Зинькевич Альберт – Тени наследника. Игра в обожание (страница 1)
Зинькевич Альберт
Тени наследника. Игра в обожание
Глава 1: Обычная жизнь с трещиной
Дождь стучал по крыше автобуса неровным, нервным ритмом. Капли, сползая по запотевшему стеклу, искажали огни ночного города, превращая их в расплывчатые, дрожащие сгустки цвета. Алиса прижала лоб к холодному стеклу, пытаясь унять легкую тошноту, подкатывающую к горлу. Не от тряски автобуса – от ожидания. Завтра.
Завтра должны были прийти результаты вступительных экзаменов в Государственный Университет. Тот самый университет, куда она мечтала поступить с десятого класса. Факультет журналистики. Ее билет в нормальную жизнь. Жизнь без постоянных переживаний о том, хватит ли денег до зарплаты, без шепота соседей за спиной, без этого вечного, гнетущего чувства, что ты едешь в переполненном автобусе, а все вокруг давно пересели на личные вертолеты.
Она закрыла глаза, представляя себе кампус: старые кирпичные здания, увитые плющом, шумные аудитории, запах книг и свежего кофе из студенческой столовой. Представляла себя с блокнотом и диктофоном, берущей интервью у интересных людей, пишущей репортажи о важных событиях. Это был ее якорь, ее свет в конце туннеля школьной рутины и домашних проблем.
Автобус резко затормозил на остановке "Центральный рынок", и Алису качнуло вперед. Она открыла глаза, машинально проверив, цел ли рюкзак с ноутбуком – ее главное сокровище, купленное на все скопленные с подработок репетиторством деньги. Рюкзак был на месте. Вздохнув, она поднялась и протиснулась к выходу сквозь толпу усталых, мокрых людей.
Холодный сентябрьский ветер со свистом ворвался в салон, когда двери распахнулись. Алиса втянула голову в плечи, застегивая куртку на все пуговицы. Дождь тут же принялся назойливо стучать по капюшону. Она спрыгнула на тротуар, покрытый маслянистыми лужами, отражающими неоновые вывески многочисленных ларьков и кафе. Рынок уже закрылся, но вечерняя жизнь этого района только начинала набирать обороты. Где-то играла музыка, смеялись люди, выходящие из бара на углу, пахло жареными колбасками и мокрым асфальтом.
Обычный вечер. Обычная дорога домой. Но сегодня что-то висело в воздухе. Тревога? Или просто предэкзаменационный мандраж, усиленный дождем? Алиса постаралась отогнать неприятные мысли, ускорив шаг. Ей нужно было домой, к папе. Поддержать его, как он всегда поддерживал ее, даже когда было совсем туго.
Их квартира находилась в старом пятиэтажном доме на окраине этого вечно шумного района. В подъезде пахло сыростью, кошачьим кормом и чем-то еще, не поддающимся определению. Алиса привыкла. Она поднялась на третий этаж, ключ со скрипом повернулся в замке.
– Пап, я дома! – крикнула она, сбрасывая мокрую куртку на вешалку в прихожей.
В ответ – тишина. Нехорошая тишина. Обычно папа либо возился на кухне, готовя их скромный ужин, либо сидел в гостиной с книгой, включая телевизор только для фона. Алиса насторожилась.
– Пап?
Она прошла в крохотную гостиную. Свет был выключен. Единственным источником освещения служил тусклый фонарь за окном, отбрасывающий длинные, зловещие тени на облезлые обои. Отец сидел в своем стареньком кресле, лицо было обращено к окну, но Алиса поняла – он не видит дождя или огней. Он смотрел куда-то внутрь себя. В его позе читалась такая безысходность, такая сломленность, что у Алисы похолодело внутри.
– Пап? Что случилось? – Она подошла ближе, опустившись на корточки рядом с креслом. Ее рука осторожно легла на его холодную, дрожащую руку.
Он вздрогнул, словно очнувшись, и медленно повернул к ней лицо. В полумраке она увидела его глаза – запавшие, красные от бессонницы или слез, полные животного страха. Страха, который она видела в последний раз много лет назад, когда мама ушла от них навсегда.
– Алисонька… – его голос был хриплым, прерывистым, словно он давно не говорил. – Пропало все… Все…
– Что пропало? Пап, говори! – Сердце Алисы забилось с бешеной скоростью. Она инстинктивно сжала его руку. – Результаты? Я же говорила, даже если не поступлю с первого раза, подработаю, подготовлюсь лучше…
Отец безнадежно махнул рукой, отмахиваясь от ее слов, как от назойливой мухи.
– Не в результатах дело, дочка… – Он глубоко, судорожно вдохнул. – Я… я все продул. Все, что отложил на твою учебу… И даже больше. Гораздо больше.
Ледяная волна прокатилась по спине Алисы. "Продул". Это слово в их семье звучало как приговор. Папа был хорошим человеком, добрым, работящим слесарем на заводе, но у него была ахиллесова пята – карты. Не азартные игры в казино, нет. Просто игры в гараже с такими же, как он, мужиками после смены. Обычно проигрывал копейки, которые тут же отыгрывал. Но иногда… Иногда срывался. И тогда в доме наступали черные дни. Последний крупный проигрыш был два года назад, они еле-еле выбрались, папа клялся, что завязал. Оказалось – нет.
