Зимин Сергей – Намбокутё (Гайдзин-4) (страница 5)

А потом они пошли смотреть тренировку "на полосе". Молодые парни бегали, ползали в пыли, прыгали через разные препятствия, падали в грязь, вставали, карабкались через стены, снова падали в грязь, лезли по канату, падали в грязь, бежали по бревну, падали в грязь.

— Это смешно? — спросил принц скалящегося демона.

— Конечно!, — отозвался тот. — смотри, как ляпнулся!

Принц вгляделся в очередного несчастного, который запнулся, прыгая через яму и бултыхнулся в неё так, что брызги полетели в разные стороны.

— Смотри, смотри! — зашептал демон, дёргая принца за рукав, — он сейчас вылезет!

Мориёси не хотел смотреть на унижения, но, неожиданно для себя увидел, что упавший в грязь ученик вылез ничуть не раздосадованным. Он не ругался, не сокрушался по поводу своей неудачи. Он... Он смеялся. Белые зубы на фоне заляпаного красноватой грязью лица выделялись очень чётко.

— Почему он радуется? —вырвался у Мориёси вопрос, — Он же упал. Он грязный. Над ним другие смеются.

— Ты не поймёшь, — отозвался демон. — Ты принц, ты снаружи. Снаружи всё выглядит не так. А они — внутри, они — заготовки воинов. Хорошие заготовки. Они поняли.

— Я хочу понять, — отозвался Мориёси.

—Это больно, Мориёси-сама. — вдруг совершенно серьёзно, без намёка на шутовство сказал демон. — Очень больно. М для тела, и для духа. Обратного пути не будет. Из учеников "они-гуми" только две дороги. И одна из них - смерть. Уйти нельзя.

Принц выпрямился. В глазах вспыхнуло то самое упрямство, которое я видел у всех, кто потом становился «Они»

— Я хочу испытать это на себе, Бурадо-доно.

Демон расхохотался — низко, рокочуще. На его лицо снова выползла ехдная улыбка.

— Ну держись тогда, вашество. Цубумэ, у нас новенький! Две недели на обтёсывание. Дальше им в походе займусь я сам.

Цубумэ чуть повернула голову. В её взгляде мелькнуло что-то вроде сочувствия… к принцу.

— Хай, Наставник.

Она повернулась к принцу и ткнув палкой в какое-то здание у забора заорала:

— Курсант, ты почему не в форме? Бегом в каптёрку! Получить форму, переодеться и рысью сюда! Живо!

Принц озадаченно посмотрел на демона.

— На твоём месте я был бы уже там, — кивнул демон на указанное Цубумэ здания — Она очень не любит, когда её команды выполняются не бегом. И палкой бьёт очень больно.

Потом было много бега, много грязи, много пота и боли. На него кричал инструктор, обвинял в неумелости, косорукости, кривоногости и ещё ста грехах. Он падал, в том числе и в грязь. Злился на своё решение, на грязь, на инструктора, на других учеников, которые смеялись над ним. Как ему сказали, третья группа занималась уже около месяца. Это было не долго, но разница чувствовалась.

Потом их повели на речку, протекавшую неподалёку от лагеря. Все разобрали по куску мыла и раздевшись донага начали отмывать с себя грязь и отстирывать одежду. К своему удивлению, принц обнаружил, что у некоторых учеников снизу нет ничего, кроме треугольника волос, а, вот, сверху, очень даже есть.

— Не пялься, придурок, — шикнул на него стиравшийся рядом парень. — заставят бегать вокруг лагеря сю группу! Тут нет парней и девок. Тут только "они-гуми"

Сушили одежду на себе. За вечерней трапезой. Простой, но очень сытной.

— Мясо, — удивился Мориёси, — а как же запреты Будды?

— Ты в аду, новичок, — отозвалась сидящая рядом с принцем девушка, — Будде нет до нас дела. Тут действуют только законы демона Бурадо. Так что, жуй быстрее. Времени мало.

***

Вечером перед "отбоем" в лагерь заглянула Каге:

— Ну что, принц, как тебе наш ад?

— Теперь я понимаю, почему вы ходите пешком, а не верхом на лошади, — устало усмехнулся Мориёси. — Я справлюсь. Должен справиться. Моя честь...

