как Гвен? Самолёты кстати падают каждую неделю, если читать новости. Легкомоторные, тем не менее, большие лайнеры тоже часто падают, – спросил Даниэли светловолосого Пола, желая еще больше нагнать жути.

– Нет, я верю, что железная птица приземлится, просто хочу уже быть на земле, а то трясет так, что я шишку набил, ни уснуть, ни расслабиться. А вообще да, падают. Инфраструктурный кризис, – сказал Пол, поглаживая лоб.

– А мне Морфей нравится, я вечно не выспавшийся! – сказал Серджио, тоже зная толк в мифологии и поправляя шейную подушку, с опозданием отреагировал на слова Элизабет. Недосып было его естественным состоянием.

– А чего не спишь тогда? – спросил Пол.

– Твои вопли меня разбудили, – сказал Серджио и закрыв глаза снова погрузился в сон, дополнительно надев беруши.

– Я так мечтала побывать в Шотландии! До сих пор не верится, – сказала Джулия и немного взвизгнула.

– Да! Первое, что я попробую будет блэк-бан, – добавила Элизабет, как и вся компания уже сильно проголодавшись, в самолёте еду не предлагали.

– Просто мои мысли озвучиваешь! – сказала Джулия, тоже желая отведывать лакомство, при худощавой фигуре она обожала чесночные булочки, аромат которых пленял, когда она только входила в пекарню.

– Гвен, я видел у тебя странную монетку, давай кинем? Орёл – долетим, решка – разобьёмся! – спросил Пол, обращаясь к девушке, которая никого сейчас не слышала. Дэнис, знал, где находится монетка и подбросил вверх, сделал дело за девушку.

– Как удобно, даже не нужен был орёл или решка, тут сразу ответ, – сказал Пол, глядя на монету, на которой была надпись «нет».

– А ответ на какой вопрос «нет»? И «нет» это орёл или решка? – спросил Дэнис, – эта монета нас дурачит, – добавил парень и убрал монету обратно в сумку Гвен.

Самолёт начало трясти сильно. Начали выпадать кислородные маски, на некоторых рядах. По салону прошёлся гул похожий на вой, стал слышен детский плач и молилась Гвен уже не в одиночестве. Свет в салоне погас. Бортпроводницы начали спешно передвигаться из одной части самолёта в другую. Гвен перестала молиться, она вцепилась в руку Дэниса и по её щекам потекли слёзы. Больше всего в жизни она боялась умереть в результате авиакатастрофы.

– Ну вот и всё, – тихо сказала Гвен, прощаясь с жизнью. Она думала о том, что пожила неплохо и немало.

– Ничего не всё, мы уже скоро сядем, не паникуй, – сказал Дэнис, которому тоже было страшно.

Серджио спал. Джулия, Элизабет, Даниель и Пол сидели молча. В другом конце самолете паники не было.

– Гарольд, посмотри какая красота, – сказал Ричард, сидящий у окна и указал на то, что происходило за бортом. Внизу виднелись облака, что в темноте подсвечивали молнии. Яркие и быстрые вспышки, которые через мельчайшие капли воды и кристаллы льда, освещали тьму, были великолепны, по мнению мужчины.

– Согласен, а помнишь, огни святого Эльма, на тех скалах? – спросил Гарольд брата и оба улыбнулись, вспоминая природное явление, которое им довелось наблюдать.

Эдвард не слышал диалог братьев, но и уснуть он не мог. Его мысли снова были заняты этапом его жизни, увлечённым поисками кладов. Тогда он потратил последние деньги на покупку металлоискателя и до обезвоживания и голод бродил по джунглям, с непреодолимой жаждой услышать заветные звуки от аппарата. Ещё долго в его ушах звенел тот шум, подобно слуховой галлюцинации. Почему этот изнуряющий труд не отнял человеческий облик у братьев, а у него самого отнял. Неужели всё дело в деньгах, которых он желал, а они нет?

Самолет сел. Посадка была очень жёсткая. Что произошло экипаж никак не прокомментировал, оставив пассажира один на один со страхом. Однако позже, Дэнис прочёл, что в один из лайнеров попала молния, выведя из строя один из двигателей, с Гвен он не стал делиться этой информацией.

– Я тут прочитала, что аэрофобия не связала с авиацией вообще. Причины, в сильной тревожности, недоверие к миру в целом и перфекционизма, – сказала Джулия, глядя на совершенно бледную Гвен.

– Так и есть, – согласилась Гвен, рада от того факта, что они приземлились. Она знала все свои проблемы и откуда растут их корни, но решать не спешила.

– Девушка? А что тут вообще было? Нам какая-то компенсация положена за этот ужасный рейс? – спросил Пол, остановив мимо проходящую бортпроводницу, и поглядывая на Серджио, чтобы он одобрил то, как он умеет отстаивать свои права с юридической точки зрения.

– Турбулентность частое явление при перелете, – с улыбкой сказала девушка и спешно удалилась, не дав парню продолжить.

– Серджио, просыпайся, мне нужен адвокат! – сказал Пол, пытаясь разбудить друга.

– Мы уже в Эдинбурге? – спросил Серджио, с сонным видом, – адвокат в отпуске, – добавил он, и положил беруши в пластиковую коробку.