Зинаида Агеева – Роковой жребий Лермонтова (страница 1)
Зинаида Агеева
Роковой жребий Лермонтова
© Агеева З.М., 2020
© ООО «Издательство Родина», 2020
Предисловие
О великом русском поэте Михаиле Юрьевиче Лермонтове писали в свое время многие отечественные исследователи и некоторые зарубежные. Каждый из них вносил что-то новое в описание его творчества и особенностей личности далеко не простой и даже в какой-то степени противоречивой. При этом творчество критиковали редко, чаще его поведение. Некоторые считали, что оно не соответствовало его возрасту, положению в обществе и требованиям этикета, а близкие к нему люди писали в воспоминаниях, что оно было адекватно врожденным особенностям его личности, а также условиям его жизни и воспитания.
Никто из исследователей не отрицал, что по своим творческим способностям Лермонтов превосходил многих литераторов того времени. Появление крупного таланта в юношеском возрасте было не частым явлением в России. Лермонтов сумел в двадцать с лишним лет стать в один ряд с маститыми русскими поэтами. Его стихи поражали лиризмом, благозвучием и совершенством формы.
Личность Лермонтова была своеобразной и суждения о ней были разноречивыми. Каждый критик давал ему оценку в силу своей эрудиции и своих понятий о психологии человека и о творчестве. Способности Лермонтова можно сравнить с музыкальным талантом Моцарта и с даром великого английского поэта Байрона, которые, подобно Лермонтову, рано заявили о себе и рано получили мировое признание.
Гениальность пока еще остается нераскрытой страницей для ученых, поэтому каждый новый штрих, подмеченный кем-то в особенностях личности великих людей, очень важен для изучения этого уникального по своей сути явления. В данном обозрении жизни Лермонтова не ставится задача раскрыть все тайны этого могучего дара природы и показать все нюансы неординарной и своеобразной личности Лермонтова, ибо эта задача не по силам одному автору. Это только попытка наметить один из путей подхода к объяснению психологии великого поэта, которая была не только следствием врожденных черт личности, но и приобретенных в процессе воспитания и менявшихся условий жизни, повлиявших на процесс его творчества и на своеобразие его мыслей и чувств.
За время короткой жизни поэта русский народ претерпел немало бедствий: в России еще продолжали ликвидировать тяжелейшие последствия наполеоновского нашествия 1812 года, а в Петербурге – последствия разрушительного наводнения 1824 года. В следующем 1825 году «всю Россию всколыхнуло» декабрьское вооруженное восстание. Через два года началась длительная русско-турецкая война, а вслед за этим – эпидемия холеры в 1830-1831 годах, сопровождавшиеся огромными потерями. Затем были голодные годы, новые войны, пожары, грабежи, разбои и много других, пагубных для русского народа, бедствий.
Зоркий глаз Лермонтова замечал то, что проходило мимо внимания других людей. Но он не был пассивным наблюдателем окружающей жизни. Свои наблюдения он облекал в поэтическую форму, не имея при этом полного законченного литературного образования, а также достаточного времени для творчества, которое совмещал то с учебой, то с военной службой. Его поэзия не только давала повод восхищаться подвигами героев, но и задумываться над превратностями их судьбы.
Жизнь Лермонтова была примером мужества. Нужно было иметь немало выдержки, чтобы противостоять бесконечным гонениям со стороны правящего класса России. Его моральный дух поддерживала любовь к нему народа, и его популярность возрастала с каждым новым литературным произведением.
Отечественный литератор (позже – эмигрант) Дмитрий Сергеевич Мережковский (1865-1941) считал Лермонтова «Поэтом сверхчеловечества». «Пушкин – это дневное светило русской поэзии, а Лермонтов ночное», – писал он в одном из своих сочинений, опубликованном в 1908 году.
Двадцать шесть лет, девять месяцев и двенадцать дней – такой срок жизни определил великому русскому поэту его убийца Николай Соломонович Мартынов. Каждый этап короткого жизненного пути поэта был шагом к будущему бессмертию.
