Зинаида Майорова – Бессмертная муза (страница 2)
На сочинение стихов для Мурца у Славы ушло полночи. Он написал целую балладу о скитаниях орка, который ищет свою любовь, а та всё ускользает от него, как лунная дорожка. Уже светало, когда он разместил новую главу на портале, и почти сразу ему пришло личное сообщение от Алефэль. Затаив дыхание, он открыл её письмо и прочёл:
Сердце у Славы забилось в предвкушении их встречи, и в ту ночь он почти не сомкнул глаз. Он лежал в постели и пытался предугадать, что напишет в своей новой главе Алефэль. С какого берега её героиня взойдёт на мост? С того же, с какого пришёл на мост Мурц? Или с противоположного, до которого он пока не добрался? Заговорит ли она с ним первая? Или величественно пройдёт мимо, предоставив орку самому проявить инициативу в ответной главе? Лишь утром, когда у окна стали носиться ласточки, Слава ненадолго заснул.
Проснувшись, он сразу бросился проверять новости на литературном портале. Пока он спал, к их коллективному творчеству прибавилась всего одна глава, и её действие происходило как раз рядом с мостом, на котором стоял Мурц.
За прекрасной незнакомкой гнались оборотни. Она успела добежать до моста, но расстояние между ней и мерзкими тварями стремительно сокращалось. На мосту волколаки почти настигли её. В самый отчаянный момент девушка споткнулась и упала, а вожак стаи победно завыл на луну, прыгнул в сторону своей жертвы и открыл огромную пасть с явным намерением вонзить клыки в её беззащитное горло. На этой душераздирающей сцене глава заканчивалась, повергая читателя в трепет неопределённости.
Славу так захватило повествование, что он не обратил внимание на то, кто именно из участников флешмоба написал отрывок о несчастной незнакомке, которую её автор называл Велтин. Он не помнил, как Алефэль нарекла свою героиню, и вполне естественно решил, что Велтин – это и есть её персонаж. Недаром ведь Алефэль попросила его подождать на мосту. В любом случае времени на раздумья нет, нужно срочно спасать девушку.
Мурц выхватил ятаган и с одного удара отрубил голову вожаку, прежде чем тот успел приземлиться. Затем бросился в самую гущу стаи, в бешеной ярости разрубая волколаков на части. Всё-таки Мурц был не только поэтом, а ещё и орком. Но оборотней оказалось слишком много, и их колдовская звериная хитрость далеко превосходила способности обычных волков. Один из них сумел незаметно подкрасться к орку сзади и впился ему в ногу своими страшными челюстями. Остальные оборотни, завершив отвлекающий манёвр, тут же отпрыгнули подальше от острой сабли Мурца, выжидая, пока их собрат отгрызёт орку ногу.
К счастью, пока волколаки осуществляли свой коварный план, Велтин успела подняться и оценить обстановку. Воспользовавшись тактическим отступлением оборотней, она подбежала к Мурцу и, обнажив кинжал, перерезала горло зловредному волколаку, впившемуся в ногу орка на манер пиявки. Несмотря на ужасную рану от зубов оборотня, Мурц сумел расправиться с остатками стаи.
Орк спас прекрасную незнакомку, но похоже было на то, что за победу над волколаками ему придётся заплатить жизнью. Истекая кровью, он лежал на мосту и меркнущим взглядом провожал уходящую луну. Ночное светило казалось ему медленно угасающим костром.
На этой патетической ноте Слава завершил главу и выложил её на портал. Чтобы не убивать зря своего персонажа, он решил написать героическую балладу, которую орк споёт перед смертью в следующей главе. На балладу ушёл весь вечер и часть ночи, а когда Слава снова вышел на портал, чтобы ознакомиться с продолжениями историй других авторов, то обнаружил сразу несколько неожиданных сюжетных поворотов. С предсмертной поэмой Мурца последние события стыковались плохо, поэтому работая над новой главой, Слава включил в неё лишь одно четверостишие – то самое, которое так понравилось Жене:
Сама баллада отправилась в стол до лучших времён.
Флешмоб стремительно раскручивался, и Слава всё глубже погружался в воображаемый мир, который творили он и его коллеги. Одновременно он всё больше сближался с другими авторами – они постоянно общались в комментариях, продумывая совместные сцены, и часто делились личными подробностями, не имевшими прямого отношения к их роману.
