Зигмунд Крафт – Хейтер из рода Стужевых. Том 7 (страница 49)

Остальные ребята так же не дураки и приобрели себе позиции из каталога. Всё это добро так же придёт в торговый дом, как было с Камнем Зари, уже с документами на моё имя.

Внезапно выходило, что благодаря этой практике мне больше не нужно было копить на атакующий артефакт. Как итог, у меня уходила нагрузка с бюджета, а это важно в свете будущего переезда в Москву.

Глава 26

Я оказался у ворот особняка Стужевых около одиннадцати утра. То самое время, когда все обычно разбегались по своим делам. По крайней мере, я очень надеялся на то, что меня никто не заметит.

Когда в Путоранской базе мне выдали вещи и взял телефон в руки, то растерялся. Даже не знал, стоит ли кому-то звонить или писать. Когда рядом с Норильском сеть появилась и смартфон стал разрываться от приходящих сообщений, то меня это даже немного испугало. Я все их прочитал и убедился в мнении, что не хочу никому писать и предупреждать о своём возвращении.

Ульяна отчитывалась, что у них всё хорошо. Вася так же пару раз в неделю сообщал, как дела обстоят в особняке. Мария тоже отправила очень много сообщений, вернувшись со своей практики. Из-за клятвы неразглашения она формулировала туманно свои мысли, но я понял, что ей там понравилось и даже показалось немного скучно. Даже Холодов писал, как и отец, что ждут моего возвращения и чтобы я предупредил.

Больше всего было сообщений от Ксении, которую родители в Разлом на практику не пустили. По сути, она вела отчёт о том, как проводит время. Мне потребовалось больше часа, чтобы прочитать всё.

Да уж, тяжко быть благородной леди — постоянные встречи и разговоры с теми, кого плохо знаешь и не горишь желанием видеть, посещения мероприятий, до которых также нет дела.

Всё то же самое, что было во время турнира, но только сейчас меня не было рядом, чтобы Ксения могла расслабиться. Она очень скучала, да и я тоже, если быть честным. Разве что у меня было много отвлекающих факторов, чтобы не тосковать о девушке. Но читая все эти сообщения, на душе стало совсем тоскливо, потому она была единственным человеком, кому я всё же ответил. За время пути были даже короткие созвоны.

Я осторожно отворил дверь особняка, внутри было тихо, как в склепе. Эта внезапно всплывшая аналогия заставила меня встать в небольшой ступор. Внезапно перед глазами пронеслись совсем древние воспоминания, которых я ещё не видел — топот младших братьев, голос мачехи, командующей слугами, тяжёлые шаги отца, крики сестры. Кажется, Алексей в такое время прятался где-то в кладовке, чтобы его не нашли. И только УЛьяна всегда знала, где он, и тайно приносила вкусняшки. А он мечтал, как вырастет, станет большим и сильным. Покажет всем, как они ошибались.

От этих воспоминаний я сам не заметил, как улыбнулся. Да уж, в итоге мечты его выпало исполнять мне. Хотя, это и мои мечты, на самом деле, пусть и немного под другим углом. В итоге, прошло два года и я уже совсем другой человек, не Серёжа Козлов, не Алексей Стужев, а кто-то совершенно новый, и однозначно повзрослевший.

Я тихо закрыл за собой дверь, не позволив пружине щёлкнуть. Снял ботинки, чтобы понести их в руке и не стучать каблуком по полу. Искушать судьбу не стал разглядыванием трапезной и гостинной, а сразу поднялся на второй этаж. Раньше не нравилось, что моя комната так близко к лестнице, теперь же иное мнение.

Комната встретила меня запахом кондиционера для постельного белья. Видимо, уборку провели не так давно, готовясь к моему приезду. Я скинул сумку на пол, не разбирая. Стянул одежду и зашёл в душевую. Это помещение от коридора отделяла гардеробная, а внизу кладовая, так что вряд ли кто-то услышит.

Хотелось смыть с себя дорожную грязь, но не только её. Я чувствовал, что внутри осталась скверна. Совсем немного, но ощущать её было неприятно. Подойти к стене и проверить изменения я так и не решился, но что-то мне казалось, что тень стала куда темнее.

Закончив мыться, я вытерся и, даже не задернув шторы, рухнул на кровать лицом в подушку. Усталость никуда не делась, а только усилилась. Сознание покинуло меня моментально, так как я был дома, в полной безопасности.

Разбудил меня голос Марии, удивлённый и чуть обиженный. Она трясла меня за плечо и требовала проснуться.

Открывать глаза совершенно не хотелось. Тело было ватным, язык прилип к нёбу, а в голове гулял туман. Сколько я проспал? Час? Два? Солнце за окном уже не было утренним — золотисто-рыжий свет говорил о том, что вечер близко.

— Алексей? — Мария продолжала меня трясти, сев на край кровати. — Ты живой вообще?

Она была в лёгком летнем платье цвета лаванды, с открытыми плечами и тонкими бретельками. Волосы распущены, на ногах — сандалии. Видимо, только вернулась с прогулки или от подруг.

— Приехал, — прохрипел я, приподнимаясь на локте. — А который час?

— Восьмой вечера, — она скрестила руки на груди, но в её позе не было привычного высокомерия, только неподдельное беспокойство, смешанное с обидой. — Ты хоть бы предупредил! Мы не знали, когда тебя ждать. Отец звонил в министерство, но ему так ничего и не ответили. Мы, вообще-то, уже беспокоиться начали. Я приехала на пять дней раньше, чем ты! Совсем о нас не думаешь!

— Прости, — тихо сказал я, улыбнувшись. — Решил никого не дёргать.

— Решил он не дёргать, — повторила она с лёгкой насмешкой. — А в итоге все дёрганные из-за тебя, не знали, что и думать, где ты и что с тобой.

Внезапно я ощутил укол вины. Надо же, не ожидал от себя. Мария же вздохнула, и голос её стал мягче:

— Ладно, вставай и выходи, все ждут только тебя. Отец отменил все свои дела ради этого ужина, представляешь? Он хочет, чтобы вся семья была в сборе.

Я уставился на неё.

— Шутишь?

— С чего бы? — хмыкнула она. — Ты же знаешь папу, он любит тебя, — в её голосе прозвучала давняя обида, — наследника. Мать, правда, ворчит, что ты никого не предупредил и теперь приходится торопиться, но Егор быстро всех напряг на кухне, так что ужин тебя ждёт шикарный. А всякие разборы полётов потом будут. Так что давай, вставай, и одевайся прилично.

Она поднялась и поправила подол платья, но не ушла. Помедлила, глядя на меня, и я понял, что она хочет сказать что-то ещё, но не решается.

— Слушай, — она прикусила губу, сделала паузу, а потом выпалила: — Я знаю, что все давали клятву, что нельзя подробностей. Но… в общих чертах? Как оно там у тебя было? Я знаю, что ты проходил практику с Грозовыми Волками, и ведь никому ничего не сказал в итоге. Это так на тебя похоже… Но, может, всё же расскажешь хоть что-то?

Я смотрел на неё и понимал. Её практика в Разломе была лёгкой — её наверняка пристроили в тихую зону, где риск минимален, где новичков водят за ручку. А мой отряд элитный, тот, о котором ходят легенды. И ей, Марии, которая всю жизнь пыталась доказать, что она достойна большего, дико интересно понять разницу.

Но её просьба заставила меня задуматься, как бы это можно было описать нейтрально, без подробностей.

— Тяжело, — сказал я, сев. — И муторно. Сильно устаёшь, будто недосыпаешь, постоянно в напряжении.

— Ну а разное всякое было? — с придыханием поинтересовалась она.

— Было, — кинул я с усмешкой. — Но лучше бы не было. НЕкоторые вещи лучше не видеть и не знать.

Она слушала внимательно, чуть приоткрыв рот. Мои слова, как мне кажется, лишь ещё больше раззадорили её.

— Потом поговорим, сестрёнка, а то ужин стынет, — хмыкнул я. — Или ыт хочешь остаться посмотреть на мой стриптиз? Я не против.

Я ощутил вспышку гнева, Мария тут же покраснела:

— Ты! Ты опять за своё! Так сложно быть нормальным? До чего же ты противный, Лёша, слов нет.

— Прости! — крикнул я, когда она уже стояла у двери.

Девушка замерла и тихо ответила, не оборачиваясь:

— Я подумаю, достоин ли ты прощения.

Она ушла, я же ощущал себя на удивление неплохо, хотя буквально несколько минут назад ужасно хотел спать. Мария изменилась в хорошую сторону, это не могло не радовать, как и то, что наши отношения наладились.

Я оделся, умылся и причесался, глянул на себя в зеркало — хорош! И даже так не скажешь, что практически с передовой приехал, отдохнувший молодой парень. Будто всё это было сном.

Пока спускался по лестнице, моё настроение не изменилось, но ощущение, будто я не дома, а в гостях, не отпускало. После долгого отсутствия это естественно, и всё же странно.

Мария встретила меня в холле. Она успела переодеться в более закрытое и праздничное платье, немного иначе покрасилась. Мне очень хотелось съязвить, но удержался.

— Идём, — только и сказала она и развернулась к трапезной.

За столом собрались все, не было только нас двоих. Мария быстро села на своё место, отец же поднялся и пошёл мне навстречу, я даже замедлился, удивившись. Он крепко обнял меня, похлопал по спине.

— Я рад, что ты дома, сын.

— Я тоже, — ответил ему рассеянно.

Я ощутил волну раздражения от Елизаветы. Пока отец не видел, она демонстративно закатила глаза. Как обычно, мачеха была в полном параде, слишком нарядная для домашнего ужина. Все остальные члены семьи терялись на её фоне. Хотя, это она скорее выглядела неуместно.

Екатерина не изменилась, она даже не смотрела на меня, всё так же увлечённая своим сыном, моим братом, уже пятилеткой. Он хотел самостоятельности и уже почти не требовал к себе внимания. Что Пётр, что Александр — оба были для меня чужими, сейчас я это чётко понимал. Я вообще хоть когда-нибудь разговаривал с ними? Нет, если не считать общих фраз. И всех всё устраивало, что характерно. Это не семья, это иллюзия.