Злата Косолапова – Под тенью мира. Книга 1 (страница 11)

Буч явно оторопел.

– Да вы гоните! – возмутился он. – Парикмахер? Да это какая-то фигня, а не тест! Кристина права!

Буч взмахнул рукой, развернулся и направился к выходу из класса. Я с большим трудом сдерживала подсмеивание. Парикмахер. Ха! Да, единственное что у него отлично получалось, так это мылить свои волосы.

Я повернулась к учителю и увидела, как Уолли Мак бросает совершенно пустой лист на стол мистера Броча.

– Не буду я эту фигню писать. Ничего не понимаю в этом бреде, – скривив страшную рожу, сказал Уолли и, не выслушав ни слова, ушёл.

– Вот это да! – протянул мистер Броч, почесав затылок. – Вот же мелочь пошла! Почему я такого не сотворил, когда мне было шестнадцать?

Я усмехнулась, но тут же почувствовала приступ удушающего страха и сильнее сжала и без того мятый листок влажными руками. В классе стало как-то пусто, только Фредди Гомес пытался с серьёзным и отчаянным видом дописать тест. Полумрак сгустился и залёг серыми тенями под партами. Проектор по-прежнему тарахтел, испуская мощный свет, в котором танцевали многочисленные лёгкие пылинки.

– Ну, что, Кайли. Твоя очередь, я вижу, – обратился ко мне мистер Броч.

Я перевела взгляд на него. Он сидел, уперев руки в стол и очень ободряюще улыбаясь. Я медленно кивнула, подошла к столу и отдала свой листок учителю. Я затаила дыхание пока он, задумчиво хмурясь, копался в моих ответах. У меня уже начали трястись руки, когда он посмотрел на меня и состроил удивлённую гримасу.

– Удивительно. Хотя, в твоём случае, не совсем…– сказал он, покусывая кончик ручки и глядя куда-то в сторону.

Я почувствовала, что готова провалиться сквозь бетонный пол Убежища от страха. Учитель замолчал почти на целую минуту, а я всё дрожала от ужаса и ждала его приговора.

– Так кто я? – онемевшими губами удалось спросить мне.

– Ты будешь работать в христианском храме, в нашем храме, – спокойно сказал Броч, качая головой. – Помилуй нас, Господи…

У меня вытянулось лицо, наверное, ещё больше чем у Буча, когда он узнал свой результат. Я открыла рот и снова его закрыла. Буду работать в храме? Я? Надо же! Вот уж не думала, что этот результат экзамена сможет мне дать возможность изучать. Я мечтала об этом больше всего на свете! Я всегда верила в Бога, сколько себя помню. И для меня это было основой жизни.

Я опустила глаза. И мама тоже верила в Бога.

– Потрясающе… Это как раз, то, что мне надо, – выпалила я.

– Я знаю. – Улыбнулся мистер Броч.

– Спасибо, – ответила я.

Учитель кивнул.

– Что ж, тогда, впереди у тебя курсы религиоведения и философии, а затем можешь приступать к работе.

– О, хорошо, – улыбнулась я. – До свидания.

Мне хотелось побыстрее рассказать всё папе. Махнув рукой мистеру Брочу, я вышла из класса, заметив, что Гомес всё ещё сидит и корпит над тестом. В коридоре я даже прищурила глаза от яркого света, оглядевшись, тут же вздрогнула: "Туннельные змеи" стояли на том же месте, что и перед экзаменом. Уолли стоял ко мне спиной, Пола Хэннона с ними вообще не было, а Буч, облокотившись о стену, расстроено и зло глядел куда-то в сторону.

– Парикмахер! Да не парикмахер я, а стилист…Идиотский тест, – ругался Буч, пока я, прикусив губу, тихонько по стенке пробиралась к повороту в коридор.

Сначала всё шло вполне успешно, и меня никто не замечал, но как только я сиганула за угол, чтобы быстро убежать вперёд, то столкнулась с Полом Хэнноном. Он был высоким, даже выше Буча, и я ткнулась носом ему в грудь. Он от неожиданности положил руки мне на плечи, подхватывая.

– Ой, извини, – коротко бросила я, покраснев. Он прищурил глаза и, разглядев меня, убрал руки.

– Оставь меня в покое, – просто кинул он и обошёл меня стороной.

Я с облегчением выдохнула и, не оборачиваясь, побежала вперёд.

***

Жизнь продолжалась. Теперь я помогала в храме, изучала религиоведение и посвящала жизнь Богу, помогала отцу и людям.

Жизнь в Убежище, конечно же, была тяжела. Буч со своими оборванцами совсем осатанели – теперь они унижали меня со всем своим извращённым красноречием. Меня уже перестало это ранить так, как раньше. Наоборот, я училась терпеть и со смирением переносить все трудности.

Амата, как и я старалась, избегать банды "Туннельные змеи". В последний раз им сильно досталось от Смотрителя, когда Буч и Уолли Мак попытались зажать Амату в тёмном коридоре возле склада. Повезло, что Эдвин Броч очень вовремя проходил мимо. Амата едва успела вскрикнуть, прежде ей закрыли рот.

Помню в тот вечер Смотритель так орал в своём кабинете, что даже становилось удивительно, как стены всего Убежища не осыпались в крошево.