Он как раз писал очередное стихотворение, когда звонок друга внезапно вернул его в реальный мир. Друг приглашал Славу на новоселье в свою недавно купленную и отремонтированную квартиру в Москве. Это давало Славе прекрасную возможность соединить две своих параллельных жизни в одну и познакомиться вживую с некоторыми из участников флешмоба. Из бесед с ними он уже знал, что Сеня, Лена, Саша и Маша живут в Москве, а Женя – в Подмосковье. Женя как-то даже упоминала название своего небольшого, но интересного городка с богатой историей, но оно сразу вылетело у Славы из головы. У него вообще была неважная память на имена.
Глава 2. Алефэль
Глаза Алефэль скользили по списку авторов на портале – это были участники писательского флешмоба «Эльфы и гоблины». Флешмоб зародился пару дней назад усилиями Аногласа, и сейчас стремительно набирал обороты. Авторы писали истории своих персонажей в мире обобщённого Средиземья, щедро добавляя от себя новые локации и легенды. Сегодня к флешмобу присоединилось ещё несколько персонажей.
Всего их стало десять: шесть героев и четыре героини. Людей среди них было немного – больше эльфов, орков и прочих чудесных существ. Алефэль, не мудрствуя лукаво, назвала персонажа своим собственным ником и стала развивать арку королевы эльфов в изгнании. Сейчас она придирчиво изучала творчество авторов, создавших мужских персонажей. Двух она отвергла сразу – они совсем не умели писать, а четырёх стала изучать внимательно. Особенно заинтересовали её гном Тамли, орк Мурц и дракон Вокс аг’х Апот – их авторы вели повествование не только прозой, но и стихами.
Тамли иногда пел баллады спасённым девушкам, которых судьба щедро подбрасывала ему на пути. Язык у него был образный, и метафоры интересные, но размер хромал на обе ноги. Больше походило на рэп, чем на стихи. Алефэль такой стиль не совсем устраивал. Ритм, метр и правильная расстановка ударений играли для неё огромную роль. Она ещё раз перечитала строфу:
Нет, определённо Тамли ей не подходит. А вот Мурц писал в классическом стиле, но пока ограничивался поэтичными описаниями ландшафтов – девушки ему до сих пор ещё ни разу не попадались. Алефэль открыла его новый отрывок и нашла четверостишие:
Здесь она чувствовала потенциал. С Мурцем можно работать.
Мурц замер, польщённый её вниманием. Иными словами, автор линии Мурца ответил Алефэль, что будет с интересом ждать её продолжения истории. Молодой орк стоял на мосту, смотрел на сияющий диск и на реку, наполненную лунным светом. В его сердце рождались новые стихи в честь владычицы ночи. Он грезил о прекрасной девушке, которая выйдет к нему на мост с берега, и глаза её будут яркими, как луна, и глубокими, как река.
Но надо же было случиться такому неудачному совпадению: за внимание малоизвестного Мурца в этот самый момент стала бороться другая героиня – земнородная девушка Велтин.
Алефэль как раз писала продолжение, собираясь наслать на своего персонажа ужасную виверну. Нападение случилось на берегу прямо около моста, и лишь Мурц мог спасти прекрасную эльфийку. Других героев поблизости не было. Отточив детали и проверив запятые, Алефэль уже собиралась выложить продолжение на портал, но увидела, что её опередили. В новой главе Велтин подверглась атаке волколаков у того же самого моста, но на другом берегу. В силу свойственной ему, а точнее его автору, рассеянности, Мурц успел позабыть, кто именно просил его подождать на мосту, и прочитав очередное продолжение линии Велтин, тут же бросился её спасать.
«Ах ты, маленькая сучка!» – злобно прошипела Алефэль, прочитав истории Велтин и Мурца, и её красивое лицо исказилось от нескрываемого гнева.
Прятать эмоции ей было совершенно ни к чему. Она жила одна в огромной квартире. Её любимая комната – кабинет со старинным письменным столом в центнер весом – надёжно экранировалась от соседей. С каждой стороны её окружало по паре жилых комнат, не считая кухни, кладовой и других бытовых помещений. Даже если бы Алефэль в ярости закричала, её бы никто не услышал. Кроме шумоизоляции комната обладала ещё одним важным для писательской деятельности достоинством. Она располагалась в угловом подъезде здания, и в этой секции дома вместо окон красовались изящные эркеры. Свет, падавший в них на закате, необычайно способствовал вдохновению.
В эпичной схватке с волколаками Мурц сильно пострадал – один особенно бешеный оборотень чуть не отгрыз ему ногу. У Велтин, разумеется, открылись способности целительницы, и она вылечила своего спасителя. В результате между Мурцем и Велтин завязались романтические отношения, за которыми с интересом следили другие участники. Из незаметного орка Мурц превратился в одного из лидеров флешмоба. Именно тогда он, а точнее его автор Изяслав Драгунов, написал то самое четверостишие, обращённое к возлюбленной Мурца: