Зигмунд Крафт – Хейтер из рода Стужевых. Том 7 (страница 18)

Ксения посмотрела на меня, и в её взгляде мелькнуло что-то, что я не смог прочитать. Почему-то мне показалось, что только что она отдалилась от меня.

— Увидимся завтра, — сказала она.

Потом поцеловала меня в губы, коротко, но с таким чувством, будто прощалась надолго. Я машинально положил ладонь на её талию, но она уже отстранилась.

— Всё хорошо? — спросил я тихо, чтобы не слышали остальные.

— Всё отлично, — ответила она чересчур бодро. — Правда.

И ушла быстро, не оглядываясь, будто сбегая. Не сдержавшись, я последовал за ней, догнав в коридоре. Она смутилась, но не стала прогонять:

— Правда, не стоило. Мама просто написала, поздно уже.

Я помог ей сесть в такси, снова поцеловал на прощание, а потом ещё какое-то время смотрел вслед скрывшейся за углом машины. Ощущал странную тревогу, которая мне не нравилась. Возможно, это просто мандраж перед финалом. Или алкоголь. Всё же, я прежде не пил фактически, организм не закалён этим.

Когда я вернулся, Светлицкая уже сидела за столом.

— Я тоже пойду, — Горелов поднялся и потянулся. — Маргарита, ты со мной?

Она кивнула, взяла сумочку и выскользнула из комнаты первой. На прощание Маргарита бросила на меня короткий взгляд и отвернулась. Такое ощущение, будто все куда-то спешат. Я бы подумал, что хотят повесить на меня счёт, но это изначально был их подарок, я заплатил лишь за еду Ксении.

— Пока, Стужев, — буркнул Горелов, не оборачиваясь.

— Пока, — ответил я.

И за столом остались только я и Скважинцев. Вечер быстро стал каким-то пустым и тоскливым.

Скважинцев сидел напротив и молчал. Я почти забыл про него — парень умел быть незаметным, когда это требовалось. Но сейчас он вдруг зашевелился, пододвинулся ближе и заговорил вполголоса, доверительно:

— Слушай, Алексей… я хотел сказать. То, что ты говорил Юрию про настоящие отношения, про чувства… это правильно. Это очень ценно. Я вот тоже считаю, что люди должны ценить друг друга не по статусу, а по душе.

Я покосился на него.

Он продолжал, воодушевившись:

— Ты знаешь, многие просто ищут выгоду, а ты — настоящий. И я это всегда в тебе ценил. Даже когда другие сомневались, я…

— Скважинцев, — перебил я его, и он замер. — Заткнись.

Слово вышло грубее, чем я планировал, но у меня не было сил на вежливости. У него отвисла челюсть.

— Я?..

— Ты, — кивнул я, глядя ему в глаза. — Твои лживые слова меня уже достали в край.

— Какие… какие лживые? — он попытался изобразить оскорблённую невинность, но у него плохо получалось, глаза бегали.

— Прекрати прикидываться, — я откинулся на спинку стула. — Я прекрасно знаю, что ты пытаешься играть на несколько фронтов. Ривертонская — твоя изначальная ставка, я ведь это знаю. Но что, не вышло? Не тебя выбрали? И ты теперь подкатываешь ко мне. Думаешь, это уместно?

Скважинцев побледнел, открыл рот, закрыл.

— Я… я не…

— Ольге ты не нужен, — сказал я жёстко. — А мне — тем более. Потому что я не доверяю людям, которые меняют покровителей быстрее, чем перчатки.

— Но я…

— Ты, — перебил я снова, — давно должен был понять одну простую вещь. Если хочешь чего-то добиться, нужно создавать своё ядро, свою команду, свои связи. А не пытаться влезть в чужую слаженную группу и там отхватить преференций. Это выглядит жалко. Ты считаешь себя умнее других? Это не так. Только Рудова и мог облапошить, на самом деле.

Скважинцев сидел ни живой ни мёртвый. Я поднялся.

— Надеюсь, ты сделаешь правильные выводы, — сказал я ему. — Но это уже не моя забота.

Он молчал, смотрел в столешницу со сгорбленной спиной, будто побитая собака. Но жалости к нему я не испытывал. Развернулся и вышел из комнаты, из ресторана.

Улица встретила меня вечерней прохладой — после кондиционированного воздуха показалось, что я шагнул в другую реальность. Москва жила своей привычной жизнью: свет фонарей, сигналы машин, смех прохожих, где-то играла музыка.

Я постоял пару секунд, вдыхая пыльный воздух, но в то же время пахнущий зеленью. Благодаря магическим двигателям не было выхлопов и вони бензина.

Потом достал телефон — ни одного сообщения от Ксении.

«Спокойной ночи», — написал ей.

— Чёрт, — тихо сказал я и пошёл в сторону отеля.

Тревога не покидала, но я надеялся, что это лишь мандраж перед завтрашним днём. Сразу два боя, с промежутком в два часа. Казалось бы, ерунда, я бился и нонстопом. Но сейчас противники совсем не те, легко не будет.