1. Предки
Далекие, неизвестные нам предки Лермонтова, исчезнувшие во мраке минувших веков, передали ему не только свое имя и фамильную гордость, но и поэтический талант. В доступной мемуарной литературе описаны только ближайшие к нашему времени предки поэта. По линии матери его предками были представители старинного и знатного рода Столыпиных. Предками по отцу, как предполагали некоторые исследователи, были выходцы из Шотландии. Одним из них был Джордж (Георг) Лермонт, родившийся в 1596 году. Служил в войске князя Пожарского, погиб под Смоленском. Литературовед, историк и библиограф Владимир Бондаренко высказывал предположение о том, что одним из предков Лермонтова по отцовской линии был шотландец Томас Лермон, а один из его потомков служил в русской армии. Он предполагал, что существует родство между предками английского поэта лорда Байрона и предками Лермонтова: «Маргарет Лермонт дала жизнь потомству лорда Байрона». Но это только предположения историков. Точных и достоверных данных о шотландских предках Лермонтова пока не найдено. Тем не менее, Лермонтов упоминает о них в своих произведениях. Видимо, с Байроном у него было какое-то родство душ, так как в их биографии было много общего: Байрон страдал от своей хромоты и Лермонтов после травмы в манеже тоже прихрамывал один год. Оба первый раз влюбились в раннем детстве – Байрон в 8 лет, Лермонтов в 10. Оба имели мятежную душу и рано ушли из жизни. Оба стали крупными поэтами своего времени. Позже, в пору своей молодости, Лермонтов написал о Байроне: «У нас одна душа, одни и те же муки».
Дед Лермонтова по линии отца Петр Лермонтов жил в Костромской губернии в царствование Елизаветы Петровны и Екатерины Второй. Имение продал и переселился в село Кропотово Ефремовского уезда Тульской губернии. После его смерти собственником села стал его сын Юрий Петрович Лермонтов (1787-1831). Не все исследователи согласны с версией о шотландском происхождении Лермонтова. Но судя по необыкновенным поэтическим дарованиям Лермонтова и Байрона можно почти с уверенностью предположить, что у них были общие предки и что от шотландцев Лермонтов унаследовал гордость, бесстрашие и независимость духа. Журналистка из Грозного Мариам Вахирова считала, что у Лермонтова чеченские корни. Эту версию поддерживал отечественный литературовед Ираклий Луарсабович Андроников. Но у Лермонтова общего с чеченцами были только храбрость, удальство, некоторые черты внешности и южный темперамент.
По воспоминаниям старожилов, записанным исследователем Петром Кирилловичем Шугаевым (1855-1917), в прессе освещены некоторые детали о жизни предков Лермонтова. Из этих воспоминаний известно, что родная бабушка Лермонтова по линии матери, Елизавета Алексеевна (1773-1845), была представительницей богатого и влиятельного дворянского рода Столыпиных. В 1794 году в возрасте 21 года она вышла замуж за 26-летнего дворянина Михаила Васильевича Арсеньева (1768-1810). По описанию мемуаристов, Елизавета Алексеевна была «высокой, дородной, с прямым станом, с лицом строгим и выразительным, отличалась крутым нравом и властностью. Речь была четкая и неторопливая». По описанию биографа Лермонтова Павла Александровича Висковатова, Елизавета Алексеевна «имела решительный характер, носивший печать повелительницы и, может быть, отчасти деспотизма».
Муж ее, Михаил Васильевич Арсеньев, родился 8 ноября 1768 года. По описанию мемуариста Петра Кирилловича Шугаева (сведения собирал у старожилов села), это был «статный красавец, крепкого и сильного сложения. Он происходил из старинной дворянской фамилии». Через несколько месяцев после женитьбы, 13 декабря 1794 года он приобрел возле небольшой речки Таралайки село Тарханы в 14 верстах от Чембар (город Белинский) Пензенской губернии. Прежним владельцем был сенатор Иван Александрович Нарышкин (1761-1841). Владение продал как бездоходное. Здесь 17 марта 1795 года родилась первая и единственная дочь Арсеньевых – Машенька. К ней с первого дня ее жизни пригласили кормилицу, няню, воспитательницу, а позже учителей и наставников. Она получила хорошее домашнее образование, в том числе и музыкальное. По характеру была мягкой, доброй, но болезненной, хрупкой и слабой. Она не только любила слушать пение и музыку, но и сама неплохо пела и играла на фортепиано. Жена одного дальнего родственника Арсеньевых, Вера Ивановна Анненкова, в воспоминаниях писала, что мать Машеньки – Елизавета Алексеевна «испытала несчастье потерять всех своих детей одного за другим». Современные биографы Лермонтова М.И. Гиллельсон и В.А.Мануйлов отмечали: «Других свидетельств о том, что у Е.А. Арсеньевой были дети, кроме Марии Михайловны, нет». Это подтверждается и датами вступления в брак Елизаветы Алексеевны и рождением первого ребенка, т. е. Машеньки.