Зиновий Шейнис – Солдаты революции. Десять портретов (страница 50)
Кугушев, рискуя жизнью, перешел линию колчаковских войск. Озлобленные белогвардейцы могли расстрелять его в Уфе, где переговоры шли в весьма сложной обстановке.
Выдержка Кугушева, его дипломатические способности позволили благополучно завершить переговоры. Колчаковцы вот-вот должны были эвакуировать Уфу и потребовали, чтобы Кугушев незамедлительно оставил город. Ночью Кугушев ушел из Уфы.
Вскоре после этого Свердлов прислал Кугушеву теплое, дружеское письмо, поблагодарил его за выполнение ленинского задания, за самоотверженную помощь Советской власти.
Оглядываясь на пройденный путь, Кугушев завершил свою автобиографию следующими словами: «Итоги жизни: трудовой стаж 39 лет, в том числе советский — 11 лет, кроме того, в тюрьме отсидел 2 года, в ссылке и эмиграции — 2 года, под надзорами, гласными и негласными, — с 1883 года до Октябрьской революции».
С того дня, когда Кугушев стал комиссаром в Самаре, он открыто переходит на службу народу.
Он внимательно прислушивается к биению пульса революции и радуется ее твердым шагам. Он, благоевец, с ней до конца. Да, ради этого он и его друзья собирались на конспиративных квартирах, мечтали вместе с Благоевым о новой России.
7 февраля 1919 года в «Правде» публикуется политическое заявление Вячеслава Кугушева. Вот оно: «Великие исторические бедствия потрясли мир и снова пробудили в трудовых массах вечное стремление к коренной общественной перестройке.
Я почитаю долгом искреннего и сознательного общественного работника всеми имеющимися силами поддержать великий почин Российской коммунистической партии в строительстве новой жизни и потому покидаю партию конституционных демократов, не разделяя ее отношения к новой мировой обстановке».
Вернувшись в 1919 году из поездки по Уфимской губернии, Кугушев застал дома письмо от Владимира Ильича. Вот что сказано в письме В. И. Ленина:
Тов. Вячеславу Александровичу Кугушеву
Тов. Кугушев! Позвольте обратиться к Вам с одной просьбой. В Уфу едет Лидия Александровна Фотиева, которую я хорошо знаю еще с периода до 1905 года и с которой я работаю долго в СНК.
Л. А. Фотиева совсем больна, а нам сие «казенное имущество» (секретаршу СНК) необходимо
Тов. А. Д. Цюрупа сказал мне, что Вы Л. А. Фотиеву знаете и не откажетесь помочь ей.
Заранее благодарю Вас, прошу мне черкнуть с оказией (военной, например) о получении этого письма.
С товарищеским приветом
В. Ульянов
Как же Вячеслав Александрович выполнил поручение Ленина? Я попросил Лидию Александровну Фотиеву рассказать об этом.
— На ленинское письмо он отозвался всей душой. Помог мне устроиться с комнатой, все сделал, чтобы после болезни я пришла в себя. Я пробыла в Уфе несколько недель, а затем возвратилась в Москву... И вообще должна сказать, что Кугушев был прекрасный человек, до конца преданный Советской власти.
Вскоре после уже известного разговора с председателем Уфимского губернского исполкома Кугушев навсегда переехал в Москву.
Быть может, Кугушев не уехал бы из Уфы, но 7 июля из Москвы по прямому проводу была передана телеграмма, подписанная Свидерским. Он сообщил, что в правительственных кругах разрешен в положительном смысле вопрос образования Комитета помощи голодающим неурожайных местностей и что в комитет войдут многие прежние общественные деятели. Свидерский писал, что Кугушев будет включен в комитет, возможно, для сбора средств ему незамедлительно придется отправиться за границу, и просил срочно переехать в Москву.
Работа в Комитете помощи голодающим захватила Кугушева. Он часто выезжал в Поволжье, где занимался распределением хлеба, отправлял туда эшелоны, организовывал столовые, раздачу хлеба.
А потом Кугушева послали уполномоченным Народного комиссариата продовольствия в Ревель, откуда он отправлял пароходы с хлебом в Россию.
Так и шли годы, заполненные трудом ради блага новой России.
Радуясь, смотрел он, как поднимается из руин страна, как один за другим вступали в строй заводы, а на улицах становилось все меньше голодных, исчезли беспризорники.
В 1923 году Вячеслав Александрович перешел во Всесоюзный кооперативный банк и семь лет проработал там инспектором. Есть много людей, которые помнят Кугушева, доброго, скромного человека. Но мало кто знал о его прошлом. Он никогда ничего никому не рассказывал. Он считал, что место человека в обществе определяется только одним: какую пользу приносит он народу. Два тяжких удара перенес Кугушев в те годы. Кончину Владимира Ильича, которую он воспринял как страшное личное горе. И через четыре года — смерть его друга и товарища Александра Дмитриевича Цюрупы. Ушел из жизни человек, которого с Кугушевым связывали десятилетия светлой дружбы.
