Злата Иволга – Магическая практика, или что скрывали башмаки (страница 1)
Злата Иволга
Магическая практика, или что скрывали башмаки
Перо размеренно скользило по бумаге под пристальным взглядом Нары. Оно послушно выписывало слова, соединяя их в вежливые и витиеватые фразы, подходящие случаю. Все шло хорошо и ровно до тех пор, пока в приоткрытое окно тонкой струйкой не влетел смех. Затем чирикнула птица, и раздался стук в дверь.
– Нет, ну нет же, опять, – простонала Нара, увидев, как перо написало два ругательных слова и остановилось. – Войдите, тьма и холод вас побери!
– Чем занимается Нара-фрамадар? Неужели уже собралась? Это еще что?
Нара нелюбезно уставилась на друга, приветливая улыбка которого сменилась замешательством и удивлением.
– Это, Хушанг-фрамадар, прошение об отстранении меня от этой богомерзкой практики, – заявила Нара, поднимаясь со стула и хватая бумагу. – Третья попытка заканчивается бранью. Надо достать обычное перо и самой написать.
Чуть раскосые глаза Хушанга уставились прямо на нее.
– Все так плохо? Но ведь Парвуз-аха разозлится, если ты откажешься. Нажалуется декану…
Нара вздохнула, скомкала бумагу и бросила ее в плетеную корзину в углу комнаты.
– Да можешь не молчать, говори уж. А декан меня и так с трудом терпит. Меня уволят, и буду я не Нара-фрамадар, почтенный преподаватель, а Нара-мискен, собирающая на рынке объедки.
Хушанг хмыкнул, с размаху сел прямо на стол, отчего мантия задралась, показав белые штаны из тончайшего шелка и дорогие украшенные золотой вышивкой туфли. Одежда Нары была куда грубее и скромнее. И конечно же белый цвет на каждый день она теперь видела только во сне.
– Ты решила окончательно? – хитро спросил Хушанг. – Тебя не остановит даже то, что я попросился на ту же практику?
Нара изумленно приоткрыла рот, но быстро его захлопнула. Она знала, что ей должны назначить в пару коллегу. Само собой, добровольцев не нашлось.
– И знаешь, почему я это сделал? – продолжал Хушанг.
– Потому что жить без меня не можешь, – буркнула Нара, исподлобья смотря на него.
– Именно, – широко улыбнулся он. – А еще это означает, что домой я попаду только в следующем месяце. Все эти отчеты после. И вдруг кто из студентов что-то себе повредит, придется задержаться.
Теперь Нара пристально взглянула на друга.
– Твой отец сильно разозлится.
– Но не настолько, чтобы лишить меня наследства, – качнул головой Хушанг, и серьга в его ухе блеснула изумрудом. – Поэтому собирайся, вылет завтра с утра. Клянусь, мы прекрасно проведем время.
Нара недоверчиво прищелкнула языком. Но это был выход. Наверняка ей дали практику случайной трансформации, ожидая, что она откажется, и ее можно будет уволить. За последний год в Небесной академии она много чего натерпелась: от неудобного расписания до испорченных мантий после прачечной. А все потому, что слетела с высоты и больно упала, как любят выражаться поэты.
– Ты же знаешь, что эта практика истинная головная боль, – сказала Нара. – Что для преподавателей, что для студентов. Каждый год скандалы, низкие результаты.
– Зато в каком она месте, – соскочил со стола Хушанг. – Настоящий дворец с роскошным садом посреди пустыни.
– Бывшая погребальная башня, – скривилась Нара. – Который постепенно загадят студенты неудачными работами. Надо было идти на кафедру неживой трансформации, там хотя бы отходы можно просто убрать, а не гоняться за ними. Но Парвуз-аха казался таким добрым.
Хушанг подошел к ней и остановился всего в паре шагов, внимательно ее рассматривая. Из глаз исчезла смешинка.
– А потом закрыл глаза на то, как с тобой обращаются, подложил огромную свинью. Декан ничего не сделал, чтобы разобраться. – Голос Хушанга сделался тихим. – Может, после практики ты подумаешь еще раз?
Нара отступила в замешательстве. Лучше бы друг и коллега оставался громким и веселым, часто раздражающим начальство, то есть в своем обычном состоянии. А в этом серьезном ласковом взгляде цвета спелой черешни можно утонуть, чего Нара никак не могла себе позволить.
– Мы оба знаем, что это плохо кончится, – сказала она, не глядя на Хушанга. – Твой отец выгонит тебя, меня со временем уволят из академии, и будем вместе побираться на рынке. Ты и тогда жить без меня не сможешь?
Хушанг промолчал, но она услышала его тихий вздох. Какое бессмысленное упрямство! Не женятся сыновья богатых и знатных отцов на вдовах убитых выскочек-торговцев. Даже если им оставят чего-то кроме долгов. К вдове хотя бы должна прилагаться известная семья, а не детство сироты в приюте огненного храма. А Хушанг и так сильно ходит по краю, попирая ногами ожидания отца.
