Зигмунт Милошевский – Увязнуть в паутине (ЛП) (страница 22)
— Ну ладно, к делу. Так вы напишете этот обвинительный акт, пан прокурор? Может быть, найдем какой-то компромисс. Обвините их не в убийстве, а… в неоказании помощи. Все-таки что-то. Посмотрим, что они с этим сделают.
Тот неохотно кивнул. Была такая мысль.
— Предупреждаю, что этот обвинительный акт не будет исключительно длинным или исключительно убедительным.
— Я его и так подпишу. Напоминаю о плане следствия по делу Теляка и об обвинительном акте по делу Нидзецкой.
Шацкий снова согласно качнул головой и поднялся.
— Очень приятно было с вами, пан прокурор, побеседовать, — сказала Хорко и задорно улыбнулась.
Шацкому вспомнились персонажи картин Брейгеля.
Он ответил неуверенной полуулыбкой и вышел.
Бартош Теляк сидел на стульчике возле его кабинета и игрался мобилкой.
4
Он любил приходить в сауну в Варшавянке[59] в средине дня, когда здесь не было диких толп, и когда всем можно было воспользоваться спокойно. На самой высокой полке в сухой сауне он сидел так долго, пока перед глазами не стало мутиться, а каждый вздох обжигал гортань. Наконец вышел, повесил банное полотенце на вешалку и, совершенно голый, вошел в громадную ванну с ледяной водой, стоящую посреди помещения. Миллионы иголок тут же вонзились в тело. Он нырнул и только после того вскрикнул. Боже, как же это было замечательно. Он еще мгновение полежал в холодной воде, вышел, обернулся полотенцем и лег на шезлонге в саду. Игорь тут же подал ему бутылку охлажденного апельсинового сока. Да, существуют моменты, когда человеку нужно чуточку тепла, чуточку прохлады и немножко апельсинового сока. Парни из варшавской системы — не то, чтобы он их сильно любил — знали, что делают, когда возводили для себя такой классный бассейн.
Рядом какая-то парочка лет двадцати двух лежала настолько близко друг к другу, что если бы сблизились хотя бы на миллиметр сильнее, это был бы уже половой контакт в общественном месте. Они, попеременно, то тихонечко шептались, то громко хихикали. Он неодобрительно поглядел в их сторону. Девица даже и ничего себе, хотя стоило бы побрить ей под мышками и пару раз сводить на аэробику. А пацан — дохляк, как и все в его поколении: худенькие ручки, худенькие ножки, реденькая щетинка на подбородке, грудная клетка словно у чахоточного.
— Следовало бы поднять цены, — обратился он к Игорю настолько громко, чтобы быть уверенным, что юная парочка слышит его. — А так любая скотина может торчать здесь часами.
Игорь понимающе покачал головой. Парочка сначала затихла, потом парень что-то прошептал девушке на ухо, и та вдруг начала хихикать, словно ненормальная. Ему страшно хотелось подняться и набить пацану морду, но он решил не обращать на них внимания.
— Ну что, похоже, что с Хериком все будет спокойно? — обратился он к Игорю.
— Да, вроде как беспокоиться не надо, — ответил тот. — Сегодня Шацкий должен написать план следствия, так что будем знать побольше.
— И когда мы его получим?
— Вечером, — ответил Игорь, как будто бы было совершенно естественным, что они получают копии всех внутренних документов из всех прокуратур в Польше.
— Замечательно, — сказал председатель и отпил большой глоток сока. Он любил когда все вокруг происходило без сучка и задоринки.
5
У Кузнецова был сын того же возраста, что и Бартош Теляк, и в последнее время Олег не называл того иначе как «животное».
— Иногда у меня появляется желание врезать замок в двери нашей комнаты, — говорил он. — Он какой-то такой здоровый, лохматый, ходит, словно тигр в клетке. Настроение у него меняется каждые десять минут, гормонов у него в крови больше, чем у легкоатлета стероидов. Как только вечером поссоримся, так думаю: придет он с ножиком или не придет? А если придет, удастся ли мне с ним справиться? Я же, вроде как, не калека, так и у него же все на месте.
