Злата Ионова – Зайка и три дракона (страница 2)
Драконы. Все трое. Древний род.
Прямо на фото, под их лицами, было написано: «Степень совместимости — 99.8%».
К письму прилагалась небольшая брошюра. Она пролистала страницы и застыла, когда прочитала раздел «Ритуал объединения».
«Для драконов важен не просто брак. Для полной активации родовой связи необходима... плотная интеграция всех трёх партнёров. Физическая близость вкупе с энергетическим обменом...»
— Плотная интеграция? — прочитала Лия вслух, чувствуя, как её хвост встаёт дыбом. — С тремя? Они шутят? Им надо совокупляться со мной? Сразу троим?!
Она уронила бумаги на пол и уставилась в потолок. В её голове пронеслась череда картин: её сдавливают три пары чешуйчатых рук, три пары глаз с вертикальными зрачками, три хвоста (у них же есть хвосты!), и они...
— Нет, — сказала она громко. — Я крольчиха, а не ужин в драконьем гареме! Я шеф-повар, в конце концов!
Она подошла к зеркалу. На неё смотрела всё та же красотка с пушистым хвостиком. Глаза горели. Дрожь одиночества, которая мучала её годами, смешивалась с паникой.
Лия медленно опустилась на пол, прижимая к груди конверт с тремя красавцами-драконами.
— Ну и влипла я, — выдохнула она, чувствуя, как её заячий хвост предательски виляет от волнения. — И главное... они же горячие.
Она истерически хихикнула, понимая, что жизнь, которую она так старательно строила на костях старого грузовика «Морковный взрыв», только что перевернулась с ног на голову. И даже её кулинарный гений не подсказывал рецепта, как потушить пожар из трёх драконьих сердец.
Глава 2. Запах керосина и свободы.
Лия проснулась с четким ощущением, что жизнь — это не горький шоколад, а скорее пересоленный бульон, который остыл и покрылся пленкой. Три фотографии драконов так и лежали в ящике прикроватной тумбочки, перевязанные резинкой.
«Потом», — сказала она себе, вытаскивая из шкафа белый поварской китель.
В этом мире, где зверолюди ценили не только шерсть и клыки, но и гастрономические изыски, ресторан «Алый клык» был местом паломничества для золотой молодежи. Толстосумы-медведи, изящные лани с бриллиантами в ушах, загадочные ящеры с юга — все они стекались сюда, когда в городе начинался теплый сезон.
— Шеф! — раздался звонкий голос Кайи, юной белки-практикантки, которая путалась под ногами со своим пушистым хвостом. — Кроличий паштет с трюфельным маслом — готов! Попробуйте!
Лия взяла ложку, зажмурилась. Вкус был… плоским. Без души.
— Добавь еще каплю коньяка и щепотку муската, — сказала она ровным голосом. — И прекрати трясти хвостом над соусом, ты обсыплешь его своей шерстью.
Кайя покраснела до кончиков ушей и убежала. Лия вздохнула. Она любила эту кухню. Железо, пар, шипение масла на сковороде — это был её язык. Она могла говорить с миром через еду.
А когда уставала, она забивалась в подсобку, открывала кристалл-телефон и погружалась в сеть. Информационный океан был безбрежен, и она искала только одно.
Драконы.
Старшего звали Драгомир. Имя звучало как удар молота. Тяжелое, древнее, властное. Ему было тридцать — ровно как и ей. На официальных фотографиях с деловых встреч он всегда стоял в центре: прямой, как клинок, с огненно-рыжей гривой, которую не могли скрыть даже строгие костюмы. Взгляд его глаз — расплавленного золота — казался прожигающим дыру в объективе. Он не улыбался. Никогда. Драгомир был главой огромной корпорации, которая контролировала чуть ли не половину рынка магических артефактов.
«Вылитый робот», — думала Лия, рассматривая его фото. — «Идеальные скулы, идеальная фигура. И главное — деньги. Зачем такому, как он, старая крольчиха, которая умеет только жарить котлеты?»
Второй сын был полной его противоположностью. Эрвин. Имя мягкое, тягучее, как старый мед. Двадцать семь лет. Медик. Просматривая его профессиональные страницы, Лия чуть не подавилась чаем.
«Акушер-гинеколог. Репродуктолог. Планирование беременности у существ с нестабильным геномом».
Она покраснела до самых корней волос. Мало того, что он доктор, так ещё и женский. И лучший в столице! Говорили, что к нему запись расписана на полгода вперед, а за один консультационный час он брал столько, сколько Лия зарабатывала за неделю. На его фотографиях Эрвин всегда выглядел задумчивым: темные волосы, чешуйчатые узоры на висках, которые поблескивали синим, и такие пронзительные, холодные глаза, словно он видел пациентку насквозь, до самой матки. Она представила, как он с серьезным лицом надевает перчатки и говорит: «Дышите глубже». И нервно истерически хихикнула.
Третий был загадкой. Кайран. Почти ребенок. Едва ли исполнилось двадцать. Студент факультета журналистики. На единственном фото в студенческой газете он выглядел как выпавший из гнезда птенец: лёгкий пушок на щеках, небесно-голубые глаза и вечная улыбка до ушей. В отличие от братьев, он казался тёплым, почти родным.
Лия захлопнула кристалл и уткнулась лбом в стол. «Три дракона. Одна я. Старая дева с хвостом. Ну зачем я им? Как прислуга разве что — буду им омлет жарить по утрам, пока они спят в своих золотых гротах».
Но размышления прервал звук открывающейся двери. На кухню влетел Степан — старый волк, управляющий рестораном.
— Лия Михайловна, — выдохнул он, тяжело дыша. — Вас хозяин вызывает. Срочно. У нас… изменения.
— Какие изменения? — нахмурилась она.
— Вадим Константинович скончался. Ночью. Сердце.
Лия почувствовала, как её заячий хвост прижался к спине. Старый хозяин был грубым, но справедливым медведем. Он ценил её талант и не лез в кулинарные дела. А теперь власть переходила к его сыну.
К Максиму.
Максим был полной противоположностью отцу. Упитанный, вечно потный хорёк с маслеными глазками и любовью к дешевой роскоши. В первый же день его «царствования» на кухне появились камеры. Маленькие, противные, жужжащие шарики, которые следили за каждым движением поваров.
Он уволил всех женщин-поваров. Всех, кроме Лии. Сначала она думала, что это уважение. Но потом поняла: он оставил её, потому что она — шеф, и без неё меню рухнет.
Однако воздух в ресторане изменился. Он стал тяжелым, пропахшим страхом и… керосином. Лия чувствовала этот запах не носом, а нутром. Готовилась беда.
Она начала действовать тихо. Ночью, когда все ушли, она приезжала на кухню и словно тень вывозила самое ценное: свои личные ножи, любимые кастрюли, секретные ингредиенты, которые хранила под замком в своем сейфе. А главное — она забрала все техкарты своих фирменных блюд. Домой. В сейф, который стоял в её спальне рядом с фотографиями драконов.
В ресторане остались лишь стандартные рецепты: вкусные, качественные, но без души. Без той магии, которая делала «Алый клык» знаменитым.
И вот настал день, который прозвучал как приговор.
Кабинет Максима теперь выглядел иначе: золотые статуэтки, пошлые картины, и запах дешевого одеколона, который смешивался с потом. Сам хозяин, жирный хорек в слишком дорогом пиджаке, сидел в кресле, но когда она вошла, он резво подскочил и уселся на диван рядом с ней.
Лия внутренне собралась. Её хвост замер, будто принюхиваясь к опасности.
— Лиечка, — замурлыкал он, протягивая ей первую папку. — У нас есть небольшие вопросы по сотрудничеству.
Она открыла папку. Пробежала глазами. Кровь отхлынула от лица.
«Контракт о продаже доли (25%) за символическую плату в размере 10000 золотых. Полная передача всех авторских прав на рецепты».
Она подняла глаза. Максим ухмылялся, показывая желтые зубы.
— Это шантаж, — спокойно сказала она. — Мой пакет акций стоит в сотни раз больше.
— Ну, это если ты хорошая девочка и хочешь работать, — он придвинулся ещё ближе. От него разило перегаром. — Но я могу предложить альтернативу.
Вторая папка легла на стол. Лия открыла её и ахнула. Брачный контракт. Внутри было написано черным по белому: «Супруги объединяют все активы. Муж имеет право распоряжаться имуществом жены без её согласия. В случае развода — имущество не делится, остаётся у того, кто его заработал».
Она поняла ловушку мгновенно. Она выйдет за него, он продаст её квартиру, её рецепты, её доли, и оставит её на улице с пушистым хвостом. И развестись будет не с чем — все уже станет его.
— Ну что, детка? — прошептал он, кладя лапу ей на колено. — Подумай. Я ведь могу сделать тебя звездой… или сожрать.
Он потянулся к её губам.
Но Лия была шеф-поваром. За годы работы у плиты у неё были стальные мышцы и моментальная реакция. Её рука взметнулась, перехватила его запястье, вывернула его. С глухим стуком Максим впечатался лицом в полированный стол, взвизгнув от боли.
— Слушай сюда, хорек вонючий, — прошипела она ему в ухо. — Твой папаша подписал со мной договор на год. Он истёк месяц назад. Я свободна как ветер. Я увольняюсь сегодня и без отработки.
Она отпустила его и медленно поднялась, стряхивая с кителя невидимые пылинки.
— И насчёт контрактов, — добавила она, подходя к двери. — Ты, может, и хорек, но с акциями тебе придётся повозиться. Я увезла всё своё. Пытайся добыть мои рецепты — придется выслеживать меня.
Максим поднялся, держась за красную щеку. Глаза его налились кровью.
— Сука! — закричал он. — Я тебя достану! Я тебя закопаю!
Лия вышла в коридор, уже не слушая. Но перед тем как выйти за дверь, она обернулась. Её заячий хвост грациозно качнулся. И она нанесла последний удар. Ногой. Прямо между ног.