Не только Буч и его дружки были такими бесчеловечными, все жители Убежища будто бы становились всё более жестокими и злыми. Мне казалось, что в стенах Убежища с каждым днём всё больше и больше нарастает напряжение.

И вот, когда мне исполнилось девятнадцать лет, в моей жизни случилось то, что навсегда изменило её.

Глава 3. Побег

Мне снилось что-то серое и жуткое, расползающееся по полу моей маленькой комнатки. Я сидела на кровати и смотрела на эту гадость. Я дрожала от холода, глядя на то, как под светом маленькой настольной лампы переливалась эта странная субстанция на полу.

Она выглядела так отвратительно, что меня начало тошнить. Я боялась слезть с кровати. Оглянувшись, я с ужасом поняла, что в комнате никого не было.

Осознание этого погрузило меня в ледяной ужас, пробравший меня до самых костей. Свет в комнате мигнул и как-то посерел, высветил стальную низкую тумбочку у отцовской кровати с книгами и кружкой и задвинутый в угол ящик с игрушками, на котором стоял ярко-красный грузовичок с Ядер-колой. Я вздрогнула.

Блестящее серое вещество, напоминающее ртуть, начало шипеть. Я обхватила колени руками и закрыла глаза, содрогаясь от страха. Когда я их снова открыла, на полу моей комнаты ничего не было. Помедлив две минуты, я спустила ноги на холодный пол, ожидая, что в любую секунду на меня может наброситься неизвестная мне тварь. К моему счастью ничего подобного не произошло. Я поспешила выбраться из комнаты в нашу гостиную, где зеленоватым пыльным экраном светился телевизор и темнели уютные красные кресла возле низкого деревянного стола. Тут воздух был таким сухим, что я едва не закашлялась. Почти сразу я вышла в серый коридор Убежища. Перед глазами всё расплывалось. Холод был таким невыносимым, что хотелось выть.

Я двигалась, как в очках режима ВАТС, очень медленно и плавно, замечая каждое движение. Босые ступни совсем замёрзли, а я всё шла и шла по пустым коридорам, заглядывая в пустые комнаты огромного, кажущегося бесконечным Убежища 101. В комнатах всё было на местах: вещи, комбинезоны, лампы, тапки. Я шла всё дальше и дальше, оступаясь и чуть не падая, вытирая слёзы с щёк и кусая губы. Я слышала, как стучит моё сердце, слышала, как мои шаги отражаются от стен, как где-то капает вода и как привычно жужжат лампы над головой.

В одно мгновение я замерла на месте, услышав чьё-то дыхание прямо позади себя. Воздух словно загустел, я стояла и смотрела в стену расширившимися от страха глазами. Тени расползлись страшными изображениями на бетонных шершавых стенах коридора. Мне было страшно, так страшно, что я едва держалась на ногах.

У меня больше не было сил, и я обернулась. Я чуть не закричала, увидев Амату. Она была точно такой же, как и всегда, только сейчас в её внимательных зелёных глазах читалась какая-то отстранённая тоска.

Амата грустно улыбнулась мне.

– Ты знаешь, я умерла, – глядя куда-то в сторону, сказала мне подруга таким тоном, словно сообщала мне свою оценку за экзамен.

Я захлопала глазами.

– Что? – выдохнула я, не понимая, что происходит.

Её, видимо, это разозлило. Она нахмурилась и подняла глаза на меня. В них ясно отражалось усталое раздражение.

– Жизни нет, – чётко выговорила она и исчезла.

Я открыла рот, судорожно выдохнув. В этот момент лампы над головой часто замигали, затем свет совсем пропал, и я снова услышала страшное шипение твари из комнаты. Я закрыла руками уши и зажмурилась что было сил, а когда очнулась, увидела перед собой огромную стальную дверь Убежища 101.

Она была очень грязной, ржавой, перепачканной в крови. Вокруг было слишком темно, чтобы хорошо разглядеть что-либо вокруг, но я отчётливо видела надпись, выведенную белой краской на металлической поверхности двери.

"Ты теперь одна. Не ходи дальше…"

Я прерывисто вздохнула и приоткрыла глаза, просыпаясь.

Меня кто-то расталкивал, держа за плечи. Очнувшись, я почувствовала холод и дрожь после кошмара и, потерев глаза, увидела Амату. За эти несколько лет она, как я, сильно повзрослела. Амата трясла меня за плечи, пытаясь разбудить:

– Просыпайся скорее, Кайли! Ну же…

Я открыла глаза и медленно поднялась с кровати. Придя в себя, я внимательно посмотрела на подругу и заметила, что она была крайне взволнована. Да вид у неё был какой-то потрёпанный и запыхавшийся, словно она долго бежала. Её тёмные локоны выбились из причёски и теперь влажными от пота прядками обрамляли её узкое смуглое лицо, зелёные глаза горели беспокойством.

Несмотря на то, что глупо было сейчас вспоминать о сне, я была рада, что моя подруга оказалась жива. Оправляясь от остатков кошмара, я начала понимать, что происходит что-то нехорошее. Быстро скользнув взглядов по комнате, я заметила, что папы здесь не было. Что-то больно заскреблось у меня в груди, в желудок моментально скользнула глыба ледяного страха. Я перевела дыхание и резко схватила Амату за руки.