— Нет, — покачала головой Каге, — если будешь думать о чести, точно не справишься. У воина нет чести. У воина нет имущества. У воина нет ничего. Будешь держаться за честь —умрёшь. Будешь держаться за имущество — умрёшь. Будешь держаться за славу — умрёшь глупо. А враг поссыт на твой труп.

— Каге-доно... — покраснел принц, не ожидавший от девушки такой терминологии.

— Вот тебе и Каге-доно, принц. Запомни только одно и вырежи это на своём сердце. У воина есть только цель. Которая должна быть достигнута несмотря ни на что. И смерть не является оправданием. В аду Бурадо со всех спросит.

Каге ушла,а Мориёси ещё сидел на брёвнышке и думал. Ему, воспитанному в традициях, ставящих честь самурая превыше всего, все эти слова казались дикими и непонятными.

— Слушай, новенький, как тебя там? — вывел его из раздумий голос девушки, сидевшей с ним рядом за ужином.

— Мориёси, — отозвался принц, уже начавший привыкать к полому отсутствию вежливого обращения.

— Мориёси-кун, это что была, сама Каге-сама? Та самая?

— Ну... да.

— С ума сойти! И она с тобой вот так запросто болтала! Это же охренеть, как круто! Она же!.. Она!.. Она же из "Ночных демонов"!

— А кто это "ночные демоны", — спросил Мориёси.

— Парень, ты из какой дыры вылез, если про "ночных" не слышал. Это же они вырезали всех Ито за одну ночь!

— Издалека я, — отозвался принц с печальной усмешкой. — Очень издалека.

***

Запретный сектор встретил меня запахом серы, жжёного масла и тихим злым шипением. Гэн выскочил из землянки — чёрный от копоти, брови опалены, глаза горят безумным огнём.

— Господин демон! Господин демон! Вы как раз вовремя! Вчера закончил новую смесь — горит даже под водой! Представляете? Под водой!

— Гэн, потом похвалишься, — оборвал я. — Война. Через две недели выходим в Хаката. Готовь к отгрузке ровно половину всего химического боезапаса. Для требушетов и баллист. Ракетные установки тоже.

Гэн замер, моргнул, нервно сглотнул.

— Половину?..

— Половину. Остальное — на случай долгой осады. И весь запас «огненных шершней». Все стрелы с толкающими ракетами. И проверь чтобы упаковка воду не пропускала. Нам морем плыть.

Гэн почесал лысину, оставляя чёрный след, и зачастил:

— «Шершни»… сто тысяч тысячи штук… Если все разом — это же будет огненный ливень с неба… Красиво...

— Именно поэтому я их и забираю, — улыбнулся я. — Асикага ещё не знает, что такое, когда небо решает его армию поджарить. Твои ребята пусть работают круглосуточно. Кто устанет — спит по четыре часа. Но к сроку всё должно быть упаковано и помечено.

Гэн поклонился почти до земли, чуть не ткнувшись носом в грязь.

— Хай, господин демон! Будет сделано! А можно… можно я сам поеду с первой партией? Посмотреть, как они работают в бою? Я никогда не видел, как мои смеси… ну… в деле…

Я хлопнул его по плечу — он покачнулся, но устоял.

— Можно. Только не взорви себя по дороге. Ты мне ещё живой нужен.

Гэн закивал так быстро, что чуть не свернул шею, и умчался обратно в землянку, бормоча под нос формулы и проклиная ветер.

***

Всё когда-нибудь заканчивается, закончились и две недели, которые я отпустил на сборы. Колонна телег, гружёных деталями машин и снарядами стояла готовая к выходу. Я пришёл в лагерь за принцем. Сегодня его круппа отрабатывала основы щитового боя. Принц держался неплохо. Пожалуй, даже получше некоторых. Вот он пропустил укол в выставленную из-под щита ногу, Оскалился в улыбке, так похожей на демонские оскалы выпускников.

— Мориёси, к Наставнику! — Раздалась команда Цубумэ.

— Хай, сэнсэй! — рявкнул в ответ наследник престола.

Он подбежал ко мне. "Они-гуми" непо лагерю не ходят. Они бегают.

— Курсант Мориёси,Наставник! Прибыл по вашему приказанию!

— Орёл, — усмехнулся я. — Понял, почему они смеялись?

— Так точно! Оскалить зубы, ещё не значит смеяться!