Злата Иволга – Змеиное гнездо. Безумный маг (страница 12)

– Я барон Михаэль Зингер, – сказал он. – И смею заявить, что вас я не знаю. Вероятно, я ошибся.

– Присядьте, барон. – Мишель подкрепил свое приглашение жестом. – Уверяю, здесь нет никакой ошибки. Именно я написал вам письмо и пригласил сюда.

Лицо барона исказила неприятная гримаса. И как только он присел за столик, сразу же нарисовался обслуживающий Мишеля официант.

– Что желает господин?

Пока недовольный барон делал заказ, Мишель задумчиво рассматривал его. Бывший лейб-лекарь оказался среднего роста, с большими залысинами, пегой бородкой и с подозрительными блеклыми глазами навыкате. Если бы Мишелю привели такого на допрос с пристрастием, он бы не стал возиться сам, а передал его помощникам. Но настоящее дело было делом самого Мишеля и не требовало подручных.

– Позвольте представиться, маркиз Мишель Валабрег, – сказал он, когда официант удалился.

Редкие брови барона сошлись к переносице.

– И снова вынужден сообщить, что не знаю вас, милорд. У меня нет знакомств в Велии.

Мишель чуть улыбнулся, оперся локтями на стол, сцепил руки и оперся на них подбородком.

– Безусловно, нет, милорд, – согласился он. – Вы предпочитаете сначала поужинать или начнем разговор?

– Я заказал только вино, – почти прорычал барон. – И у меня нет желания с вами разговаривать, а есть только один вопрос – где моя правнучка?

– В надежном месте, – вздохнул Мишель и машинально потер шрам над бровью. – И если вам интересно, где, то придется побеседовать со мной.

– Да что вы себе позволяете? – грозно прошептал барон Зингер, наклоняясь к нему через стол. – Посметь тронуть дочь герцога Морской Длани, одну из наследниц престола. Вы поплатитесь за это!

Мишель сузил глаза и с недобрым интересом посмотрел на разъяренного собеседника. Значит, и сейчас он умудрился влезть в королевскую семью. Чья дочь, Зигфрида Корфа? Редкостная чушь.

– Благодарите Бога, что ваши очередные гадкие интриги меня не касаются, – тихо и отчетливо произнес Мишель. – Но я глубоко сочувствую илехандскому королевскому дому. Ваши грязные руки приносят только несчастья. Сядьте! – приказал он, увидев, что побагровевший барон привстал со своего места. – Ваше вино.

Невозмутимый официант поставил кувшин и бокалы и быстро удалился, безошибочно почуяв напряженную атмосферу за столиком.

– Выпейте и успокойтесь, – бросил Мишель, не стараясь скрыть презрение.

– Чего вы хотите? – прохрипел барон, делая большой глоток.

– Правдивых и четких ответов на мои вопросы. Только при этом условии ребенок будет возвращен вам.

– И вы еще говорите про грязные руки, – сверкнул налившимися кровью глазами собеседник.

– Молчите. Чистые методы не для вас, – парировал Мишель, откидываясь на удобный мягкий стул. – Итак. Двадцать два года назад погиб принц Тусара Ренато. Вы убили его?

Дрогнувшая рука, откровенно испуганный взгляд, мгновенно метнувшийся в сторону и опустившийся вниз. Дальше можно было не спрашивать, но Мишелю необходимо было узнать все до конца.

– Кто вы? – спросил у стола барон Зингер.

– Я уже представился вам. Теперь я хочу услышать ваш ответ.

– Хор всемогущий. – Потрясенный взгляд снова уперся в Мишеля, рука с бокалом подрагивала. – Откуда вы узнали? Кто вас послал? Этот наглец герцог Фридрих?

– Да или нет? – Хотелось схватить этого старого интригана за шиворот и приложить зубами о светлый, тщательно вымытый мраморный пол. Иначе его не проймешь. Неужели придется угрожать смертью ребенка?

– Да, – ответил барон шепотом. – Я убил его.

Мишель кивнул, придвинулся и положил локти на стол.

– Хорошо. А теперь я хочу услышать, как это случилось. Все обстоятельства.

– За-зачем вам? – еле произнес уже побелевшими губами барон.

– Не ваше дело, – выплюнул ответ Мишель и тяжело посмотрел на собеседника прямо в упор. Раньше от такого взгляда многие начинали говорить, не дожидаясь палачей.

Барон прикончил очередной стакан, несмело огляделся по сторонам, притронулся к вспотевшему лбу, снова опустил взгляд в стол и сгорбился.

– В молодости я служил лейб-лекарем при дворе, но не только. Как приближенная к ее величеству особа со временем я стал тайным советником королевы Вильгельмины. Я и Зигмунд Корф. Кронпринцесса Фредерика сделала свой выбор и решила выйти замуж за суридского эмирана Карима, но тусарская партия продолжала плести интриги. Говорили, что королева Жанна, мать принца Ренато, имеет связи при илехандском дворе и может доставить неприятности эмирану Кариму. Во избежание недовольства Суриды и будущих осложнений внутри Илеханда королева Вильгельмина приказала избавиться от второго жениха и найти возможного наперсника тусарской королевы. Зигмунд Корф тянул время, обдумывая различные варианты, и я решил… – барон запнулся, – взять все в свои руки. Корф был герцогом, а я почти никем. В случае успеха я мог достигнуть тех высот, которых мне не принесли ни моя должность лейб-лекаря, ни женитьба на дочери герцогини Оттилии.