– На богомерзкую практику ты меня уговорил, – улыбнулась Нара, чтобы смягчить отказ, третий по счету. – Но не жалуйся, когда пойдем получать выговор от Парвуза-аха за плохие результаты.
– Мы всегда можем превратить дворец в гнездо скорпионов и сбежать… Ладно, ладно, молчу, – примирительно поднял руки Хушанг, тоже улыбаясь. Только в складке возле рта осталась грусть.
На сборы Нара потратила время до ужина, а после пришлось проверить табели последнего экзамена и заполнить несколько бумаг. Перо на этот раз сбилось только единожды, когда Нара задумалась о прошлых временах. Когда она только пришла работать в Небесную академию, и перед ней чуть ли не кланялись те, кто после стал презирать. А потом мысли улетели еще дальше – в тот день, когда в огненный храм, где она практиковалась в трансформации, пришел ее будущий муж. Она не любила его, но он ей нравился. Открытый, смелый и веселый. А богатство кружило голову не хуже ритуалов жрецов. Это был совершенно чуждый, но такой прекрасный и манящий мир. Мир Хушанга. Что бы сказал он, если бы увидел ее тогда на брачной церемонии в роскошном наряде?
Нара сердито оборвала себя и заметила, что перо давно уже не пишет. К дэвам проклятые бумаги! Подождут до возвращения с практики. Перечитывать, что там накарябало перо, соединенное с ее мыслями, она не стала.
С утра Нара среди первых стояла на воздушном причале, наблюдая, как собираются студенты, галдящие не хуже птиц в ближайших кустах. Вокруг башенок главного здания академии кружили плотные облака. Для сезона дождей не время, экзамены уже прошли. Кто-то из студентов балуется?
– Нара-фрамадар, ты готова?
От громкого голоса Хушанга она вздрогнула.
– К чему? К головной боли на ближайшие четырнадцать дней и позору после?
Друг засмеялся и кивнул на пеструю стайку студентов.
– Вот кто радуется. Хотя и знают, что их ожидают сложные задания. Как много значит молодость.
Нара укоризненно посмотрела на него.
– Ты говоришь, как Парвуз-аха. Мы не сильно от них ушли по летам. Кстати, а где он? Неужели не будет пышной речи перед отлетом?
– В прошлый раз он сам руководил этой практикой, что немного остудило его порывы.
Нара рассмеялась, наверное, первый раз за год так весело и искренне. Она живо представила, как кафедральный аха негодует, что вынужден сам возиться с трудным предметом, да еще после стоять перед деканом, оправдываясь за результаты.
Воздушный причал между тем наполнился шумом от крыльев пандоорлов, запряженных в небольшие крытые возки, которые тут же заполнялись студентами. Жалобы, которые подавали преподаватели декану, и просьбы заменить шумных пандоорлов на заряженные заклинаниями кареты, пролетали мимо и оседали на дне мусорной корзины. Средства из казны всегда уходили на что-то более важное.
Нара поискала глазами возок преподавателей, но его не было.
– Два зверя на днях сдохли, – развел руками на ее вопрос служитель причала. – Садитесь в обычный.
Студенты захватили первым делом возки поновее и получше, и достопочтенным преподавателям достался с покосившейся дверцей. К тому же одно место было уже занято: к ободранной спинке скамьи жался какой-то студент. Нара не знала его, она учила магов помладше.
«Недоброе начало, – подумала Нара, глядя на поджатые губы Хушанга. – Может, и дворец там уже развалился, и сады засохли».
– Почему они не сделали вовремя запрос на временных пандоорлов? – негодовал Хушанг, когда они оттолкнулись от причала и устремились вниз, к земной тверди.
– Заготовок для трансформации нет, – вспомнила Нара. – Кто-то недавно сжег их в священном огне. Вроде по ошибке.
– Их перепутали с дровами для подношения, – неожиданно подал голос студент. – Кое-кто перебрал вина и закинул в топку священного огня деревянных пандоорлов.
Судя по выражению лица, этим «кто-то» вполне мог быть он сам. И раскаяния он точно не испытывал.
– Я Кир, ахдан, – представился он, глядя на Хушанга. – Старший на курсе. Парвуз-аха поручил мне помогать вам и…
– Я Хушанг-фрамадар, а это Нара-фрамадар, – опередил Нару друг, словно пресекая возможность снова назвать его ахданом. – Со стороны Парвуза-аха очень любезно, хотя я не припомню, чтобы он об этом упоминал. Ты рассчитываешь получить оценку повыше, Кир?
Тот замялся и закашлялся. Видимо, не ожидал, что богато выглядящий преподаватель почти отчитает его. Нара понимала, что помощник не помешает. Главное, чтобы он не думал, что к нему будет особое отношение.
– А с другой стороны пусть хоть из всей мебели рогатых крыс сделает, – сказала Нара, когда они приземлились и вышли из возка на горячий песок.
– Судя по отчетам с прошлых практик, это еще не самое страшное, – ответил Хушанг.
С трудом собрав студентов и заставив их выстроиться парами, они пошли по вымощенной камнями дорожке к воротам. Точнее, там должны были быть ворота. И они даже были, только сорванные с петель, ободранные и чем-то испачканные.