В начале января 1930 года Кугушев решил уйти на пенсию. Ему минуло 67 лет, можно было подумать и о покое. 15 января 1930 года Совет Народных Комиссаров Советского Союза назначил Вячеславу Александровичу Кугушеву за его революционные заслуги перед Советской страной персональную пенсию в размере 225 рублей в месяц.
11 марта 1935 года Совет Народных Комиссаров увеличил эту персональную пенсию до 350 рублей в месяц. В ту пору росли цены, и в связи с этим правительство подтягивало заработную плату рабочих и служащих. Не забыл Совнарком и старого революционера.
А когда в сентябре 1938 года какой-то «чин» из ведомства социального обеспечения сообщил семидесятипятилетнему Кугушеву, что за отсутствием революционных заслуг «он лишен персональной пенсии», десятки старых большевиков, и среди них Михаил Иванович Калинин и Надежда Константиновна Крупская, подтвердили, что он имеет серьезные революционные заслуги. Написали все, кто знал Кугушева по казематам, по следственным тюрьмам и олонецкой ссылке, кто лично из его рук принимал тысячи и тысячи рублей для партии большевиков, кто помнил его работу в подпольных изданиях и типографиях российских социал-демократов, кто был в Уфе, когда он спасал семьи большевиков от террора колчаковцев. И много теплых, хороших слов было написано в этих свидетельских показаниях о бывшем князе Вячеславе Александровиче Кугушеве, беспартийном большевике. А слушатель Военной академии Красной Армии майор Дмитрий Цюрупа, член партии с 1920 года, от имени всех своих родных засвидетельствовал, что им известна «революционная работа В. А. Кугушева и его преданность делу пролетарской революции, каковой он содействовал как широкой и систематической денежной помощью, так и путем выполнения поручений Уфимского подпольного комитета РСДРП».
Конечно, персональную пенсию Вячеславу Александровичу Кугушеву восстановили.
Идеи Великой Октябрьской социалистической революции были кровно близки и понятны широким массам России. Поэтому она победила. Но ее притягательная сила была настолько велика, что она привлекала на свою сторону и таких людей, как Вячеслав Александрович Кугушев — бывший владетельный князь.
Франческо Мизиано ведет бой...
...Я неизменно восхищался его боевым духом, бесстрашием, цельностью, благородством его характера.
В. Либкнехт
Хмурым выдался в Москве день 11 октября 1918 года. Накрапывал дождь. В Кремлевском дворце шло заседание Президиума Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета. Председательствовал Я. М. Свердлов.
Накануне Владимир Ильич Ленин попросил Якова Михайловича Свердлова подготовить директиву Реввоенсовету республики о принятии срочных мер помощи Царицынскому фронту. Там положение донельзя трудное. А где оно легкое? Со всех сторон на Москву и Петроград наступают интервенты и белогвардейские армии.
Ночью Свердлов не спал, его клонит ко сну. Но он не подает вида. Сквозь пенсне оглядывает членов Президиума, просит доложить очередной пункт повестки дня. Секретарь сообщает, что в Президиум ВЦИК поступило из-за границы заявление 34-летнего итальянца Франческо Мизиано с просьбой предоставить ему советское гражданство. Секретарь оглашает:
«Заявление Мизиано Франческо
Нижеподписавшийся Мизиано Франческо, сын Джузеппе и Каролины, родившийся в Ардоре (провинция Реджо Калабрия), итальянский гражданин, желает перейти в русское гражданство по мотивам политическим, служить делу социализма и революции.
Франческо Мизиано».
Я. М. Свердлов опрашивает членов Президиума ВЦИК, дают ли они согласие на принятие итальянца в советское гражданство, и в протокол вносится пункт:
«СЛУШАЛИ. 2. Заявление Итальянского гражд. Мизиано Франческо о желании перейти в Русское Гражданство.
ПОСТАНОВЛЕНО: Заявление удовлетворить».
Кто он, этот итальянец, решивший уехать в Россию, где холод, война, голод?
...11 сентября 1918 года в Берне в дверь здания Советской миссии на улице Шваненгассе, 4 постучался довольно высокий черноволосый человек. Латышский стрелок, дежуривший в вестибюле, позвал технического секретаря миссии Любовь Николаевну Покровскую. Незнакомец сказал, что хочет поговорить с русским послом Яном Антоновичем Берзиным. Л. Н. Покровская ответила, что сейчас же передаст эту просьбу послу, спросила, как доложить Я. А. Берзину.
— Передайте, что с ним хочет поговорить Франческо Мизиано. Я только что приехал из Цюриха.
И вот он сидит в кабинете посла Советской России, испытующе смотрит в открытые умные глаза Берзина, первого человека новой России, с которым он встретился, быстро оглядывает его ладную фигуру в дешевом, но хорошо сидящем на нем костюме. Я. А. Берзин также рассматривает гостя, рад его приходу. Он много слышал о нем, знает, что Мизиано является руководителем итальянских социалистов, эмигрировавших в Швейцарию, что арестовывался за свою революционную деятельность, а сейчас редактирует газету на итальянском языке «Л’Аввенире дель лавораторе» («Будущее трудящегося»), издающуюся в Цюрихе.