Зимин Сергей – Безвременье (страница 1)

Зимин Сергей

Безвременье

Глава 1

Темнота. Полная и абсолютная. Такая, что только цветные круги фосфенов перед глазами плавают. Невозможно ничего разглядеть, даже поднеся руку вплотную к глазам. Только кожа почувствует движение воздуха. Кромешный мрак, какой бывает только в герметично запертых помещениях без окон. И тишина такая же. Ни единого звука, кроме тока крови в ушах и дыхания. Прерывистого дыхания, со свистом втягивающего сквозь сжатые зубы стерильный воздух. Тишина и темнота, сменившие какофонию звуков и мельтешение картинок, которое длились вечность, доставляют просто райское блаженство.

Человек в темноте замирает, наслаждаясь этим неуловимым мгновением абсолютного счастья. Он только что вернулся в свой привычный, свой родной мир. Корабль завершил очередной переход через дискретное пространство, или "калейдоскоп", как его называли капитаны. Учёные называли его "эффектом Головенко-Черенкова", и его открытие положило начало космической Экспансии Земли.

Собственно, учёные пытались создать стазис-поле для долговременного хранения скоропортящихся продуктов. И яблоко, окружённое созданным полем, благополучно пролежало год, не изменившись никак. А, вот на демонстрации, была нарушена очерёдность – сперва включили поле, а потом в него засунули яблоко. И яблоко упало на пол. В пяти метрах от той площадки, где должно было лежать…

Краткий миг блаженства миновал и человек начал привычный, вбитый в подкорку ритуал оживления корабля. Его палец вдавил кнопку, расположенную на правом подлокотнике кресла, в котором он сидел. Очень удобно расположенную, надо всего лишь откинуть предохранительную крышку щелчком указательного пальца, и вот она, заветная кнопка. Большая, ребристая, удобная. Собственно, в этом и заключалась его единственная функция – нажать кнопку включения питания. За что и называли экипажи своих капитанов "учёными мартышками".

Нажатие кнопки подавало аварийное питание на главный корабельный компьютер. Тот включался, протягивал через свои кишки длинную перфоленту с программой и начинал самодиагностику. Да, именно перфоленту. Все остальные носители оказались не слишком-то стойкими к тем полям и волнам, что всё-таки проникали сквозь стенки корабля.

Закончив с диагностикой, компьютер активировал корабельный термоядерный реактор. Запускалась сложная цепная реакция: инициировался поджиг плазмы, раскручивались магнитные ловушки, и «сердце» корабля, до этого пребывавшее в холодной спячке, начинало набирать мощь, издавая нарастающий, едва уловимый даже для датчиков гул.

Реактор насыщал энергией все остальные узлы корабля, включая медицинский отсек. В котором, получив долгожданное питание и проведя свою самодиагностику, пикнет медицинский компьютер, отвечающий за систему жизнеобеспечения, и начнёт процедуру разморозки экипажа, лежащего сейчас в капсулах глубокой гибернации. За что капитаны, в ответ, и звали свои экипажи "мороженым мясом". Одновременно с этим включится система фильтрации и подачи воздуха. Запрещаются вентиляторы, по-человечески вздохнет генератор кислорода и корабль наполнится шуршанием, которое прогонит эту тишину.

Почему корабль обесточен? Потому что в дискретном пространстве не сохраняется энергия. Запустите через него включённый фонарь и батарея моментально разрядится. Отправите выключенный, с разорванной цепью питания, и можете пользоваться им после получения без каких-либо проблем. Корабль с активным реактором? Получите на выходе реактор, заполненный абсолютно нерадиоактивным веществом. А если реактор был заглушен, то им еще очень даже можно пользоваться. Не без потерь в топливе, но можно. Взведённую пружину? На выходе будет стальная ленточка, свёрнутая спиралькой. Только живые существа проходили сквозь дискретное пространство без особых потерь энергии. Только сахар в крови падал и есть очень хотелось.

Кнопка отчётливо щёлкнула, замыкая контакты и человек в кресле привычно зажмурился. Сейчас, после абсолютного мрака, даже тусклый контрольный свет будет как вспышка сверхновой, выжигающая сетчатку надёжнее электросварки.

***

Кстати, что это мы все "человек", да "человек"? У него, между прочим, и имя есть. И, даже, представьте себе, фамилия. А мы с вами, чай не купцы первой гильдии в трактире дореволюционном, чтобы кричать "эй, человэк, тащи ишшо штоф беленькой!"

