Зигмунт Милошевский – Ярость (ЛП) (страница 37)

— Пан прокурор, я ужасно извиняюсь, новая сотрудница… Обещаю, что подобного не повторится. Может кофейку за счет заведения?

Шацкий поблагодарил и отказался, он до сих пор не справился с чашкой крепкого как тысяча чертей черного. И даже неплохого, но он опасался, что если все выпьет, может прицепиться аритмия.

С левой стороны он записал все ему известное. Немного, принимая во внимание, что с момента идентификации останков прошла почти что неделя. Удалось подтвердить, благодаря записям с различных камер слежения и показаниям свидетелей, что Петр Найман в понедельник утром выехал на своей мазде на работу. Машину он оставил на ул. Сикорского в мастерской для осмотра. Логично, если он должен был выехать на несколько дней. Вот только ничего подтверждало того, чтобы он планировал выехать на несколько дней. По словам работников автомастерской, багажа у него не было. Туроператор из Варшавы не знал ни про выезд на Балканы, ни про какой тренинг. Ни одна из ольштынских корпораций, предоставляющих услуги такси не получала заказа приезда в понедельник под его бюро на улице Яроты. Он не покупал билет на свою фамилию на автобус до Варшавы, возможно, сел прямо на остановке, только сотрудники перевозчика такого не подтвердили.

Только лишь жена и компаньонка согласно показали, что он должен был выехать. И вот тут имеются две возможности. Первая: обе женщины лгут. Вторая: Найман обманул их обеих. Если предположить, что первая версия правдива, это означало бы, что обе женщины принимают участие в убийственном заговоре, что казалось маловероятным. Тем более, что биллинги мобильного оператора подтвердили версию Моники Найман. В течение недели отсутствия мужа она дважды пыталась до него дозвониться, выслала три эсэмески, что у них все в порядке. Ладно, может она и не была самой заботливой супругой, но это еще не преступление. А может привыкла к постоянным выездам мужа, некоторым даже экзотичным, и к тому, что с ним нет контакта.

То есть, переходим ко второй, достаточно вероятной версии. Мужик пользуется работой, связанной с постоянными выездами, чтобы наврать жене, наврать совладелице фирмы и провести недельку с любовницей в одной из мазурских гостиниц для изменщиков. С правой стороны Шацкий написал: «любовница». Подчеркнул. Если женщина существует, то даже если и не имеет с убийством ничего общего, мужик погиб во время поездки к ней или от нее, или в перерыве между постельными играми, когда выскочил за бутылочкой вина, так или иначе, но она может быть их самым важным свидетелем. Нужно будет проверить компьютеры Наймана, биллинги, допросить приятелей и найти девицу. Еще проверить выезды, может быть познакомились они на каком-нибудь экзотическом инструктаже.

Еще Шацкий записал: «щелочь». От этого слова провел две стрелки и написал еще два слова: «мотив?» и «псих?». Лысого Петра Наймана из Ставигуды убили не так, как большинство его земляков: по пьянке и штакетником. Жизни он был лишен весьма изысканно. Почему? Может быть, потому, что дал кому-то повод ненавидеть себя. Может быть, когда-то он переехал кого-то, возвращаясь с пьянки. Или трахнул чужую жену (Шацкий провел стрелку к слову «любовница»). А может, как утверждает Фальк, навлек на себя чей-то гнев, дав гостиничный номер без балкона. А это означает, что сумасшедший, растворивший Наймана, ранее имел с ним какой-то контакт. Под словом «мотив» Шацкий написал слово «прошлое» и подумал, что сейчас необходимо будет установить с Берутом рамки поисков.

А существовала возможность, по мнению Шацкого, делающаяся все большей и большей, что Найман здесь не самый главный. Что ключевой является личность преступника, серийного убийцы, который убивает и растворяет трупы для собственного удовольствия, выбор же жертв — дело десятое или вообще не имеет значения. К сожалению, за это говорило все больше и больше. Подкидывание останков в странном месте (рядом со словом «псих» он написал «Марианская»). Дополнение скелета костями других людей (он написал: «дополнительные жертвы», а еще рядом: «исчезновения / ДНК»).

Шацкий подумал немного, вздохнул, дописал рядом: «Клейноцкий»[70] и несколько раз зачеркнул. Вот не веорил он в психологические шаманства, и этот краковский чудак не слишком ему нравился, но его необходимо привлечь, прежде чем ему самому дадут какого-нибудь здешнего спеца, способного пересчитать ольштынские озера.

После этого он решил ехать в полицейское управление к Беруту и тут же вызвал по телефону такси.

