Зигмунд Крафт – Хейтер из рода Стужевых. Том 7 (страница 12)

Я слушал и понимал, что он говорит то, что подумали бы многие, что очевидно со стороны.

Но кое чего они не знали — что я знаком с Ксенией уже больше двух лет. Что наши отношения, если их можно так назвать, не появились из ниоткуда. И что даже её отец всерьёз заинтересовался мной. Победа в турнире решит очень многое. Но рассказывать обо всём этом Юрию я, разумеется, не собирался.

— Допустим, — сказал я тихо. — Но даже если так, Маргарита предлагает… что? Стать третьим колесом?

— Второй женой, — поправил Юрий. — Или третьей, это ведь неважно. Для неё это плюс при любом раскладе.

— Это как? — прищурился я.

— Перебраться в Москву на службу в княжеский род, даже если ты просто будешь при них состоять — это престижно. Связи, будущее для её детей, — он перечислял это с таким невозмутимым видом, будто мы тут товар обсуждаем, а не его кузину и мою личную жизнь. Это раздражало, но я держался. — Плюс, она не против тебя как мужчины, ты ей приятен. А это уже немало, учитывая, кого ей могут подобрать родители.

— Кого? — я нахмурился. На самом деле не особо хотел знать, просто получить себе немного времени, пока он болтает.

— Пока на примете несколько кандидатов, — Юрий недовольно скривился. — И все они… скажем так, старше на десять-двадцать лет, и ни один из них Маргарите не нравится. Там много нюансов. В общем, не подарок никто из них, хоть богатые и влиятельные. А ты молодой, сильный, перспективный, и она к тебе неравнодушна. С её точки зрения, ты — удачная партия. Помнишь ведь, как мы познакомились? Я не просто оскорбил её, а сказал правду. Её попытки найти мужа среди однокурсников были жалкими — слишком поздно она встрепенулась. Всё, на что она могла рассчитывать — это кто-то из круга Ривертонской. И быть вновь связанной этой семьей, как и её отец. Формально свободный род Светлицких, но по факту…

Он пожал плечами.

— По факту мне всё это не нужно, — грубо сказал я.

— Но ты ведь ей так и не сказал твёрдое «нет», верно? — хмыкнул он. — Значит, не всё потеряно.

Горелов вздохнул, поднялся со скамьи, похлопал меня по плечу и направился к выходу, на ходу забирая свою сумку.

— Ладно, мне пора, у меня ещё встреча через час. А ты подумай.

Дверь закрылась, и я остался один в яркой беззвучной комнате. Так же собрал свои вещи и поднялся в номер. Тот встретил меня тишиной и своим неизменным видом на Кремль через панорамное окно гостинной. Я усмехнулся.

Опять кто-то решил меня сделать своей ступенькой? В который раз! Хоть в Разломе будет иначе? Или это будет меня преследовать вечно? Ни минуты продыху!

Я отправился в душ, под освежающую холодную воду.

Они оба ошибаются, если считают, что я пойду у них на поводу. Я не фигура в чужой игре, не чья-то пешка, могли бы и понять после истории с Ривертонской. И если мне суждено быть с Ксенией — я буду с ней. Не как барон при княжеском дворе, не как партнёр по контракту, а как равный. Как мужчина, который сам выбрал свою женщину — не потому что так выгодно, а потому что по-другому не может.

А если для этого понадобится выиграть этот чёртов турнир — что ж, тем лучше. У меня есть все шансы с моими читерскими способностями. Ведь злятся все, а мне только это и нужно.

Глава 7

Трибуны гудели низко, утробно, своим даром я ощущал вокруг негатив к одному конкретному участнику. На арене выступал один из той пятёрки печально известных простолюдин.

На арену вышли двое.

В левом углу — барон Олег Скальцев. Питерский, судя по эмблеме на футболке. Высокий, жилистый, с длинными руками и наглой ухмылкой. Он вышел в центр, даже не глядя на противника, только к зрителям повернулся и поднял руку. Толпа поддержала его ободряющим свистом.

В правом — Матвей Камнетёсов, тот самый простолюдин из холла гостиницы. Короткий ёжик волос, плечи расправлены, лицо спокойное, как у человека, который уже всё для себя решил. Он вышел без лишних движений, встал на свою отметку и замер, его взгляд не отрывался от соперника.

Диктор сообщил имена участников и кратко основные правила, после чего был дан звуковой сигнал о начале боя.

Скальцев не стал ждать, он рванул вперёд быстрее, чем я ожидал от мага земли, и почти сразу выпустил веер острых чёрных лезвий. Они блеснули на свету — гладкие, зеркальные, с тонкими режущими кромками. Очень похоже на обсидиан — хрупкий, но смертельно опасный, если попадёт по незащищённой плоти.

Матвей не двинулся с места. Просто качнулся корпусом, пропуская первые три лезвия мимо. Четвёртое он встретил блоком — из песка перед ним взметнулась серая грубая плита. Просто кусок камня, который принял удар на себя — обсидиановая игла раскрошилась о гранитную поверхность. Улетевшие за спину клинки так же разбились об другую плиту, поменьше, запущенную в них немного запоздало.

