Быть может, где-то у сосны.
О, бесконечное мгновенье,
О коем в книгах не прочесть,
Когда берёза – откровенье,
Когда сосна – благая весть.
«Весь мир сейчас заворожён…»
Весь мир сейчас заворожён
Единым взглядом:
Река и дальний небосклон,
И всё, что рядом.
К земле немой прильнула высь
Безмолвным ликом.
Душа живая, покорись
Любви великой…
«И вновь душа моя глядится…»
И вновь душа моя глядится
В свой лес закатный, золотой.
И вновь становится страницей
Раскрытой, белою, пустой,
Снегов белеющих белее,
Недвижней, чем морская гладь.
И наклонился Бог над нею,
И стал писать, писать, писать…
Меня до неба восхваляя,
Ты ничего понять не смог –
Я только душу подставляю,
Как чистый лист, а пишет – Бог.
«И час придёт, и час настанет…»
И час придёт, и час настанет,
Душа раздвинется моя –
Я окажусь вдруг в Океане,
Я выйду за свои края,
За тесные свои пределы,
В великий окунусь прибой…
Как в воду канувшее тело,
Ты вытеснишь меня Собой.
И постепенно, постепенно
Касанием лучей Твоих,
Всей тяжестью Твоей блаженной
Из сердца вытеснится стих.
«А в лесу немом – только Бог…»
А в лесу немом – только Бог.
А в лесу родном – только я.
Между Ним и мной стёрт порог –
Чаша полная бытия.
А в лесу родном – тишина.
А в лесу немом – высота.
Чаша полная мне дана.
Чаша доверху налита.
В Царстве Божием – в том лесу –
День один, точно долгий год.
Чашу каждому поднесу.
Только каждый ли отопьёт?
«Мой сентябрь проникновенный…»
Мой сентябрь проникновенный,
Чуткий, трепетный… Вот-вот…
Всё, что хрупко, всё, что тленно,
Оторвётся, упадёт.
Но засветится живая
Красота – сплошной витраж.
Это Вечность, вызревая,
В мир заглядывает наш, –
О, ещё едва заметно…
Как в тумане, над водой
Весь запутавшийся в ветках 