Давайте, будем знакомиться. Воробьёв. Евгений Воробьев. Двадцати лет от роду. Сирота. Родители были космопроходчиками – романтиками, глотателями звёздной пыли. Пока один астероид не решил познакомиться поближе с другим. Результат знакомства – сиротство и путёвка в школу-интернат для юного Евгения

Из интерната парень выпустился в неполные семнадцать и немедленно озадачился самым важным вопросом – где взять денег. Потому что, по факту выпуска он являлся обладателем следующего списка сокровищ:

Одежда по сезону верхняя (летняя) – один комплект;

Одежда нижняя белая (майка + трусы) – два комплекта, один из которых постоянно стирался;

Носки – две пары, можно собрать аж четыре комбинации оттенков серого;

Обувь по сезону (летняя) – одна пара;

Коммуникатор индивидуальный далеко не последней модели с трёхмесячной подпиской на городские сервисы – одна штука;

Комната в общежитии сроком на те же самые три месяца – одна штука;

Три сотни кредов на личном счёте.

На этом список его имущества заканчивался. Подразумевалось, что за три месяца выпускник либо найдёт себе работу, для обеспечения своих хотелок, либо найдёт, где продолжить обучение.

Собственно, особых перспектив у Евгения не было. Образование требовало финансовых вливаний. Даже, немалых финансовых вливаний. А без навыков и опыта работы он мог претендовать только на самые низкооплачиваемые должности, которые ещё не были робофицированы.

Ну, ещё всегда нужны колонисты. После открытия около ста сорока лет тому назад дискретного пространства и разработки дискретного двигателя, Земля начала Экспансию и заселила уже около двадцати миров. Но, колонист, это, считай, билет в один конец. Туда тебя отвезут за казённый счёт. Но, если ты захотел обратно, изволь раскошелиться на билет. А стоит он далеко не полкреда. И работа там круглые сутки без выходных. Потому что, на уже колонизированную планету тебя никто не повезёт. А, значит, чтобы просто-напросто не сдохнуть, придётся вкалывать будьте нате. Воробьёв особой тяги к подобному стилю жизни не испытывал.

Альтернативой колонистам были ВКС, постоянно испытывавшие острый голод в пехоте. Вообще-то из красиво называли "космический десант", но это только за то, что до места назначения из везли звездолётом. А по сути они были силами проведения наземных операций. Так что, пехота и есть. Они занимались охраной. Охраняли разведчиков планет и колонистов. Каторжан на рудниках астероидов тоже они охраняли. Хотя, там они скорее охраняли администрацию и порт от каторжан. То есть, занимались ещё более опасной работой, чем колонисты. Потому что, какой-нибудь сириусянский плотоядный кактус первым сожрёт именно разведзвено пехоты. А уже потом закусит колонистами, идущими следом. Так что, в ВКС риск больше, но, ещё и безобразия нарушать нельзя. А наш Евгений не слишком-то любил всякие эти ваши дисциплины и хождения строем. Можно даже сказать, не выносил физически. Разумеется, он не был отъявленным хулиганом, скорее, эдакий дух бунтарства и анархии копошился в нём.

Таким образом, оставив колонистов и пехоту на случай окончательного коллапса желудка, брёл наш герой по улицам родного города в надежде найти какой-нибудь клад, хотя бы самый завалящий. Ну, или к нему мог подойти поверенный дядюшки-миллиардера с известием, что оный дядюшка перед отправкой в Верхнюю Тундру замучился совестью и отписал племяннику все свои капиталы. Ну, или его решили избрать каким-нибудь шейхом или, на худой конец, султаном. И сейчас ищут его по всему городу.

Но, гипотетически дядюшка не спешил помирать, а народы Востока продолжали пребывать под гнётом своих тиранов, не спеша поменять их на передовое учение Евгенизва-Воробьизма. Тем временем, его капиталы давно показывали Евгению свой конец. Просто, не капиталы, а какие-то эксгибиционисты.

От отчаяния Воробьёв даже заглянул в отделение биржи труда, обнаруженное им на одной из улочек. Дверь офиса подошла бы скорее какому-нибудь банку. Она ловко прикидывалась деревянной, но под сколотым уголком блестела легированная сталь. С трудом поддавшись потугам худощавого юноши, дверь открылась, предоставив ему доступ в святая святых, к залу ожидания. Зал был просторным, пыльным и абсолютно пустым. Ряды одинаковых потёртых металлических скамеек, прикрученных к полу, говорили о былой многолюдности данного помещения, ныне пустого, как карманы Евгения.

Зал перегораживала стойка, изготовленная из того же материала, что и входная дверь. Между стойкой и потолком располагалось бронестекло, толщиной в ладонь. К чему были все эти ухищрения в конторе подбора работы, Евгений никак не мог взять в толк. Унылая муха, медленно ползающая по стеклу никоим образом, не возражала, когда Воробьёв без очереди подошёл к одному из окошек обслуживания. Рядом с окошком на столешнице был прикручен ручной звонок. Евгений видел такой в каком-то видео. Если по нему хлопнуть, приходит портье. Рядом со звонком была прикручена поцарапанная табличка "звонок не работает". Судя по отпечаткам на полированной некогда поверхности звонка, табличка тоже не работала.