Как тривиально. Желание выслужиться перед королевой и посрамить высокопоставленного соперника, не гнушаясь никакими средствами. А он-то воображал себе великий заговор.

– Принца Ренато пригласили на охоту бароны Майеры, и я последовал за ним. Дальше все было просто. – Барон Зингер прикрыл глаза. – У меня было надежное средство, попавшее в завтрак, а у принца норовистый конь. И когда он во время травли зверя упал с лошади, я признал смерть, не упомянув о возможном отравлении. Мне поверили, и сочли излишним приглашать других лекарей. Майеры были сильно напуганы и просили меня уверить королеву и тусарского посла об их непричастности и искренней скорби. Я вернулся во дворец, где получил вознаграждение и милость ее величества. Корф потом долго не появлялся. Поговаривали, что королева даже временно отлучила его от своей постели.

Барон замолчал, и Мишель, стиснув зубы, прождал некоторое время. Неужели этот выскочка мечтал не только о титуле и землях, но и о месте в королевской спальне? И Ренато принял смерть от руки этого завистливого ничтожества.

– Это все?

– Когда Майеров позже арестовали и обвинили в измене, их земли и титул отдали мне, – добавил барон.

– И вы, конечно же, были непричастны к этому, – со злой насмешкой произнес Мишель.

Барон, чуть не захлебнувшись, допил вино и со стуком опустил бокал на стол.

– Да, я не стал их защищать, как бы они не умоляли, – мрачно сказал он. – Но они получили по заслугам как сообщники Стефана Леманна. А он, в свою очередь, был связан с королевой Жанной.

– И кто доказал последнее? Вы?

– Доказательств не было. Это предполагал Зигмунд Корф, – недовольно ответил барон.

– А его вы не пытались подставить, оклеветать или убить, чтобы получить герцогство? – поинтересовался Мишель. – А заодно и особые милости ее величества? Или Хозяин Морской Длани казался слишком крупным куском для вашего жадного рта? Боялись подавиться?

Лицо собеседника исказилось, забилась жилка на виске. Похоже, что бывший лейб-лекарь не выносил насмешек, и терпел изо всех сил. Но Мишель был далек от жалости.

– Я рассказал вам, что знал, – выдавил из себя барон. – Что вы еще от меня хотите?

– Вам известно, от чего умерла королева Жанна?

Барон быстро покачал головой.

– Нет. Откуда мне это знать? – пролепетал он, видимо, сбитый с толку вопросом.

– А, может, подумаете лучше? – жестко сказал Мишель.

Блеклые глаза барона метались, словно два вора, застигнутые за кражей крупы. На лбу и висках выступили крупные капли пота.

– Я не знаю, милорд. Были только сплетни, клянусь вам, только сплетни. Зигмунд Корф думал, что Стефан Леманн – любовник тусарской королевы. И, вероятно, попытка убить принцесс была местью за нее. Прошло много лет, они все умерли, кто теперь может сказать наверняка.

– Да, – произнес Мишель, смотря прямо, ровно на переносицу собеседника. – Они все умерли.

Некоторое время за их столиком стояла тишина.

– Но я все-таки не понимаю, какое вам до всего этого дело, – наконец, запальчиво произнес барон. Похоже, уже успел оправиться от испуга. И, конечно же, до сих пор уверен, что в «Алмазном сердце», среди множества знатных людей, он в полной безопасности. Мишель понял, что больше ему узнать ничего не удастся. А карать заказчика поздно – королева Вильгельмина давно скончалась, как, впрочем, и ее дочь, Фредерика. Пора было заканчивать.

– Барон Зингер, – холодно и спокойно начал Мишель. – Вы признались в убийстве принца Тусара Ренато. Ваше злодейство, совершенное из никчемных побуждений, стоило жизни не только молодому человеку, но и его матери, сердце которой было навсегда разбито, а горе не поддавалось утешению. Значит, вы виновны не только в убийстве принца Ренато, но и в последовавшей за ним смерти королевы Жанны. И вы за это заплатите.

Мишель неторопливо встал и принялся надевать перчатки. Он никогда не произносил обличительных речей, но здесь ему пришлось играть роль и судьи, и палача.

Барон потрясенно следил за ним, и его глаза стали еще больше, казалось, сейчас они выскользнут из глазниц.

– Да кто вы такой, недобрые духи вас побери? На кого вы работаете? На одного из герцогов крови? Иначе кем для вас могли быть все эти люди?

Тонкий длинный стилет послушно выскользнул из рукава и привычно лег в ладонь Мишеля.

– Я – маркиз Мишель Валабрег, известный также как Фельский Мельник. Принц Ренато родился моим единоутробным братом. А королева Жанна была моей матерью.