– Сколько? – спросила Алиса, и ее собственный голос показался ей чужим, плоским.
Отец опустил голову, не в силах смотреть ей в глаза.
– Пятьсот… – прошептал он.
– Пятьсот тысяч? – Алиса ахнула. Это была астрономическая сумма. Половина стоимости их ветхой "однушки". Год ее возможной учебы на платном, если не пройдет на бюджет. Несколько лет папиной зарплаты без расходов на жизнь. – Папа! Как?! Где?!
– У Орловых, – выдохнул он, и это имя прозвучало в полутемной комнате как удар грома. Как падение тяжелого замка на дверь их прежней жизни.
Алиса замерла. Воздух словно выкачали из комнаты. Даже дождь за окном перестал существовать. Орловы. Это не просто соседи или знакомые. Это имя в городе знали все. И все знали, что оно значит. Клан. Криминал. Власть, построенная на страхе и деньгах. Их "бизнес" окутывал город, как ядовитый туман – от полулегальных казино и ночных клубов до стройки и перевозок. Говорили, что перечить Орловым – все равно что плевать против ветра. Или подписывать себе смертный приговор.
– Ты играл… с Орловыми? – Алиса не узнавала свой голос. Он звучал шепотом, полным ужаса. – Папа, ты с ума сошел?!
– Я не знал! – вскрикнул отец, впервые подняв на нее взгляд, полный отчаяния. – Это был новый парень в нашем гараже… Веселый, щедрый. Угощал, рассказывал байки. Предложил сыграть по-крупному, мол, скучно по мелочи… Я… я сорвался. Думал, отыграюсь. А когда понял, что влип… Он рассмеялся. Сказал, что работает на Орловых. Что долг – дело чести. И что у них… свои методы взыскания. – Папа сглотнул ком в горле, его глаза снова забегали. – Сегодня… сегодня утром пришли двое. Вежливые, в дорогих костюмах. Сказали, что у меня есть неделя. До следующей пятницы. Иначе… – Он не договорил, но Алиса все поняла. Иначе – расправа. Или что-то еще более страшное и унизительное.
Отец снова спрятал лицо в ладонях, его плечи тряслись от беззвучных рыданий. Алиса сидела на корточках, окаменев. Мир, который еще час назад казался таким понятным, пусть и хрупким – школа, экзамены, университет, надежда на лучшее будущее – рухнул в одно мгновение. Его раздавил каток имени "Орловы". Пятьсот тысяч. Неделя. Иначе – смерть. Или искалечат. Или что-то невообразимое.
Мысли метались в голове, как испуганные птицы. Продать квартиру? Но кто купит эту развалюху быстро и за такие деньги? Взять кредит? С их-то кредитной историей? Ни один банк не даст. Обратиться в полицию? Смешно. Орловы
Безысходность, холодная и липкая, обволакивала ее, проникая в каждую клеточку. Она смотрела на согбенную фигуру отца, на его седеющие виски, на руки, исколотые и поцарапанные за годы тяжелой работы. Он был не идеальным, да. Глупым и слабым в этот раз. Но он был ее отцом. Единственным человеком, который всегда был рядом. Кто ночами сидел у ее постели, когда она болела. Кто отдавал последние деньги на ее учебники. Кто верил в ее мечту о журналистике, даже когда сам не понимал, зачем это нужно.
Он не заслуживал того, что с ним сделают Орловы. Никто не заслуживал их "методов".
Внезапно в голове Алисы, сквозь панику и леденящий страх, прорезалась мысль. Острая, безумная, как осколок стекла. Она вспомнила разговоры в школе, сплетни, которые передавались шепотом на переменах. Вспомнила название того самого места, куда соваться обычным людям было смерти подобно. Логово Орловых в этом районе. Место, где вершились их дела, где собиралась их "элита". Место, куда она, Алиса Миронова, отличница и будущая студентка, и подумать не могла зайти.
Клуб "Черная Роза".
Говорили, что там бывал сам наследник, Никита Орлов. Холодный, красивый и смертельно опасный. Призрак, о котором ходили легенды. Человек, чье слово значило больше, чем закон.
Мысль была безумием. Чистой воды самоубийством. Прийти туда? Просить аудиенции? Уговаривать? Смешно. Ее там даже к порогу не подпустят. Или подпустят, но назад она уже не вернется.
Но что было альтернативой? Смотреть, как отца ломают? Или ломают их обоих?
Алиса медленно поднялась с корточек. Ноги были ватными, но она заставила их держать себя. Она подошла к окну, отодвинула занавеску. Дождь все лил. Город сиял мокрыми, равнодушными огнями. Где-то там, среди этих огней, горела неоновая вывеска "Черная Роза".
"Обычная жизнь с трещиной…" – пронеслось в голове. Трещина превратилась в пропасть. И она стояла на самом краю.