Полицейский вернулся с двумя бутылками газировки и поставил их перед Шацким с такой миной, словно то был бокал с растворенным в нем цианистым калием. Прокурор подумал, что как-то не везет ему на сотрудников, неужели подмокшая варминьская земля не рожала радостных и оптимистичных сыновей? Фальк свой несгибаемостью способен был устыдить мужскую звезду порно, ну а Берут своей мрачностью рекламировал варминьскую погоду, как бы в обязательном порядке желая довести до состояния, когда атмосфера с этой стороны окна будет такой же угрюмой.

Подкомиссар тяжело вздохнул, словно врач перед тем, как сообщить неприятную новость.

— Я коротко, — начал он.

А жаль, подумал Шацкий, я уже надеялся, что эта веселая встреча хоть немножко протянется.

— Начнем с того, что ни один врач из городской больницы не пропал, не взял отгула, равно как и не выехал в командировку. Одна акушерка оправилась в турпоездку, но та была запланирована еще полгода назад.

— И где она ее приобрела?

— В центре. Я позвонил ей в Египет, раньше она тоже выезжала на отдых за границу, но никогда через бюро Наймана и Парульской. И вообще, не через ольштынские бюро, она недавно перебралась из Эльблонга. Оттуда все выезжают, — добавил он таким тоном, словно причиной эмиграции была эпидемия чумы.

— Так или иначе, но от больничного варианта отказываться не будем, — заявил Шацкий. — Тем более после того, как оказалось, что наш поозерский вампир[71] сложил Найман из нескольких разных трупов. А это требует медицинских знаний. Что там с ДНК остальных костей? Вы их уже пропустили через базы данных?

— Ничего не выскочило.

— Нехорошо. Нужно проверить так и не выясненные исчезновения за последние, ну, я знаю, пару лет. Взять образцы у тех семейств, которые до сих пор их не сдали, сравнить.

Ян Павел Берут приподнял брови.

— Из города?

— Из региона. Это же не Нью-Йорк, что серийный попользуется, так еще и другим останется. Я вот тут думаю, а не расширить ли поиск на соседние воеводства, только начнем с подмокших территорий, а там посмотрим. А вдруг и повезет.

Даже если Берут и собирался защищать свою родину, тут он сдержался.

— Ага, вышлите в главное управление запрос, а не ведутся ли где-нибудь в Польше следствия по делу трупов без ладоней или без рук. Сейчас для нас крайне важно идентифицировать владельцев остальных костей, прежде всего — пальцев рук.

Шацкий размышлял обо всем этом словно о математической задаче. Любую улику и каждое доказательство он представлял себе в виде окружности определенного радиуса. Окружности накладывались одна на другую, и в перекрытиях прятался виновник: логика была безжалостной. Пока что они пялились в одну окружность, подписанную «Петр Найман». Крупное множество. Не бесконечное, но большое. Если они идентифицируют владельцев остальных костей, тогда наложат другие окружности на окружность Наймана и поищут общих частей, что значительно ограничит рамки поисков.

— А теперь мне хочется услышать про историю, похождения и опыт Петра Наймана, — сказал Шацкий, отпил газировки, закинул ногу на ногу, поправил стрелку на брюках и прибавил: — Сеньора родом из Ставигуды, которых в печати он объявлять никогда не намеревался.

И глянул на Берута. Даже если творчество Диккенса и было тому близким, полицейский не дал этого по себе узнать. Только пошевелил довоенным усом.

— К сожалению, для человека пятидесяти лет, похождений этих не так уже и много. Родителей в живых уже нет, отца давно, мать скончалась несколько лет назад. Братьев, сестер нет, один ребенок. Мы нашли одного дядю в Легнице, но про племянника ему известно только то, что таковой где-то существует. Жена, ребенок шести лет.

— От жены так больше ничего и не узнали?

— К сожалению. Вы думаете, она что-то скрывает?

— Возможно. Но возможно и то, что от нее что-то скрывали. Через минутку скажу. Друзья?

— Компаньонка такая же малоразговорчивая, что и жена. Варшавские коллеги расспросили для нас его деловых партнеров из туристических фирм. И не узнали ничего. Мы переговорили с соседями, как по месту проживания, так и по месту работы. Ничего интересного. Я лично разговаривал с двумя его конкурентами, вы же знаете, как оно бывает, такие всегда склонны написать донос в налоговую, чтобы очистить рынок, всегда с охотой будут сплетничать и поливать грязью. Но не в этот раз. Более того, они хвалили Наймана, в особенности, как они сами говорили, за знание «экзотики».

Берут какое-то время перебирал заметки.

— Я пошел и врачебным путем. Я подумал: раз уже он оперировал тот палец в Варшаве, то поначалу искал помощи здесь. И правда, он был на паре консультациях в воеводской больнице, я переговорил с ортопедом, тот ничего сказать не мог, за исключением чисто медицинских вопросов. Опять же, ему уже семьдесят лет, так что он, скорее всего, отпадает как автор изысканного преступления, в ходе которого необходимо упаковать взрослого мужика в чугунный гроб.