Глава 10

Первый бой финала оказался для меня простым — противник быстро истощил свой источник. Со вторым было немного сложнее, но тоже одержал победу без проблем.

На следующий день первым же противником был какой-то терминатор. Он буквально покрылся белым металлом и атаковал исключительно физически. Вышел на арену без меча, сразу перейдя в рукопашный бой. Причём даже моё ускорение не спасало от его ударов, а щиты — тем более. Он сделал мне трещину в кости руки, отбил все внутренности. Если бы не обезболивание и поддерживающие лечебные заклинания, мой турнир закончился там же.

Но в какой-то момент он просто остановился и сдался. Металл впитался в кожу и парень, ухмыльнувшись, покинул арену. Меня же вынесли лекари. А ведь через три часа новый бой!

Так всё и закрутилось. Я буквально жил в страхе, ожидая, что следующий бой станет последним в моей череде побед. Макс обеспечил меня лечебными процедурами и отдыхом, чтобы я восстанавливался как можно быстрее. Также он где-то раздобыл ветерана-информатора. Он рассказывал мне о способностях моих будущих противников и давал рекомендации по тактике ведения боя. Отчасти, возможно, его также стоило благодарить за мои победы. Не знаю, были ли такие у других участников, но какой-то особенной информацией он не владел. По сути показывал лишь записи сторонней камеры, не организаторов, то есть все данные взяты лишь с турнира и потому правил не нарушали.

Горелов, Светлицкая и Скважинцев приходили поддержать меня, как и Ксения. Вечера я посвящал Юсуповой. Мы бывали в разных местах, но особенно облюбовали террасу на крыше самого отеля. Там находилась лавочка в окружении растений, которые создавали изолированный уголок. Можно было смотреть, как Москва медленно погружается в ночь и зажигаются огни. Этот вид и любимая девушка рядом действовали на меня умиротворяюще. Ксения обычно рассказывала, как прошёл её день, но чаще мы просто молчали.

Я нёсся вперёд, словно локомотив. Но это не значит, что бои давались легко. И всё же, я побеждал раз за разом, иногда сам до конца не веря в это. Потому что в финале травмы в принципе случались часто, тут не действовало правило первой крови. Пока можешь сражаться — сражаешься. Всё.

На седьмой день моим противником стал Камнетёсов. Ни у него, ни у меня проигрышей до этого момента не было, хотя финал подходил к концу. Каждый из нас уже обеспечил себе место в первой тройке как минимум. Я вспоминал его в холле гостиницы, как он был готов порвать аристократов, словно тузик грелку. А ведь в итоге так и вышло!

Теперь он стоял напротив меня в финале турнира, все питерцы остались где-то позади. В глазах Матвея не было ни тени сомнения, собственно, как наверняка и у меня. Его ненавидели все, так что мне нечего было опасаться — достаточно подойти к стеночке арены и напитаться энергией.

— Сту-жев! Сту-жев! — скандировала толпа. — Покажи ему! Зарой морду этого простолюдина в песок!

Когда прозвучал сигнал к бою, мы сошлись в классическом фехтовании. Клинок о клинок — звон металла разнёсся по арене. Его меч бил с такой мощью, что у меня немели пальцы от ударов. А ведь наше оружие одинаковое!

Первые секунды я пытался продавить его скоростью, но Матвей уходил в блоки, и его защита была идеальна. Кто его тренировал?

Он не был неповоротливым, как часто бывает с магами земли. Хотя здесь, на турнире, сложно было найти банальность в принципе, а в финале — так подавно.

Никто из нас не уступал, и вскоре стало очевидно, что пора переходить на магическую битву.

Матвей резко отскочил, вскинул свободную руку, и земля под ним вздыбилась. Из песка выросла серая грубая плита — фундамент. Он встал на неё, скрестил руки на груди и замер.

Я бросился вперёд, но не успел сделать и трёх шагов — из земли передо мной вырвалась каменная пика. Я ушёл в сторону, едва не задев плечом остриё — хвала ускорению! Вторая пика — справа, третья — сзади. Матвей не двигался, только смотрел на меня сосредоточенно, а арена словно оживала сама по себе.

Я бегал, уклонялся, перекатывался. Пики взлетали одна за другой, и каждая была нацелена точно мне в корпус. Но вскоре я понял, что он оттесняет меня к определённой точке. Я постарался выбраться из круга, но не выходило — его конструктов было слишком много. Но что самое пакостное для меня — мой огонь был недостаточно жарок, чтобы оплавить этот камень. Кинетические удары так же могли наносить лишь царапины, которые моментально зарастали. Абсолютная защита. Мой козырь в виде огня тут совершенно не помогал.

Матвей планомерно сужал круг. Каждая его пика отсекала очередной метр арены, прижимая меня к краю. Я уходил, подныривал, перепрыгивал, но он был слишком хорош в этом своём зонировании. И толку, что он сам же приближал меня к источнику моей силы?

Я сделал шаг влево — пика выросла справа. Шаг вправо — пика слева. Ещё шаг — и я оказался там, где он хотел меня видеть. Прямо передо мной из земли поднялись четыре толстые колонны, соединяясь вверху в сплошной каменный потолок.