Стихии имели свойство тяготеть к своей основе, потому земляным магам было проще создавать камни под землёй и уже оттуда доставать их. Конечно, можно было материализовать прямо в воздухе, но это в разы затратнее. Я со своим огнём был более свободен, разве что в дождь и мороз проще было создать пламя ближе к своему телу, а в жару ограничение распространялось только на саму допустимую дистанцию конкретного мага.

Ухмылка Скальцева дрогнула. Он замер на мгновение и смерил противника пренебрежительным взглядом.

— А ты, я смотрю, что-то да умеешь, камушек, — его голос разносился по всей арене. — Но долго ты так не протянешь.

Матвей не ответил. Только чуть сместил центр тяжести, готовясь к следующей атаке.

И она последовала незамедлительно. Скальцев побежал по дуге, пытаясь зайти сбоку, и на ходу создавал всё новые и новые лезвия — они роились вокруг него, как стая агрессивных насекомых. Одно, два, пять, десять — он атаковал с разных углов, заставляя Матвея крутиться на месте.

Но тот не крутился. Он стоял как скала и каждый раз встречал атаки либо уклонением, либо мгновенным блоком. Причём, казалось, он даже не смотрел на то место, откуда приходил удар. Это какое-то заклинание контроля пространства? Спорный метод, так как все, что я знал, было легко нейтрализовать, и Скальцев наверняка бы это сделал. Но серый камень вырастал из песка ровно в тот момент, когда это было нужно, ни раньше, ни позже, он будто предугадывал действия противника.

— У него реакция потрясающая, — заметил я. — Смотри, как он считывает траектории.

— Да, — кивнул Юрий, — но в атаку не идёт. Как он собирается победить из защитной позиции? Это провал.

Возможно, Горелов был прав, но я не торопился хоронить парня, ведь ещё ничего не решено.

— Ты драться пришёл или прятаться? — крикнул Скальцев, не прекращая атаковать. — Или простолюдинам только и остаётся, что за камнями хорониться?

Он ускорился. Теперь лезвия летели не по одному, а связками — три, потом ещё три, с разных сторон. Матвей принял два блоками, одним уклоном, но третья связка заставила его отступить на шаг. Первый раз за весь бой он прервал контакт с плитой, на которой стоял.

— Олег, Олег! — скандировали трибуны, а мне стало противно от ситуации. Билеты на турнир стоили приличных денег, так что все зрители здесь исключительно аристо. И они все болели за одного человека, который изначально по умолчанию сильнее какого-то там простолюдина.

Я всё понимаю, классовое неравенство и ненависть, но выплёскивать большое количество эмоций ненависти на какого-то по сути мальчишку, студента академии? Их настолько злит, что он в принципе посмел выйти на арену? Как же это низко, упиваться слабостью тех, кто ниже по статусу, открыто злорадствовать и желать проигрыша. Даже не знаю, что ощущал Матвей в этот момент. Надеюсь, он обладает соответствующим характером и ему просто плевать. Иначе его эта атмосфера собьёт с ритма боя.

Скальцев услышал, улыбнулся и взметнул руку. Из песка перед Матвеем вырвалась целая гроздь обсидиановых шипов — они росли прямо из земли, как зубы какого-то чудовища.

Матвей прыгнул назад. Чисто, без паники, но отступил.

— Он отступает, — констатировал Юрий. — Если так пойдёт дальше, его прижмут к ограждению. Загонят в угол.

Я смотрел на лицо Камнетёсова — оно не изменилось. Ни капли страха, ни тени сомнения, только сосредоточенность и холодный расчёт.

«Он что-то задумал», — подумал я.

Скальцев, окрылённый успехом, пошёл в открытую. Перестал прикрываться, бросил все ресурсы в атаку. Лезвия, шипы, даже что-то вроде обсидианового копья — он создал его в воздухе и метнул в грудь Матвею.

Камнетёсов ушёл в сторону, копье вонзилось в песок там, где он только что стоял.

— Слабак! — Скальцев почти смеялся. — Только и умеешь, что бегать. Ты позоришь стихию земли. Камнетёсов? Да ты просто камушек под ногами!

Олег подошёл ближе, с гордо поднятой головой и ничего не боясь, уже уверенный в скорой победе.

Я заметил, как Матвей чуть согнул колени, перенося вес. Его правая рука, опущенная вдоль тела, шевельнулась — едва заметно, будто ощупывала что-то.

— Сейчас, — прошептал я.

— Что? — Юрий не понял.

Но Скальцев продолжал наступать. Он уже почти нависал над Матвеем, создавая очередное лезвие — на этот раз прямо в руке, для добивающего удара.

— Прости, камушек, но шоу окончено. Твой первый и последний бой на этом турнире.

Он замахнулся, но в этот момент в его затылок прилетел булыжник. Самый обычный, округлый, каких полно на окраинах просёлочных дорог.