Такие рассказы свидетельствовали лишь о том, что Кузнецов — псих. Больное воображение и многолетняя работа в полиции довела его до биполярного расстройства.[60] Шацкий так всегда считал. Теперь же, когда он сел напротив подростка, у него мелькнула мысль, что в иррациональных высказываниях полицейского может быть какая-то доля правды. Теляк обладал очень деликатной, бумажной красотой; черные волосы и черные брови дополнительно подчеркивали его бледность. Очень худой, чего не удалось замаскировать ни широкими штанами, ни обширной блузой. Даже наоборот — по причине слишком больших одежек он казался еще более хрупким. Шацкий знал, что мальчишка смертельно болен. Тем не менее, в его движениях и глазах были хищность, агрессия и отчаяние. А может по-другому и нельзя, когда приходит время на то, что свое место в мире необходимо завоевать? Шацкий как-то не мог вспомнить, как это было, когда он сам был в том же возрасте. Много пил, много онанировал и много болтал с приятелями о политике. А помимо того? Черная дыра. Ссорился с родителями, это обязательно. Но вот разве ненавидел их? Были ли у него такие мгновения, когда бы он желал им смерти? Согласился бы на их смерть, если это должно было бы обеспечить ему свободу и независимость? Ему вспомнился процесс подростка из Прушковиц, убившего мать, и который пояснил в суде: «… и тут у меня в голове появилась идея, чтобы матери не было». А не родилась ли подобная мысль в голове у сына Хенрика Теляка?
ПРОТОКОЛ ДОПРОСА СВИДЕТЕЛЯ. Бартош Теляк, родился 20 марта 1991 года, проживает по ул. Карловича в Варшаве, образование базовое, ученик гимназии № 2 по ул. Нарбута. Отношение к сторонам: сын Хенрика Теляка (жертвы), за дачу фальшивых показаний не привлекался.
Предупрежденный об уголовной ответственности по ст. 233 УК, дает следующие показания:
Уже через пять минут Шацкому хотелось написать огромными каракулями в протоколе: «ХРЕН ОН ДАЕТ КАКИЕ ПОКАЗАНИЯ!», поскольку молодой человек пытался общаться с ним исключительно с помощью движений головы, отдельных звуков и односложных слов.
— Что тебе известно о психотерапии своего отца?
— Ну, ходил.
— А чего-нибудь больше?
Жест отрицания.
— Вы беседовали об этом?
Жест отрицания.
— Ты знаешь тех людей, с которыми он ходил на терапию?
Отрицательный жест.
— Не узнаешь кого-нибудь на этих снимках?
Отрицательный жест головой.
Совершеннейшая чушь, подумал Шацкий, так мы ни к чему не придем.
— Что ты делал в субботу вечером?
— Играл.
— Во что?
— Call of Duty.
— В первую или вторую?
— Двойка.
— Какая кампания?
Парень поерзал на стуле.
— Милосердия.
— Российская, британская или американская?
— Российская.
— И далеко не прошел.
— Эт'точно. В Сталинграде никак не могу пройти тот фрагмент, когда нужно отстреливаться из окна ратуши. Просто не в состоянии снять всех; вечно кто-то прокрадется понизу и зайдет сзади. А когда слежу за тылами, спереди валит вся фашистская армия с пулеметами.
Шацки понимающе покачал головой. Даже у него эта миссия отняла добрых пару часов проб и ошибок.
— К сожалению, там никакого хорошего способа нет, — сказал он. — Лучше всего сначала выбить столько, сколько удастся, а потом следить за тылами и отстреливать из снайперской винтовки тех, у кого есть пулемет. Как только выдержишь достаточно долго, тогда в конце появится информация о новом задании. Миссия идиотская, вся ее трудность заключается в том, что традиционное количество немцев умножается на десять. Но вообще-то, все в норме.
— Ну, так ведь оно и должно было выглядеть, разве пан так не считает?
— Война? Наверняка, так. Летишь вслепую, с заедающим ружьем; все — это один громадный хаос, пули свистят, по сторонам падают твои приятели. Тебя же интересует только то, чтобы добежать до ближайшей ямы, спрятаться там, бросить гранату и бежать дальше. Здесь очень важен звук.
— У меня 5.1.
— Поздравляю. У меня только 2.1; для 5.1 квартира слишком мала. Но обычно и так играю в наушниках, потому что жена злится.
— А ко мне мама приходит и говорит, что не желает, чтобы по ее дому ездили танки. А в кино все допросы выглядят иначе.
Шацкого удивила резкая смена темы, но ответил он молниеносно.
— Я не могу вести допрос. Почему ты не отвечаешь на мои вопросы?
Парень пожал плечами.
— Не думаю, чтобы это имело какое-то значение.
— Убили твоего отца, и я хочу знать, кто это сделал и зачем. Неужели по-твоему это не имеет значения?
Снова лишь жест плечами.
— Не имеет, потому что от этого он не оживет. Кроме того, какая разница, отвечаю я полными предложениями или говорю «да» или «нет». Здесь ведь важно то, чтобы я говорил правду.
Шацкий отложил протокол в сторону. Он и сам не верил в то, будто бы пацан может знать нечто такое, что будет доказательством по делу. Но для него было важно что-то другое.